Рамзан Кадыров стал «Человеомк года в борьбе с наркотиками и алкоголизмом»
Премия «Человек года в борьбе с наркотиками и алкоголизмом» вручается ежегодно Ассоциацией наркологов России и президиумом Российской наркологической лиги. На этот раз её получил Рамзан Кадыров.
«Чеченская Республика (ЧР) - это один из немногих регионов, где ввели возрастной ценз на продажу алкоголя с 21 года. Мы чувствуем поддержку главы Чеченской Республики Рамзана Кадырова»
отметил главный психиатр-нарколог Минздрава России, директор Московского научно-практического центра наркологии Евгений Брюн. Так, работа, которая направлена против распространения наркомании и алкоголизма ведётся в ЧР постоянно. Также Евгений Брюн добавил, что в Москве давно существует идея повысить возраст продажи алкоголя, но не все депутаты поддерживают такие меры.
Так, 16 января газета «Известия» сообщила, что в семи регионах России намерены повысить минимальный возраст для продажи алкоголя до 21 года. Тогда издание отмечало, что «о поддержке "закона 21" заявили власти Чеченской Республики, Республики Крым, Тульской области, Хабаровского, Ямало-Ненецкого автономного округа, Ставропольского и Камчатского краёв». В пользу принятия нововведения на федеральном уровне высказались Москва, Калужская, Костромская, Воронежская, Белгородская и Амурская области. Однако «закон 21» категорически не поддержали Астраханская и Тамбовская области.
Вы поддерживаете принятие "закона 21" ?
2 804 участника
Комментарии 71
Заштопали, теперь как новый.
Меня лечил донецкий врач
Уставший, строгий и суровый.
Лечил меня. Ты слышишь, мам:
Я бил по городу из "Градов",
И пол-больницы просто в хлам,
Но он меня лечил: «Так надо».
Мам, я – чудовище, прости.
В потоках лжи мы заблудились.
Всю жизнь мне этот крест нести.
Теперь мои глаза открылись.
Нас провезли по тем местам,
Куда снаряды угодили.
А мы не верили глазам:
Что мы с Донбассом натворили!
В больницах раненых полно.
Здесь каждый Киев проклинает.
Отец, белей чем полотно,
Ребёнка мёртвого качает.
Мать, я – чудовище, палач.
И нет здесь, мама, террористов.
Здесь только стон людской и плач,
А мы для них страшней фашистов.
Нас, мам, послали на убой,
Не жалко было нас комбату.
Мне ополченец крикнул: "Стой!
Ложись, сопляк!», - и дальше матом.
Он не хотел в меня стрелять.
Он - Человек, а я - убийца.
Из боя вынес! Слышишь, мать,
Меня, Донбасса кровопийцу!
Мам, я в плену, но ты не плачь.
Заштопал...ЕщёМам, я в плену, но ты не плачь.
Заштопали, теперь как новый.
Меня лечил донецкий врач
Уставший, строгий и суровый.
Лечил меня. Ты слышишь, мам:
Я бил по городу из "Градов",
И пол-больницы просто в хлам,
Но он меня лечил: «Так надо».
Мам, я – чудовище, прости.
В потоках лжи мы заблудились.
Всю жизнь мне этот крест нести.
Теперь мои глаза открылись.
Нас провезли по тем местам,
Куда снаряды угодили.
А мы не верили глазам:
Что мы с Донбассом натворили!
В больницах раненых полно.
Здесь каждый Киев проклинает.
Отец, белей чем полотно,
Ребёнка мёртвого качает.
Мать, я – чудовище, палач.
И нет здесь, мама, террористов.
Здесь только стон людской и плач,
А мы для них страшней фашистов.
Нас, мам, послали на убой,
Не жалко было нас комбату.
Мне ополченец крикнул: "Стой!
Ложись, сопляк!», - и дальше матом.
Он не хотел в меня стрелять.
Он - Человек, а я - убийца.
Из боя вынес! Слышишь, мать,
Меня, Донбасса кровопийцу!
Мам, я в плену, но ты не плачь.
Заштопали, теперь как новый.
Меня лечил донецкий врач
Уставший, строгий и суровый.
Он выполнял врачебный долг,
А я же, от стыда сгорая,
Впервые сам подумать смог:
Кому нужна война такая?