Вот гигантская очередь змеится в собес на горизонте. Это Украина. А вот старушка с котиком только что получила пенсию прямо на ноут. Это Европа.

Вот огромный начальник орет на крошку-подчиненного. Это Украина. А вот добрый начальник помогает подчиненному трудиться добрым советом и чашкой кофе, лишь слегка превосходя его в размерах. Это Европа.

Вот плешивого дядю с подарочным фикусом и почетной грамотой провожают на пенсию — на дачу за покосившимся забором. Это Украина. А вот того же дядю, но в пробковом шлеме колонизатора, провожают к туристическому агентству. Это Европа.

Вот старушка плачет над усопшим в 68 лет мужем. Это Украина. А вот старичок и старушка, оба за 70, лежат на пляже под зонтиком — это Европа.

Вот украинец в заштопанных портках выходит из вип-иномарки. А вот европейский король в мантии слезает со своего велосипеда. Вот украинец считает жалкую свою получку. А вот европеец в бабочке мчит чем-то наслаждаться на огромную свою зарплату. Вообще композиционно комикс делился на три смысловых блока. В первом — целевой аудитории демонстрировали, насколько нищая и убогая страна эта ваша Украина. Во втором — показали, какая дикая, хамская и нецивилизованная страна эта ваша Украина. А в третьем, завершающем и самом обширном — какая продажная и коррумпированная страна эта ваша Украина. Повторяем. Противопоставлены были не «Украина, которая есть, и Украина, которая будет». Картинки четко стравливали Лучшую Европу и ту страну, в которой целевая аудитория тогда, в 2013-м, имела несчастье жить.

Вот жирная двуцветная украинская фемида поглядывает в чаши своих весов, из которых торчат баксы. А вот стройная, синяя в звездочках европейская фемида никуда не подглядывает.

Вот украинские пенсионерки в платочках гнут спины с тяпками над какой-то картоплей. А вот европейские пенсионерки в шляпках пьют кофий с видом на Эйфелеву башню. И эта башня недвусмысленно подчеркивает: нет, это не ваше завтра, украинцы. Это просто то, перед чем вы должны склониться.... Сегодня, разглядывая весь этот угар эмоций из перегоревшего будущего, мы с удивлением делаем вывод: Украинская Революция Достоинства была в своей эмоциональной основе — предельно антиукраинской. Украинофобской, я бы даже сказал. Без какого-либо почтения к флагу, гербу и государству она изображала родное государство украинцев злейшей карикатурой — и призывала его уничтожить. И противопоставляла ему, родному государству, не его же лучший вариант — а просто заграницу. Это была не кампания за развитие. Это не была даже кампания за колонизацию. Это была кампания за выбор религии, предмета поклонения и объекта беспрекословного послушания (тогда объект поклонения для простоты назывался Европой — главным образом потому, что нынешнего очевидного раскола Запада на ЕС и США еще не было. И потому американское радио «Свобода» без оговорок топило за европейские ценности). То была непростая задача. В основном потому, что украинцы в значительном большинстве были и осознавали себя все еще куском первосортного народа. Того самого, ворочавшего миром, победившего в мировой войне, соорудившего космический корабль, лазер, мирный и не очень атом, написавшего всего Булгакова и снявшего «В бой идут одни старики». И поэтому кампания за евроассоциацию обязана была самооценку тогдашних украинцев уронить и растоптать как бычок. Опустить в грязь, вызывать в украинцах ненависть к своей пусть не самой благополучной, но все же еще пока целой и пока еще многовекторной родине. И она это сделала. Причем с самого начала все было задумано если не мудро, то хитро: «для этого не обязательно стать частью Евросоюза или хотя бы получить перспективу членства», отмечалось там в первых строках. В праве это называется «отказ от ответственности»: украинцам предлагались не перспективы и обещания. Им предлагалось всего лишь сменить веру — отказаться от всего, чем могла гордиться Украина-2013, и возжелать стать чем-то другим. Эта кампания, собственно, и перешла в знаменитый лозунг «Украина — це Европа», не имевший никакого содержания, кроме магического. Весь его смысл был в том, чтобы вынести тех, кто принял новую веру, не просто за скобки условного «русского мира». Но и за скобки современной им Украины. Не просто из культурного и экономического пост-советского пространства, но и из самой современности. По сути — дальше все развивалось логично. Чтобы смотреть на Истинную Европу снизу вверх, следовало опуститься. То есть практически — отказаться от цивилизационных наработок последнего века и вернуться в состояние добрых туземцев, с благодарностью принимающих от белых людей катехезис, бусы с закругленными уголками и огненную воду. И поэтому кампания за Европу плавно конвертировалась в кампанию за уничтожение всего украинского XX века и всей его неправильной — потому что неевропейской, но слишком уж высокоразвитой — цивилизации. Поэтому с таким радостным остервенением начали уничтожать не только память о цивилизационных героях советского века, не только его промышленные остатки, но и всю его операционную систему — включая его городской язык и даже городской костюм.... В итоге спустя четыре года следует признать: кампания достигла своих целей. Европейская религия на Украине восторжествовала именно так, как должна была. Украинское городское пространство обогатилось достаточной критической массой хуторского элемента, чтобы сверкающей Европе противопоставить было уже нечего. «В Украине средняя пенсия составляет приблизительно 137 евро», - сокрушенно рассказывала агитка 2013 года. В 2017 году она составила 64 евро. «В Украине минимальная зарплата в среднем в семь раз меньше, чем в Евросоюзе» - рассказывала агитка 2013-го. В 2017 году минимальная зарплата украинцев оказалась в 8 раз меньше, чем в среднем по ЕС. Ну и так далее. Говорит ли это о том, что обещания Евромайдана не были выполнены?Нет, не говорит. Потому что Евромайдан ничего такого не обещал. Именно здесь, кстати, кроется ответ на вопрос, которым часто задаются современники: почему наиболее яростные интернет-активисты новой, вылупившейся из Майдана Украины сами пишут из ЕС. И нет ли тут какого-нибудь противоречия с великой идеей национального достоинства. Нет, решительно ответим мы. Никакого противоречия тут нет. Именно в этом и был смысл. Туземцы обязаны воспринимать себя как жителей низшего мира, лишь лучшие из которых способны подняться до пребывания в мире высшем, европейском. И поэтому те, кто свалил и теперь работает не важно кем в Польше или Германии — не утратили ни грана украинского европатриотизма. Они просто уже достигли истинного Достоинства — и самих себя рассматривают как бодхисаттв, помогающих другим, еще недостаточно просветленным душам не терять путеводной нити. И защищающим их от искушений темного Русского Мира.... Ну и кстати. То, что высший Европейский Мир (уже несколько отчаливший от Американского Мира) сегодня общается с Русским Миром через головы добровольно самоопущенных туземцев — тоже всего лишь логично. Никто ведь не заставлял их сбрасывать памятники, стирать имена героев, закрывать наукоемкие производства, забывать язык Вернадского, Королева и Гоголя, а уж тем более — скидывать пиджаки и напяливать сельские ярмарочные прикиды. Им всего лишь предложили. Как говорил персонаж винтажного европейского фильма: «Я вот думаю: кто из нас большее чудовище? Я, предложивший вам снять штаны, или вы, добровольно это сделавший?» Виктор Мараховский