конечностей. Его нить жизни практически оборвана - только сердце, сильный насос молодого организма, продолжает качать кровь и не сдается. Попрощаться с сыном

через бесконечную череду украинских, а потом и наших блокпостов приехала его мать. Седая, иссушенная сельской "працей" и горем ,женщина в скромной белой кофточке, черной длинной деревенской юбке, запыленных черных тапках и черной же косынке. Она встала на колени возле кровати, уткнулась лицом в бурые бинты на ногах сына и речитативом, на одной ноте, без чувств и слез, говорила с

ним, или с собой, или с медперсоналом, молча слушавших ее слова покаяния, бессилия, прощания.- Павло! Павло! Не кидай мене! Ты ж мий первисток! А шисть диточок твоих на кого залишишь? Шестеро детишек дома остались. Павлуша мой, мой первенец! Обещали ему в военкомате - и дом в Донбассе дадут, и батраков четверо. Он и пошел. Я отговаривала - та нащо тоби дом,той Донбасс? Не послухав. Пишов воювати. Тепер ось, що робити? другому моему сыну - Петрику - теж повистка пришла. Та я военкома вилами з дому погнала, повистку розирвала та

в харю йому кинула. Але що ж робити? Павло! Павлуша! Ридний мий! Я тут, мамця твоя! Ти мене чуешь?

        На выходе из нейрохирургии стоял врач и

курил. Я остановилась рядом. Он посмотрел на меня и спросил:

- Прониклась ее горем?

- Что тут скажешь...

- Вот именно. Ничего. В его военном билете стоит запись - доброволец. Он добровольно пошел воевать. Это всё меняет. «Овощное рагу»: Многодетная мразь  с Полтавщины пошел убивать ради дома и огорода на Донбассе:                                                                                Фото и статья