«И ни один великий никогда не мог дать всего, на что способен—ему в этом благополучно мешали, все, все окружающее, — размышлял в письме с Соловков священник и ученый Павел Александрович Флоренский.

— Ясно, свет устроен так, что давать миру можно не иначе, как расплачиваясь за это страданиями и гонением. Чем бескорыстнее дар, тем жестче гонения и тем суровее страдания. Таков закон жизни, основная аксиома ее. Внутренне сознаешь его непреложность и всеобщность, но при столкновении с действительностью, в каждом частном случае, бываешь поражен, как чем-то неожиданным и новым».
Писатель Виталий Шенталинский, изучивший следственное дело Павла Флоренского в начале 90-х, описывает историю двух его арестов и последнее трагическое десятилетие жизни. Дата смерти, о которой долгое время не знали даже родственники, была зафиксирована в акте о приведении приговора в исполнение — 8 декабря 1937 года. Многочисленные донесения, которые писались лагерному начальству о высказываниях заключенного Флоренского, послужили формальным поводом для нового расстрельного приговора. Из них же мы можем узнать и его мысли, какие он не мог выразить в письмах. vk.com/@toposmemoru-pavel-florenskii-poslednii-etap