Не любой замок на самом деле замок. Сегодня словом «замок» мы называем практически любое значительное строение эпохи Средневековья, будь то дворец, крупное поместье или крепость — в общем, жилище феодала средневековой Европы. Такое бытовое употребление слова «замок» расходится с его исходным значением, ведь замок — это в первую очередь фортификационное укрепление. Внутри замковой территории могли быть строения разного назначения: и жилые, и религиозные, и культурные. Но все же в первую очередь основная замковая функция — оборонительная. С этой точки зрения, например, не является замком знаменитый романтический дворец Людвига II —Нойшванштайн.

Ворота — самое уязвимое место в замке. Конечно, в крепости должен был быть центральный вход (в мирные моменты, бывает, хочется красиво и торжественно войти, не все же время замок обороняется). При захвате всегда проще прорваться в тот вход, который уже есть, чем создавать новый, разрушая массивные стены. Поэтому особым образом проектировали ворота — они должны были быть достаточно широкими для телег и достаточно узкими для армии противника. Кинематограф часто грешит, изображая замковый вход с запирающимися большими деревянными воротами: такие были бы крайне непрактичными в обороне.

Внутренние стены замка были цветными. Интерьеры средневековых замков нередко изображают в серо-коричневых тонах, без какой-либо облицовки, просто как внутреннюю сторону голых холодных каменных стен. Но жители средневековых дворцов любили яркие краски и щедро украшали внутреннее убранство своих жилых помещений. Обитатели замков были богаты и, конечно, желали жить в роскоши. Наши же представления связаны с тем, что в большинстве случаев краска не выдержала испытание временем.

Большие окна — большая редкость для средневекового замка. Как правило, они отсутствовали вовсе, уступая место множественным небольшим оконным «прорезям» в замковых стенах. Помимо оборонительной цели, узкие оконные проемы защищали приватность обитателей замка. Если вам встретиться замковое сооружение с роскошными панорамными окнами, скорее всего, они появились в более позднее время, как, например, в замке Роктайад на юге Франции.

Тайные ходы, секретные двери и подземелья. Прогуливаясь по замку, знайте — где-то под вами пролегают скрытые от глаз обывателя коридоры (возможно, кто-то бродит по ним и сегодня?). Потерны — подземные коридоры между строениями крепости — позволяли незаметно перемещаться по крепости или покидать ее. Но беда, если предатель открывал тайную дверь противнику, как это произошло во время осады замка Корф в 1645 году.

Штурм замка не был таким скоротечным и легким процессом, как это изображают в кино. Массированная атака была довольно экстремальными решением в попытке захватить замок, подвергающим необоснованному риску основную военную силу. Замковые осады тщательно продумывались и долго реализовывались. Самым главным было соотношение требушета, метательной машины, с толщиной стен. Чтобы пробить брешь в замковой стене, требушету требовалось от нескольких дней до нескольких недель, тем более, что просто дыра в стене не гарантировала взятия крепости. Например, осада замка Харлех будущим королем Генрихом V длилась около года, и замок пал только потому, что в городе кончились запасы провизии. Так что стремительные атаки средневековых замков — это элемент кинофантазий, а не исторических реалий.

Голод — самое мощное оружие при взятии замка. В большинстве замков были резервуары, собиравшие дождевую воду, или колодцы. От запасов воды и продовольствия зависели шансы замковых жителей на то, чтобы выжить во время осады: вариант «пересидеть» был наименее рискованным для обеих сторон.

Для обороны замка не требовалось так много людей, как кажется. Замки сооружались таким образом, чтобы позволить находящимся внутри спокойно отбиваться от противника, обходясь малыми силами. Сравните: гарнизон замка Харлех, который держался практически целый год, состоял из 36 человек, тогда как замок был окружен армией, насчитывающей сотни, а то и тысячи воинов. Кроме того, лишний человек на территории замка во время осады — это лишний рот, а как мы помним, вопрос провизии мог оказаться решающим.