7-13 февраля 1952 года Военная коллегия Верховного суда СССР рассматривала дело молодежной подпольной группы "Союз борьбы за дело революции".

Ее членами были московские школьники и студенты в возрасте от 16 до 21 года. Их участие в организации было интерпретировано следствием как заговор против Сталина. Трое подсудимых (Борис Слуцкий, Владилен Фурман и Евгений Гуревич) были приговорены к расстрелу, десять человек — к 25 годам заключения, а ещё трое — к 10 годам.
Единственной, кто не признал себя виновной на суде, была Майя Улановская. По ее воспоминаниям, она понимала, что ее выступление ничего не изменит, а потому говорила все, что думала:
"Тяжело мне было говорить моё последнее слово, тяжело было остаться среди товарищей одинокой. Я с самого начала знала, что нас посадят прежде, чем мы решим, что нам делать. Но не было чувства раскаяния. Может быть, все наши программы и манифесты – сплошной вздор. Но не вздор – аресты и гибель невинных. И подлая ложь. Масштабы жестокости ещё далеко не были нам известны сполна, но кое что и мы знали. Как же такое простить? Я потому спрашивала Женю и Владика Мельникова, сидели ли они в карцере, что карцер убеждает лучше всяких аргументов. Если можно так мучить человека, то уже неважно, строится ли при этом социализм или нет. И я сказала, что, к сожалению, ни в чём не раскаиваюсь, что так же, как и на воле, и даже ещё сильнее, чувствую себя абсолютно чуждой всему строю нашей действительности".
Во время следствия ей было 18 лет. В 1948—1949 годах ее родители были арестованы по политическим обвинениям и она осталась жить одна. Единственный институт, в котором приняли ее документы - Институт пищевой промышленности, "тогдашнее прибежище евреев и детей арестованных". Там она познакомилась с однокурсником Женей Гуревичем и вступила в подпольную организацию, которая ставила своей "целью борьбу с существующим несправедливым строем:. О том, как возникла идея этой организации:
"Летом 1950 года, перед приёмными экзаменами в университет, Женя Гуревич познакомился с Борисом Слуцким и его другом Владиком Фурманом. Все трое выросли в благополучных советских семьях, ни у кого не сидели родные, но сильно развитое чувство справедливости и не по возрасту богатая политическая эрудиция позволили им рано понять колоссальную ложь, которую под именем социализма преподносят советским людям. Они умели добывать информацию, читая между строк советские газеты, разбирая примечания к сочинениям классиков марксизма, анализируя изъятые из обращения книги. Им достаточно было побывать летом в деревне, чтобы увидеть, в какой нищете живёт народ. Сменявшие друг друга послевоенные кампании, в особенности борьба с космополитизмом, воспринимались как явно антисемитские. Неудача с поступлением в университет, куда им как евреям был закрыт путь, несмотря на успешно сданные экзамены, явилась дополнительным личным звеном в цепи сложившихся представлений о советской действительности. Созрела готовность бороться с режимом, с этой целью создать организацию и постепенно развернуть широкую агитацию в народе. То, что дело их безнадёжно, они, в общем-то, понимали, но не желали мириться со злом.
Борис написал манифест, Женя – программу организации (...) Гриша Мазур и Владик Мельников приготовили гектограф. Успели напечатать письмо-листовку в ответ на какую-то статью в газете."
Приговор о высшей мере наказания был приведен в исполнение 26 марта 1952 года. В конце апреля 1956 года та же Военная коллегия пересмотрела дело всей группы. Те, кто отбывал свой срок в лагере, были освобождены по амнистии. В 1989 году все обвиняемые по этому делу были реабилитированы.
Майя Улановская после освобождения вышла замуж за Анатолия Якобсона — поэта, переводчика, литературного критика и правозащитника. В 1960-е и 1970-е она участвовала в правозащитном движении — перепечатывала самиздат. Вместе с матерью написала книгу воспоминаний «История одной семьи».