- Сынок, а тут

за квартиру можно заплатить?
— Угу, — ответил охранник, даже не
повернув головы к посетителю.
— А где, сынок, подскажи, а то тут я
впервой.
— У окошка,- раздраженно ответил
охранник.
— Ты бы мне пальцем показал, а то я без
очков плохо вижу.
Охранник, не поворачиваясь, просто махнул
рукой в сторону кассовых
окошек.
— Там.
Дед в растерянности стоял и не мог понять,
куда именно ему идти.
Охранник повернул голову к посетителю,
смерил взглядом и презрительно
кивнул:
— Вот ты чего встал, неужели не видно, вон
окошки, там и плати.
— Ты не серчай, сынок, я же думал что у
вас тут порядок какой есть, а
теперь понятно, что в любом окошке могу
заплатить.
Дед медленно пошел к ближайшему окошку.
— С вас 345 гривен и 55 копеек,- сказала
кассир.
Дед достал видавший виды кошелек, долго
в нем копался и после выложил
купюры.
Кассир отдала деду чек.
— И что, сынок, вот так сидишь сиднем
целый день, ты бы работу нашел
лучше,-дед внимательно смотрел на
охранника.
Охранник повернулся к деду:
— Ты что издеваешься, дед, это и есть
работа.
— Аааа,- протянул дед и продолжил
внимательно смотреть на охранника.
— Отец, вот скажи мне, тебе чего еще надо?
– раздраженно спросил
охранник.
— Тебе по пунктам или можно все сразу? –
спокойно ответил дед.
— Не понял? – охранник повернулся и
внимательно посмотрел на деда.
— Ладно, дед, иди, — сказал он через
секунду и опять уставился в
монитор.
— Ну, тогда слушай, двери заблокируй и
жалюзи на окна опусти.
— Непо… охранник повернулся и прямо на
уровне глаз увидел ствол
пистолета.
— Да ты чего, да я щас!
— Ты, сынок, шибко не ерепенься, я с этой
пукалки раньше с 40 метров в
пятикопеечную монету попадал. Конечно
сейчас годы не те, но да и
расстояние между нами поди не сорок
метров, уж я всажу тебе прямо между
глаз и не промажу,- спокойно ответил дед.
— Сынок, тебе часом по два раза повторять
не нужно? Али плохо слышишь?
Блокируй двери, жалюзи опусти.
На лбу охранника проступили капельки
пота.
— Дед, ты это серьезно?
— Нет, конечно нет, я понарошку тыкаю
тебе в лоб пистолетом и прошу
заблокировать двери, а так же сообщаю,
что грабить я вас пришел.
— Ты, сынок, только не нервничай, лишних
движений не делай. Понимаешь, у
меня патрон в стволе, с предохранителя
снят, а руки у стариков сам
знаешь, наполовину своей жизнью живут.
Того и гляди, я тебе ненароком
могу и поменять давление в черепной
коробке,- сказал дед, спокойно глядя
в глаза охраннику.
Охранник протянул руку и нажал две кнопки
на пульте. В зале банка
послышался щелчок закрывающейся
входной двери, и на окна начали
опускаться стальные жалюзи.
Дед, не отворачиваясь от охранника,
сделал три шага назад и громко
крикнул:
— Внимание, я не причиню никому вреда, но
это ограбление!!!
В холле банка наступила абсолютная
тишина.
— Я хочу, чтобы все подняли руки вверх! —
медленно произнес посетитель.
В холле находилось человек десять
клиентов. Две мамаши с детьми примерно
лет пяти. Два парня не более двадцати лет
с девушкой их возраста. Пара
мужчин. Две женщины бальзаковского
возраста и миловидная старушка.
Одна из кассиров опустила руку и нажала
тревожную кнопку.
— Жми, жми, дочка, пусть собираются, —
спокойно сказал дед.
— А теперь, все выйдите в холл,- сказал
посетитель.
— Лёнь, ты чего это удумал, сбрендил
окончательно на старости лет что
ли? —миловидная старушка явна была
знакома с грабителем.
Все посетители и работники вышли в холл.
— А ну, цыц, понимаешь тут,- серьезно
сказал дед и потряс рукой с
пистолетом.
— Не, ну вы гляньте на него, грабитель, ой
умора, – не унималась
миловидная старушка.
— Старик, ты чего, в своем уме? — сказал
один из парней.
— Отец, ты хоть понимаешь, что ты
делаешь? – спросил мужчина в темной
рубашке.
Двое мужчин медленно двинулись к деду.
Еще секунда и они вплотную подойдут к
грабителю. И тут, несмотря на
возраст, дед очень быстро отскочил в
сторону, поднял руку вверх и нажал
на курок. Прозвучал выстрел. Мужчины
остановились. Заплакали дети,
прижавшись к матерям.
— А теперь послушайте меня. Я никому и
ничего плохого не сделаю, скоро
все закончится, сядьте на стулья и просто
посидите.
Люди расселись на стулья в холле.
— Ну вот, детей из-за вас напугал, тьху ты.
А ну, мальцы, не плакать,
—дед весело подмигнул детям. Дети
перестали плакать и внимательно
смотрели на деда.
— Дедуля, как же вы нас грабить собрались,
если две минуты назад
оплатили коммуналку по платежке, вас же
узнают за две минуты? – тихо
спросила молодая кассир банка.
— А я, дочка, ничего и скрывать-то не
собираюсь, да и негоже долги за
собой оставлять.
— Дядь, вас же милиционеры убьют, они
всегда бандитов убивают, – спросил
один из малышей, внимательно осматривая
деда.
— Меня убить нельзя, потому что меня уже
давненько убили, — тихо ответил
посетитель.
— Как это убить нельзя, вы как Кощей
Бессмертный? – спросил мальчуган.
Заложники заулыбались.
— А то! Я даже может быть и похлеще
твоего Кощея, — весело ответил дед.
- Ну, что там ?
— Тревожное срабатывание.
— Так, кто у нас в том районе? –диспетчер
вневедомственной охраны изучал
список экипажей.
— Ага, нашел.
— 145 Приём.
— Слушаю 145.
— Срабатывание на улице Богдана
Хмельницкого.
— Понял, выезжаем.
Экипаж включив сирену помчался на вызов.
— База, ответьте 145.
— База слушает.
— Двери заблокированы, на окнах жалюзи,
следов взлома нет.
— И это все?
— Да, база, это все.
— Оставайтесь на месте. Взять под охрану
выходы и входы.
— Странно, слышь, Петрович, экипаж
выехал по тревожке, двери в банк
закрыты, жалюзи опущенные и следов
взлома нет.
— Угу, смотри номер телефона и звони в
это отделение, чо ты спрашиваешь,
инструкций не знаешь что ли?
- Говорят, в ногах правды нет, а ведь и
правда,- дед присел на стул.
— Лёнь, вот ты что, хочешь остаток жизни
провести в тюрьме? — спросила
старушка.
— Я, Люда, после того, что сделаю, готов и
помереть с улыбкой, —
спокойно ответил дед.
— Тьху ты…
Раздался звонок телефона на столе в
кассе.
Кассир вопросительно посмотрела на деда.
— Да, да, иди, дочка, ответь и скажи все
как есть, мол, захватил человек
с оружием требует переговорщика, тут с
десяток человек и двое мальцов,
—дед подмигнул малышам.
Кассир подошла к телефону и все
рассказала.
— Дед, ведь ты скрыться не сможешь,
сейчас спецы приедут, все окружат,
посадят снайперов на крышу, мышь не
проскочит, зачем это тебе? — спросил
мужчина в темной рубашке.
— А я, сынок, скрываться- то и не
собираюсь, я выйду отсюда с гордо
поднятой головой.
— Чудишь ты дед, ладно, дело твое.
— Сынок, ключи разблокировочные отдай
мне.
Охранник положил на стол связку ключей.
Раздался телефонный звонок.
— Эка они быстро работают, — дед
посмотрел на часы.
— Мне взять трубку? — спросила кассир.
— Нет, доча, теперь это только меня
касается.
Посетитель снял телефонную трубку:
— Добрый день.
— И тебе не хворать, — ответил посетитель.
— Звание?
— Что звание?
— Какое у тебя звание, в каком чине ты, что
тут непонятного?
— Майор, — послышалось на том конце
провода.
— Так и порешим, — ответил дед.
— Как я могу к вам обращаться? —спросил
майор.
— Строго по уставу и по званию. Полковник
я, так что, так и обращайся,
товарищ полковник, — спокойно ответил
дед.
Майор Серебряков провел с сотню
переговоров с террористами, с
уголовниками, но почему-то именно сейчас
он понял, что эти переговоры не
будут обычной рутиной.
— И так, я бы хотел ….
— Э нет, майор, так дело не пойдет, ты
видимо меня не слушаешь, я же
четко сказал по уставу и по званию.
— Ну, я не совсем понял что именно, —
растерянно произнес майор.
— Вот ты, чудак-человек, тогда я помогу
тебе. Товарищ полковник,
разрешите обратиться, и дальше суть
вопроса.
Повисла неловкая пауза.
— Товарищ полковник, разрешите
обратиться?
— Разрешаю.
— Я бы хотел узнать ваши требования, а
также хотел узнать, сколько у вас
заложников?
— Майор, заложников у меня пруд пруди и
мал мала. Так что, ты ошибок не
делай. Скажу тебе сразу, там, где ты
учился, я преподавал. Так что давай
сразу расставим все точки над «и». Ни тебе,
ни мне не нужен конфликт.
Тебе надо, чтобы все выжили, и чтобы ты
арестовал преступника. Если ты
сделаешь все, как я попрошу, тебя ждет
блестящая операция по
освобождению заложников и арест
террориста, — дед поднял вверх
указательный палец и хитро улыбнулся.
— Я правильно понимаю? – спросил дед.
— В принципе, да, — ответил майор.
— Вот, ты уже делаешь все не так, как я
прошу.
Майор молчал.
— Так точно, товарищ полковник. Ведь так
по уставу надо отвечать?
— Так точно, товарищ полковник, —ответил
майор
— Теперь о главном, майор, сразу скажу,
давай без глупостей. Двери
закрыты, жалюзи опущены, на всех окнах и
дверях я растяжки поставил. У
меня тут с десяток людей. Так что не стоит
переть необдуманно. Теперь
требования, — дед задумался, — ну, как
сам догадался, денег просить я не
буду, глупо просить деньги, если захватил
банк, — дед засмеялся.
— Майор, перед входом в банк стоит
мусорник, пошли кого-нибудь туда, там
конверт найдете. В конверте все мои
требования, — сказал дед и положил
трубку
— Это что за херня? — майор держал в
руках разорванный конверт, — бля,
это что,шутка?
Майор набрал телефон банка.
— Товарищ полковник, разрешите
обратиться?
— Разрешаю.
— Мы нашли ваш конверт с требованиями,
это шутка?
— Майор, не в моем положении шутить,
ведь правильно? Никаких шуток там
нет. Все, что там написано — все на полном
серьезе. И главное, все
сделай в точности как я написал. Лично
проследи, чтобы все было
выполнено до мелочей. Главное, чтобы
ремень кожаный, чтоб с запашком, а
не эти ваши пластмассовые. И да, майор,
времени тебе немного даю, дети у
меня тут малые, сам понимаешь.
— Я Лёньку поди уже лет тридцать знаю,-
миловидная старушка шептала
кассиру, — да и с женой его мы дружили.
Она лет пять назад умерла, он
один остался. Он всю войну прошел, до
самого Берлина. А после так
военным и остался, разведчик он. В КГБ до
самой пенсии служил. Ему жена,
его Вера, всегда на 9 мая праздник
устраивала. Он только ради этого дня
и жил, можно сказать. В тот день она
договорилась в местном кафе, чтобы
стол им накрыли с шашлыком. Лёнька
страсть как его любил. Вот и пошли
они туда. Посидели, все вспомнили, она же
у него медсестрой тоже всю
войну прошла. А когда вернулись...
ограбили их квартиру. У них и
грабить-то нечего было, что со стариков
возьмешь. Но ограбили, взяли
святое, все Лёнькины награды и увели
ироды. А ведь раньше даже
уголовники не трогали фронтовиков, а эти
все подчистую вынесли. А у
Лёньки знаешь сколько наград-то было, он
всегда шутил, мне говорит, еще
одну медаль или орден если вручить, я
встать не смогу. Он в милицию, а
там рукой махнули, мол, дед, иди отсюда,
тебя еще с твоими орденами не
хватало. Так это дело и замяли. А Лёнька
после того случая постарел лет
на десять. Очень тяжело он это пережил,
сердце даже прихватывало сильно.
Вот так вот…
Зазвонил телефон.
— Разрешите обратиться, товарищ
полковник?
— Разрешаю, говори, майор.
— Все сделал как вы и просили. В
прозрачном пакете на крыльце банка
лежит.
— Майор, я не знаю почему, но я тебе верю
и доверяю, дай мне слово
офицера. Ты сам понимаешь, бежать мне
некуда, да и бегать-то я уже не
могу. Просто дай мне слово, что дашь мне
пройти эти сто метров и меня
никто не тронет, просто дай мне слово.
— Даю слово, ровно сто метров тебя никто
не тронет, только выйди без
оружия.
— И я слово даю, выйду без оружия.
— Удачи тебе, отец,- майор повесил трубку.
В новостях передали, что отделение банка
захвачено, есть заложники.
Ведутся переговоры и скоро заложников
освободят. Наши съемочные группы
работают непосредственно с места
событий.
— Мил человек, там, на крыльце лежит
пакет, занеси его сюда, мне
выходить сам понимаешь, — сказал дед,
глядя на мужчину в темной рубашке.
Дед бережно положил пакет на стол.
Склонил голову. Очень аккуратно
разорвал пакет.
На столе лежала парадная форма
полковника. Вся грудь была в орденах и
медалях.
— Ну, здравствуйте, мои родные,-
прошептал дед, — и слезы, одна за другой
покатились по щекам.
— Как же долго я вас искал,- он бережно
гладил награды.
Через пять минут в холл вышел пожилой
мужчина в форме полковника, в
белоснежной рубашке. Вся грудь, от
воротника, и до самого низа, была в
орденах и медалях. Он остановился
посередине холла.
— Ничего себе, дядя, сколько у тебя
значков, — удивленно сказал малыш.
Дед смотрел на него и улыбался. Он
улыбался улыбкой самого счастливого
человека.
— Извините, если что не так, я ведь не со
зла, а за необходимостью.
— Лёнь, удачи тебе,- сказал миловидная
старушка.
— Да, удачи вам, — повторили все
присутствующие.
— Деда, смотри, чтобы тебя не убили, —
сказал второй малыш.
Мужчина как-то осунулся, внимательно
посмотрел на малыша и тихо сказал:
— Меня нельзя убить, потому что меня уже
убили.
Убили, когда забрали мою веру, когда
забрали мою историю, когда
переписали ее на свой лад.
Когда забрали у меня тот день, ради
которого я год жил, что бы дожить до
моего дня. Ветеран, он же одним днем
живет, одной мыслью — днем Победы.
Так вот, когда у меня этот день забрали,
вот тогда меня и убили.
Меня убили, когда по Крещатику прошло
факельное шествие фашиствующей
молодежи.
Меня убили, когда меня предали и ограбили,
меня убили, когда не захотели
искать мои награды. А что есть у ветерана?
Его награды, ведь каждая
награда — это история, которую надо
хранить в сердце и оберегать. Но
теперь они со мной, и я с ними не
расстанусь, до последнего они будут со
мной. Спасибо вам, что поняли меня.
Дед развернулся и направился к входной
двери.
Не доходя пару метров до двери, старик
как-то странно пошатнулся и
схватился рукой за грудь. Мужчина в
темной рубашке буквально в секунду
оказался возле деда и успел его
подхватить под локоть.
— Чо- та сердце шалит, волнуюсь сильно.
— Давай, отец, это очень важно, для тебя
важно и для нас всех это очень
важно.
Мужчина держал деда под локоть:
— Давай, отец, соберись. Это наверное
самые важные сто метров в твоей
жизни.
Дед внимательно посмотрел на мужчину.
Глубоко вздохнул и направился к
двери.
— Стой, отец, я с тобой пойду,- тихо сказал
мужчина в темной рубашке.
Дед обернулся.
— Нет, это не твои сто метров.
— Мои, отец, еще как мои, я афганец.
Дверь, ведущая в банк открылась, и на
пороге показались старик в
парадной форме полковника, которого под
руку вел мужчина в темной
рубашке. И, как только они ступили на
тротуар, из динамиков заиграла
песня «День победы» в исполнении Льва
Лещенко.
Полковник смотрел гордо вперед, по его
щекам катились слезы и капали на
боевые награды, губы тихо считали 1, 2, 3,
4, 5… никогда еще в жизни у
полковника не было таких важных и
дорогих его сердцу метров. Они шли,
два воина, два человека, которые знают
цену победе, знают цену наградам,
два поколения 42, 43, 44, 45… Дед все
тяжелее и тяжелее опирался на
руку афганца.
— Дед, держись, ты воин, ты должен!
Дед шептал 67, 68, 69, 70...
Шаги становились все медленнее и
медленнее.
Мужчина уже обхватил старика за туловище
рукой.
Дед улыбался и шептал….96, 97, 98… он с
трудом сделал последний шаг,
улыбнулся и тихо сказал:
— Сто метров… я смог.
На асфальте лежал старик в форме
полковника, его глаза неподвижно
смотрели в весеннее небо, а рядом на
коленях плакал афганец.