Богач вернулся домой раньше и замер, увидев, что его сын танцует с кухаркой.

Он уволил её, но запись с камеры наблюдения заставила пожалеть
В доме Романа всегда царила прохлада от шлейфа дорогого кондиционера. Идеальный порядок, идеальная тишина, идеальная пустота. Его жизнь напоминала его же кабинет в бизнес-центре: хром, стекло и никаких лишних эмоций.
Роман вернулся домой раньше обычного — сорвалась сделка, и настроение было таким, что секретарша в офисе предпочла бы спрятаться под стол. Он вошел в холл, швырнул ключи на тумбу и замер.
В доме было шумно.
Это была не телевизионная болтовня и не гул пылесоса. Из гостиной, двери в которую были распахнуты, лилась классическая музыка. Чайковский.
Роман нахмурился. Он прошел по коридору, ступая по паркету тяжелыми шагами. То, что он увидел, заставило его остановиться в дверях.
Посреди огромной гостиной, сдвинув в сторону диван стоимостью в годовой бюджет небольшой семьи, стоял его сын. Антон. Двенадцать лет, вечно сутулый, вечно прячущий глаза, «растение», как Роман в сердцах называл его про себя.
Но сейчас Антона было не узнать. Он стоял на одной ноге, вытянув вторую в струну, руки были подняты плавно и сильно. Пот тек по его виску, но лицо... Лицо было сосредоточенным и хищным.
Рядом с ним, отбивая ритм ладонью по спинке кресла, стояла Полина. Женщина, которую Роман нанял полгода назад следить за кухней. Тихая, незаметная, в вечно закрытой одежде.
— Держи спину! — командовала она голосом, в котором не было ничего от прислуги. — Ты не кисель, ты сталь! Тяни носок! Ещё!
Антон качнулся, потерял равновесие и нелепо взмахнул руками.
Терпение Романа лопнуло.
— Что здесь происходит?! — рявкнул он так, что музыка показалась писком.
Полина вздрогнула, моментально ссутулилась, превращаясь обратно в домработницу. Антон замер, втянул голову в плечи. Магия исчезла. Снова стоял испуганный мальчишка.
— Мы... мы тренировались, Роман Сергеевич, — тихо произнесла Полина, выключая колонку.
— Тренировались? — Роман шагнул в центр комнаты, не снимая уличной обуви. — Я нанимал репетиторов. Математика, английский, бокс. Я плачу за секцию борьбы, в которую Антон не ходит месяц. А вы тут чем занимаетесь? Балет в фартуках?
— Пап, это я попросил... — голос сына дрожал, но он все же поднял глаза.
— Молчи, — отрезал Роман. Он смотрел на женщину. — Ты здесь, чтобы готовить ужин и следить за порядком. Воспитание моего сына в твой договор не входит.
— Ему это нужно, — неожиданно твердо сказала Полина. Она подняла взгляд. — У мальчика талант. Ему нужно движение, иначе он замкнется окончательно.
— Талант? Дрыгать ногами? — Роман усмехнулся, и эта усмешка была страшнее крика. — Я ращу мужчину, а не плясуна.
Он подошел к ней вплотную. Продолжение