В 1920-е годы Пастернак пишет много стихов, поэмы, в 1928 году берётся за прозу. Это период официального признания Пастернака в СССР. Он активно участвует в работе Союза Писателей СССР, но в 1936 году его обвиняют в оторванности от реальности, и начинается постепенное отчуждение Пастернака от официальной литературы. Тем временем, сам Пастернак полностью погружается в творчество, переводит Шекспира, Гёте, Шиллера. Сегодня мы знаем этих поэтов именно по переводам Пастернака.

В 1955 году Пастернак закончил написание романа «Доктор Живаго». В 1958 году Пастернак получает Нобелевскую премию по литературе Он стал вторым писателем из России (после И. A. Бунина), удостоенным этой награды.

Роман "Доктор Живаго" – главное и любимое детище поэта, создавался долго – 10 лет. Это фактически автобиография самого писателя, правдивый рассказ о событиях в стране, начиная с начала века и заканчивая войной. За эту честность «Доктор Живаго» и был категорически отвергнут властью, а Борис Пастернак, биография которого хранит события этого тяжелого периода, был подвергнут настоящей травле. Сложно представить, как тяжело было выносить всеобщее порицание, особенно со стороны коллег. В Советском Союзе в издании книги было отказано из-за неоднозначного взгляда писателя на Октябрьскую революцию. Роман оценили только за границей. Его удалось издать в Италии. В 1957 году «Доктор Живаго» Пастернака увидел свет и мгновенно стал сенсацией. Это произведение на Западе получило самые восторженные отзывы.

Роман «Доктор Живаго» впервые был напечатан в нашей стране в 1988 году в журнале «Новый мир», а медаль и диплом Нобелевского лауреата вручены сыну писателя – Евгению.

На стихи Бориса Леонидовича Пастернака написаны песни

Никого не будет в доме, Кроме сумерек. Один Зимний день в сквозном проеме Незадернутых гардин. Только белых мокрых комьев Быстрый промельк маховой, Только крыши, снег и, кроме Крыш и снега,— никого. И опять зачертит иней, И опять завертит мной Прошлогоднее унынье И дела зимы иной, И опять кольнут доныне Неотпущенной виной, И окно по крестовине Сдавит голод дровяной. Но нежданно по портьере Пробежит вторженья дрожь. Тишину шагами меря, Ты, как будущность, войдешь. Ты появишься у двери В чем-то белом, без причуд, В чем-то впрямь из тех материй, Из которых хлопья шьют Борис Пастернак

Мело, мело по всей земле Во все пределы. Свеча горела на столе, Свеча горела. Как летом роем мошкара Летит на пламя, Слетались хлопья со двора К оконной раме. Метель лепила на стекле Кружки и стрелы. Свеча горела на столе, Свеча горела. На озарённый потолок Ложились тени, Скрещенья рук, скрещенья ног, Судьбы скрещенья. И падали два башмачка Со стуком на пол, И воск слезами с ночника На платье капал. И всё терялось в снежной мгле, Седой и белой. Свеча горела на столе, Свеча горела. На свечку дуло из угла, И жар соблазна Вздымал, как ангел, два крыла Крестообразно. Мело весь месяц в феврале, И то и дело Свеча горела на столе, Свеча горела.