Полтавка. История и наши дни.

Пока в тылу России продолжают рассуждать о "контролируемых геополитических процессах", с линии фронта звучат совсем иные оценки. И звучат они не от случайных людей, а от тех, кто прошел не одну войну и знает цену каждому слову. Суровое предупреждение о грядущей войне с Европой озвучили сразу два опытнейших военкора: Юрий Котенок и Александр Харченко ("Свидетели Байрактара"). Одной из ключевых ошибок России, по оценке Юрия Котенка, стало отсутствие жестких решений в самом начале СВО. Когда логистика Запад-Европа-ВСУ только выстраивалась, можно было необратимо изменить ход событий ударом "Искандеров" по польскому Жешуву. Сегодня этот момент упущен. Противник собрался, просчитал сценарии и готов к дальнейшей эскалации. Котенок указывает: Сейчас делать это уже поздно – Запад отмобилизован, он ждет этого удара и даже надеется на него, ведь это может стать Casus belli для прямого нападения на Россию. Причем Запад готов действовать гораздо более агрессивно: Военкор уверен: против перечисленны

Рая нет. Ада тоже. Если вы надеетесь встретить там своих умерших родственников, сидящих за длинным столом в залитом светом саду — забудьте. То, что находится за чертой, меньше всего похоже на религию. Больше всего это напоминает гигантский, холодный и безупречно отлаженный терминал аэропорта. Или конвейер. Меня зовут Андрей. В конце девяностых я служил по контракту в одной из частей закрытого профиля. В 1999 году нас, семерых молодых офицеров с устойчивой психикой, отобрали для экспериментальной программы при одном из подмосковных НИИ. Курировали проект люди в штатском, которые никогда не показывали удостоверений. Официально программа называлась «Изучение резервов глубинной памяти в условиях боевого стресса». Неофициально — нас погружали в тяжелейший регрессивный гипноз. Они искали способы раскодировать человеческий мозг, чтобы мы могли вспоминать всё: от чертежа, увиденного мельком секунду назад, до деталей раннего детства. Но на пятом сеансе что-то пошло не так. Мое сознание «провали

— Охрана. Быстро выведите ее через заднюю дверь, — Роман отодвинул от себя тарелку с остывшим мясом, потеряв всякий аппетит. В закрытом загородном клубе, куда гости попадали исключительно по рекомендациям, пахло дорогой кожей диванов и пряными травами. Роман, владелец крупной сети логистических центров, тяжело оперся локтями о столешницу из темного дерева. Напротив него, в громоздком кресле на колесах, сидел девятилетний Макар. Мальчик безучастно водил вилкой по краю тарелки. Его худые ноги были плотно укрыты темным пледом, хотя кондиционеры в зале работали на тепло. С того ноябрьского вечера, когда супруги Романа не стало из-за рокового несчастного случая на мосту, прошло восемь месяцев. Тот день забрал у бизнесмена жену, а у Макара — возможность ходить. Специалисты разводили руками: физически все цело, повреждений нет, но психика ребенка просто заблокировала нижнюю часть тела. Внезапно сотрудники у дверей засуетились. В зал прошмыгнула девочка лет восьми. На ней была чужая, растянут