Мне было шесть, когда я сделала скукоживающее душу открытие: мой дедушка – ужасный человек.

Обманщик, предатель, и совсем не любит бабушку.
Если вдуматься, мало кто из детей размышляет о чувствах старшего поколения. Ну, живут люди вместе – дети у них, внуки, собака, попугай Каркуша.
И возраст “за шестьдесят”, и понятие “любовь” – шестилетки от этого так далеки. Деда, расскажи лучше, как одуванчики закрываются желтыми, а открываются пушисто белыми?...
Они жили как-то… как все, наверное?
Дедушка, покряхтывая, ворошил лопатой землю – бабушка, напевая, закапывала семена.
Дедушка приносил с рынка (а он его терпеть не мог!) пакет, из которого топорщились застывшими мурашками куриные ноги. Бабушка превращала их в суп – вокруг морковочных солнц кружили масляные жёлтые звездочки.
Зимой, нагулявшись, мы с дедушкой заваливались домой – в снежных колтунах, мокрых носках, с деревянными от холода пальцами, и он кричал: “Каааатяяя, чаааююю!”.
Бабушка заваривала нам чай, листья смородины и мелиссу, и мы хлебали обжигающее лето – со скошенной травой, раздавленными ягодами и радугой, пролившейся дождем на смородиновый куст.
Бабушка ругалась, что дед опять не надел варежки, а ведь она ему уже три пары связала с осени! А дед громко бряцал кружкой об стол и таращил глаза из-под густых чёрных бровей: “А я просил варежки? Сорок лет с тобой живу – нельзя что ли запомнить, что я не ношу варежки? Я просил носки! Носки, Каааатя!”
На 8 марта дедушка дарил ей дежурные солнечно-пупырчатые мимозы. На день рождения розы – по-взрослому скучно-красные. И всегда неуклюже, смущаясь, целовал её в щеку.
А на новый год всегда приносил домой живую ёлку, и бабушка причитала, мол – да зачем ты опять, есть же красивая искусственная! Ёлку он и правда выбирал ужасную – лысую, дешевую, и я всегда боялась, что дед мороз под такую не принесёт подарки.
А дедушка недовольно твердил, что он, знаете ли, тоже просил носки ему связать, а воз и ныне там.
Всё стало другим в сентябре.
В тот вечер папа поговорил с дедушкой по телефону, положил трубку и тихо сказал маме:
– Пришли анализы, всё плохо. У неё …
… И сказал непонятное слово.
Мне увиделось, что оно было хищным, оскалило клыки и попасть в его когти было очень страшно.
Я не успела спросить у папы, что это за слово такое – он ушёл в ванную и почему-то мылся так долго, что я уснула под шум воды.
Бабушку положили в больницу.
Родители часто ездили к ней, возили еду, какие-то свертки, книжки и клубки колючих ниток.