В списке самых важных, значимых и знаковых выступлений Владимира Путина обычно на первое место ставят его Мюнхенскую речь. Именно тогда, одиннадцать лет назад, на ежегодной конференции по безопасности российский президент впервые открыто и публично бросил вызов сложившейся однополярной модели мира, заявив о ее глубинной несправедливости, принципиальной неприемлемости и необходимости ее реформирования. Однако необходимо иметь в виду один ключевой момент: как эпохальную Мюнхенскую речь Путина всегда воспринимали главным образом в России. На Западе она вызвала в свое время куда более сдержанную и смешанную реакцию. В ней видели скорее последние отчаянные судороги агонизирующей державы, теряющей остатки своего влияния. Тогдашние комментарии западных лидеров в адрес Путина варьировались в основном между иронией и раздражением по поводу того, что это себе позволяет президент какой-то там страны третьего мира. Признание Мюнхенской речи как рубежной и этапной на Западе стало распространяться лишь в последние годы, которые продемонстрировали исполнение того, о чем говорил Путин в 2007 году.

Нынешнему ежегодному посланию российского президента Федеральному собранию РФ явно не придется так долго дожидаться признания. Можно без особых сомнений утверждать, что вчерашнее выступление Путина поставлено Западом на одно из первых, если не на первое место в рейтинге самых важных его речей. Этому выступлению предстоит стать объектом анализа и осмысления экспертов не просто на ближайшие недели и месяцы, а с большой вероятностью — на годы. О степени шока, вызванного посланием, можно судить, в частности, по небольшому, но крайне показательному моменту. Западные СМИ едва ли не больше часа никак не реагировали на выступление Путина, зато затем все дружно выпустили материалы с пометкой BREAKING. Часовой ступор мирового медиамейнстрима перед выпуском "экстренной" новости говорит сам за себя. Что касается первой реакции Запада, то ключевыми стали несколько моментов. Да, существенная часть СМИ, увы, шаблонно расценила выступление Путина как вызов. Именно его увидели в речи российского лидера The Guardian, Evening Standard, телеканал ABC, агентство Reuters и другие. Часть медиа предпочли традиционно сделать акцент на каких-то второстепенных деталях. Например, британская The Telegraph закончила свой материал подробным описанием поведения российского президента на трибуне, которое навело журналиста на мысль на том, что тот простужен. Подобный подход в материалах одного из столпов британской прессы сам по себе дает обширную пищу для размышления о текущем кризисе западных медиа. Однако нельзя не отдать должного другим СМИ, которые даже в своей первичной реакции смогли выйти за рамки банальности и увидеть в выступлении Владимира Путина нечто большее, чем воображаемую воинственность. Например, и Bloomberg, и даже CNN отметили, что речь российского президента содержала в себе в первую очередь "сигнал" для США.

А корреспондент немецкой Welt обратил внимание на воодушевление, с которым встретил заявления Путина о новых вооружениях зал, который "проснулся и стоя аплодировал". Теоретически этот момент должен стать отдельным пунктом для осмысления западного истеблишмента, для которого чаемый раскол российской элиты является одним из ключевых направлений работы последние годы. Правда, как показывает практика, уровень политической русистики на Западе упал до такого уровня, что далеко не факт, что осмысление произойдет. Но, пожалуй, главным итогом речи Путина в восприятии Запада можно назвать иронию судьбы. В 2007 году Владимир Путин приехал к нему, к Западу, на его территорию, и попытался до него безуспешно достучаться. В 2018-м он выступал в Москве на подчеркнуто внутрироссийском мероприятии, а слушал его весь мир. Правда, вот услышали ли российского президента наши западные партнеры на сей раз — станет понятно только некоторое время спустя.