В разгар драматических споров о том, как Россия должна быть наказана за допинг, очевидна "неудобная правда" – без российских атлетов Олимпиада в Рио будет менее захватывающей и зрелищной, пишет The Wall Street Journal. Обозреватель издания Мэтью Футтерман признается, что его статья не содержит призыва разрешить российским спортсменам участвовать в Играх. Однако налицо то, что без них Олимпиада сильно проиграет. По мнению автора, Олимпийские игры были самыми увлекательными тогда, когда лицом к лицу сталкивались "две супердержавы". В 1970-е и 1980-е годы противоборство Запада и Востока на Олимпиаде "воспринималось как цивилизованная форма войны". Тогда Запад представлял СССР и ГДР как "злодеев", которые, как полагает обозреватель, "мошенничали" и засуживали своих противников. "Но все проявления несправедливости — и все сложности по их исправлению — вызывали ощущение еще больших ставок. Это не было просто борьбой Запада против Востока или Демократии против Коммунизма. Это была битва Добра против Зла — и это было превосходно", — пишет Футтерман. После падения "железного занавеса" Олимпиады вдруг стали гораздо менее захватывающими, считает Футтерман. Но в последние годы в Играх снова появилась "изюминка" холодной войны – президент Владимир Путин, "как его предшественники в СССР", сделал выступления россиян на Олимпиадах и других международных соревнованиях подтверждением того, что его страна восстанавливает силы. Полное отстранение российской сборной угрожает превратить Олимпиаду в беспрерывную череду побед США, как было в 1984 году на Играх в Лос-Анджелесе, когда СССР бойкотировал их. Тогда Америка получила "нелепые" 174 награды. Второй в общекомандном зачете была Румыния с 53 медалями. Сейчас США могут соревноваться с Китаем, но китайцы зарабатывают себе награды в настольном теннисе и бадминтоне, а это не совсем то. Почти никакого "драматизма" не будет, пишет обозреватель WSJ. Олимпиада в Сочи показала, что России нужны Игры, чтобы восстановить свой авторитет в XXI веке. Но и Олимпийским Играм тоже очень нужна Россия, резюмирует Мэтью Футтерман.