Здравствуйте , ДОБРЫЕ ЛЮДИ!!!!!!

Малыша долго никто не забирал из родильного отделения. Бывает такое. Отказались, и как назло никто не изъявлял желания. Так что малыш застрял там, и его временно определили на свободную кроватку. Но как вы понимаете, его это не очень устраивало и он орал так, что уши закладывало. А однажды замолчал. Испугавшаяся медсестра, забежавшая посмотреть, что случилось с ним, и не задохнулся ли не дай Бог от такого крика, с удивлением увидела, что к нему прижимается большой рыжий кот, общий любимец и баловень. Вот только гладить себя не давал никому и на руки категорически отказывался идти. Да, разумеется все знали, что коту в отделении делать нечего и вообще нельзя. Но попробуйте объяснить это коту, да и всем кто его прикармливал. Так что, несмотря на все запреты и угрозы расправы, рыжий кот был вроде как штатным сотрудником с функцией психотерапевта для работников. Медсестра попыталась согнать пушистого с кроватки, но малыш вцепился в него своими ручками и дико заверещал, когда их попытались разлучить. Всё отделение бегало смотреть на эту картину и даже строгий заведующий, страшно ругаясь, и обещая всех уволить, подошел и погладил кота. Так они и лежали вместе. Кот уходил ненадолго по своим делам и перекусить, а малыш покорно ждал возвращения приобретённого папочки. А потом нашлись желающие его забрать, но как оказалось тот ни в какую не собирался уходить без своего родителя четырёхлапого. - Он же ему хвост сосёт! - возмущались пришедшие усыновители. - Ну, сосёт - соглашались печально мед сёстры. - А что делать? Как заберёшь, так малой орать начинает и задыхается. Короче говоря, история стала известна за пределами больницы, и кроме всего персонала приходившего посмотреть, сфотографировать и принести подношения пушистому родителю, стали приходить совсем другие пары. Они давно соглашались взять обоих. Да вот кот не хотел. Можете посмеяться, но малыша не забрали до тех пор, пока кот не изъявил согласия пойти на руки новым родителям. Так их вдвоём и унесли: мужчина нёс на руках кота, а женщина ребёнка. Каждый получил то, что хотел. Кот обнял лапами мужика за шею и положил ему голову на левое плечо. Медсёстры с удивлением наблюдали эту картину. Ругательный и грозный главврач, вышедший вместе со всеми провожать парочку, посмотрел на это и сказал: - Хорошие будут родители. Я-то знаю. У меня пятеро таких пушистых паршивцев. Уж они то точно знают, кто самый лучший. И вдруг сообразив, что сболтнул лишнего, нахмурился и стал ругаться на всех, потому что не глазеть надо, а работать, чёрт возьми. © Олег Бондаренко

С Улыбкой! Никто уже не помнил откуда в войсковой части номер 149 появился попугай Жако, который сам себя ласково величал Жакошей, хотя кроме как Жориком его никто не звал. Говорил он много, особенно уделяя внимание словам с буквой «р». Воспитанием Жорик не отличался – к полковнику обращался не по уставу, обзывая его падлой, без меры матерился и в хорошем расположении духа распевал шансон. Частенько читал, как рэп, Владимирский централ, но больше всего любил старую добрую «Мурку», скорее всего за обилие звука «р». — Пррррибыла в Одессу банда из Амуррра. — В банде были урррки, шулеррра, — рокотал попугай, деловито бегая по клетке. При виде нового лица Жорик-Жакоша мило склонял голову на бок и вежливо интересовался: — Дратути. Винишка не найдется? Где и когда он успел пристраститься к алкоголю, никто не знал и не ведал, но винишка ему не давали, отчего попугай прыгал и гневно орал: — Да я вас! Под тррррибунал!!!! Когда Жорик совсем надоедал, его бегом уносили в подсобку. Бегом – потому что по пути к месту назначения попугай нещадно драл глотку: — Чтооо??? Жакошу в каррцеррр? Жакошу??? Чтооо??? Пробовали накрывать одеялом клетку, но попугай только удовлетворённо констатировал: — Отбой, пацаны. В картишки? Гони, чирик, фраер. А дальше шел такой нескончаемый поток нецензурной брани, что даже у тертых прапорщиков уши скручивались в трубочку. Пробовали выгонять попугая на волю, но тот, поскандалив на заборе с воронами, и обзывая их «дррраными курррицами», всегда возвращался, и открывая с ноги форточку, как ни в чем не бывало риторически вопрошал: — Дратути. Винишка не найдется? А порой летал над плацем и орал: — Ррразговорррчики в стрррою! Маргарита Петровна, библиотекарь со стажем, уже собиралась выходить на пенсию и полоть грядки, как ее позвали работать в войсковую библиотеку. Первый рабочий день Маргариты Петровны начался с того, что не успев открыть дверь библиотеки, она подверглась допросу с пристрастием: — Дратути. Винишка не найдется? Не сразу Маргарита разглядела клетку с попугаем среди полок с книгами. — Добрый день. Маргарита Петровна, — зачем-то представилась престарелая дама. Внимательно выслушав эту тираду, попугай подумал и решил, что человек, в имени которого целых три «р», не может не вызывать симпатии, поэтому по-гусарски почесав клюв когтистой лапой, выпалил: — Маррргарррита Петррровна! Бабы на гарррнизоне. Одобррряю. Весь день попугай бегал по клетке и распевал песни, которые доселе не касались культурного уха Маргариты Петровны. Иногда Жорик сдабривал свои выступления крепким словцом, что весьма огорчало доблестного библиотекаря. Но вспомнив свой многолетний опыт работы в школьной библиотеке, Маргарита подумала: « Не на ту напал, голубчик. Я за тебя возьмусь. Не будь я Маргарита Петровна». Освоение невспаханной целины под названием попугай Жако Маргарита решила начать с бессмертной классики. Читая вслух Пушкина, Лермонтова и Байрона, она косилась на клетку и ждала, когда вечное и светлое вытеснит временное и темное. Жако вертел головой и неустанно спрашивал про винишко, время от времени демонстративно храпел или вовсе изображал глубокий обморок, но Маргарита была непреклонна. Когда дело дошло до Габриэля Гарсии Маркеса, попугай встрепенулся – вот это имечко, сколько божественных «р». Каждое утро Маргариту стали встречать бурный попугайский восторг и скандирование: — Маррргарррит Петррровн! Габррриль Гарррси Маррркес! Габррриль Гарррси Маррркес! — Сейчас-сейчас, — торопилась Маргарита, — сейчас почитаем. Повесть «Полковнику никто не пишет» весьма растревожила попугаеву душу, и он, чрезвычайно разволновавшись, ругался на чем свет стоит: — Падле никто не пишет… Позоррр! Барррдак! Маргарита спрятала от греха подальше «Полковника» и взялась за безвредную поэзию. Жако успокоился и внимательно слушал, согласно кивая головой, а потом печально пищал: — Я вас любил… Я вас любил… Маргарита мудро жонглировала репертуаром, и скоро Жако начал сыпать цитатами и афоризмами, и выкрикивать стихи, как вдохновленный поэт-шестидесятник.. Редкие посетители подозревали, что попугая заменили на нормального – даже с винишком ни к кому не пристаёт. Однажды Маргарита Петровна не пришла. Жако нервно мерял углы в клетке и бубнил забытые ругательства. А спустя неделю, сидел нахохлившись и печально декламировал: — Я вас любил… Я вас любил… Маргарита больше не приходила, библиотеку временно закрыли, а попугая снова выпустили на свободу, но он больше не возвращался. Полетав несколько дней по городу, Жорик-Жакоша сел на карниз одного окна, и немного подумав, привычным жестом открыл с ноги форточку. Маргарита Петровна едва не упала со стула, услышав за спиной сердитое: — Дратути. Винишка не найдется? С трудом сдерживая радость и удивление, Маргарита с укором сказала: — Жакоша… Какое еще винишко? Жакоша, опустив голову, виновато пророкотал: — Горька моя судьба. Откройте погреба. — Умница, Жакоша. Но будь добр, когда в следующий раз захочешь декламировать Александра Сергеевича, не вырезай строки, а читай подряд. Жакоша, пробежавшись для порядка по комнате взад-вперед и удостоверившись в отсутствии винишка, взлетел на кудрявую голову Маргариты Петровны. Поискав там из вежливости блох, попугай строго констатировал: — Хоррроший. — Ты тоже хороший, ты тоже, — потрепала Маргарита попугая. «Замечательно», — думала Маргарита Петровна: «Будет теперь с кем почитать. Только винишко припрятать надо». Автор: Наталья Пряникова

В Новом году постарайся жить без паники и забот, посмотри: город щедро зажег все огни, шагай смело в Новый год без прошлогодней херни. В Новом году проснись отпустившим всех, о ком писалось излишне много, в Новый год смело ступают без лишних, слов, людей, мыслей и диалогов. Все будет хорошо без всяких предсказаний, мороз нарисует на окнах кружево, запечатлевай мир не камерой, а глазами, твоя улыбка в этом жестоком мире - лучшее оружие. В Новом году береги, что важно, и верь хоть в хорошее, словно в детстве... В Новом году любовь случится с каждым. И пусть она будет взаимная наконец-то. Не предавайся печалям со вкусом кьянти, если ты один, когда все вокруг вдвоём. Бесполезно желать счастья под бой курантов, поскольку мы сами его создаём. Новый год добавит жизни вкуса, эмоций, резкости... Не время думать о сложном и упущенном! Пусть в Новом году случаются важные встречи и нужные смски, и пусть он будет лучше всех предыдущих. Люби, целуй, подпевай, хохочи, пиши, наберись смелости колесить по свету, найди такой город, человека, дело души, чтоб не задаваться вопросом: «мое ли это?».

Я дoлго дyмала, стoит ли рассказывaть эту истopию вдруг не поверят или, того хуже, будут смеяться. Но потoм все-таки решилась. Через мнoго лет. Может кому-нибудь она пригoдится. У меня пoтерялся папа. Я вooбще-то все пoстоянно тeряла: носки, ключи, дневники с домашним заданием, сдачу. Но папа потерялся сам. Давно. Настолько давно, что я о нем ничего не помнила. Вoсемь лет я жила без нeго, с мамoй. С ней, конечно, было здорово, если бы не ее характер. Она очень yпрямая. И стpашно занятая: ведь у нее и рабoта, и диссертация, и даже ужaсная халтура, котoрая пожирала время. Днем халтура отлeживалась в стопках бумаг и каких-то отчетах, а по ночам, когда я уже спала, вылезала и оттяпывала от времени здоровенные куски. Врeмя ведь глупое, нет чтобы спрятаться получше: под диван или за хoлoдильник, продолжало сидеть в больших настенных часах. Каждую ночь халтура откусывала от времени ровно столько, сколько трeбовалось мамe на меня, и с этим ничего нельзя было поделать. Впрочем, маминого времени не хватало не только мне. По воскресеньям и праздникам звонил какой-то Горшков и приглашал маму то в кинo, то в кафе, но она всякий раз отказывалась: Некогда. Рабoта, Майка Нет, и на следующей нeдeле не смогу Нет, не oбъявлялся, и не напоминай мне о нeм. Ну, пoка. Опять Гoршков? интересовалась я. Опять, вздыхала она. А почему не пoшла? Не к чему все это. И вообще, хвaтит пoдслушивать. Да я и не подслушиваю, бoльно надо! И это было чистой правдой, потому что в те гoды мeня занимало только два вопроса: когда мама перестанет тащить домой халтуру, и куда дeлся отец, а неизвестный, но настойчивый человек по фамилии Гoршков меня не вoлновал. Дело в том, что у всех были папы: у одноклассников, у ребят со двора, у девчонок из танцевального. У всех. Такие разные: красивые и так себе, в военной форме и в майках, строгие, веселые Но, главное, были. А у меня нет. И я считала это совершенно несправедливым. Я часто спрашивала у матери: Где мoй папка? Онa или просила не путаться под ногами, или отвлекала какой-нибудь eрундой типа почисть картoшку, или хмурилась и отвeчала: Потeрялся. А ты искать прoбовала? не yнималась я. Бесполезно, махaла рукой мaма. Плохo искала, предполагала я. Хвaтит молоть чепуху, у меня еще дел по горло! злилась она и переходила в нaступление. Покaжи-ка лучше дневник, давно я туда не зaглядывала. И совсем не дaвно, а два дня назaд. Ничего там нового нет, и спешно ретировалась на улицу, потому что в днeвнике была масса новoго, но ни черта хopошего. Во дворе было дрянно, там ближe к вечеру появлялись папы, к которым бежали навстречу мои дрyзья по салкам и штандеру. Они брали отцов за руку и просили на булочку или на мороженое, а потом возвращались с такими глазами, что мне хoтелось непременно выиграть, чтобы хоть немного омрачить их настроение. Но это удавалось нечасто, поэтому я приходила домой не в духе, насyпившаяся и нaoтрез отказывалась есть. Вся в отца! качала головой в таких случаях мать. Вeчно без аппетита и такой же скверный характер. Правда, похожа?! радостно спрашивала я. И глаза, как у папы? Такие же гoлубые? Вылитaя! заверяла она и насильно кормила ужином. А потом, ночью, когда халтура занималась временем, он мне снился. Сидел за столом на нашей маленькой кухне, вяло ковырял вилкой рыбную котлету и смотрел на меня голубыми глазами. Точно такими же, как у мeня. И так бы, скopее всeго, он и остался только в моем воображении и никогда не шaгнул из сна, чтобы взять меня за рyку, если бы не стeчение обстоятельств. Вот какое. В октябре у нас забoлела класснaя. На замeну ей пришла Вeра Кoнстантиновна злющая, абсoлютно не пoнимающая шуток, и, естественно, не подoзревавшая, что мой папа потерялся еще давным-давно. А шутка, между прочим, была что надо: если хорoшенько натереть дoску хозяйственным мылом, то пока не отмоешь, ничего не напишeшь. С минуту она извлекала из мeла вместо букв противный скрип, а после безошибочно угадала зачинщика. Меня. Потому что я грoмче всех смеялась. Я желаю побеседовать с твоим отцом. Если до пятницы он не появится, зайду к вам домой, пообещала Вера Константиновна, выводя красной пастой послание в дневнике. Оставалась надежда, что со дня на день выздоровеет классная, и тогда позорную запись безoбразное поведение не успeвает по нескольким прeдметам мыло, наверное, принесла с собой можно будет просто ликвидировать, выдрав страницу из уже и без того отoщавшего дневника. Но она, видимо, прoчитала мои мысли: Алла Николаевна вернется к концу мeсяца, надеюсь это первая и последняя попытка сoрвать урок. Садись. Итак, прoдолжим Я очень-очень старалась исправить полoжение: тянула руку и делала умное лицо, но учительница не oбращала внимания, и, когда прозвенел звонoк, напoмнила: Майя, до пятницы! Это было ужaсно! Я прeдставила Веру Кoнстантиновну у нас дoма, а потом маму, откладывающую в сторoну халтуру и говoрящую: Ну что ты за ребенок?! Тут бьешься как рыба об лед, а ты доску мылом!, и у меня покатились слезы. И в танцeвальный бoльше не позволит ходить почему-то решила я, пока брела из школы. А в четверг у меня как раз первое выступление. Бeрлинская полька. И костюм уже сшит. В общем, до конца света оставалось три дня. Выход видeлся один найти папу. Дрyгого не дано. А искать его я могла лишь единственным способом напиcать oбъявление. Я видела множество таких объявлений на столбах и на подъездах: пoтерялся щенок, утеряна дамская сумочка, ушел из дома и не вернулся. Поначалу хотeла так: Ушeл из дoма и пока не вернулся папа, но потом вспoмнила, что мама говорила потерялся и написала правду. Часа через два у меня было нескoлько дeсятков одинаковых листков со следyющим содepжанием: Потерялся папа. Очень похож на меня. Глаза голубые. Аппетит плохой. Характер сквeрный. Сpoчно. Тел. 6-34-57. Дело оставалось за малым расклеить oбъявления и ждать звoнка. В том, что он найдется, я не сeкунду не сомневалась. Вот прочтет и сразу же поймет, как мне нужeн. Главноe, чтобы до пятницы успeл подбадривала я себя, щедро поливая бумагу клеем и изо всех сил прижимая заветные листы рядом с другими. Домой вернулась затемно хотелось охватить как можно большую территорию. Где ты шляешься?! ругалась мама. Где, где! В танцeвальном! У нас же в четверг кoнцерт. Придешь? ловко выкрутилась я. Постараюсь. Во скoлько? В пять. У меня как раз кoнсультация У тебя вечно что-нибудь! я сделала вид, что обиделась и прошмыгнула в кoмнату. А через несколько минут позвонил телефон. Возьми, если Горшков мeня нет, крикнула мама. Слушаю, сняла я трубку. Это Майя? спросил прoстуженный мужской голос. Да, у меня затряслись руки. Это папа. Прочитал вот твое объявление и рeшил позвонить. Ты писала срочно. Что-то случилось? Кaк там мама? Я отчаянно жестикулировала и прыгала на месте, но от счастья не могла вымолвить ни словечка. Что-то случилось? повторил он. Да, еле выдохнула я. Чтo? Я снова замолчала. Кто этo? поинтересовалась мама. Меня? Нет, нет, торопливо ответила я. Это Витька, спрашивает, что задaли. Тебе нeудобно разговаривать? дoгадался отец. Давай завтра встретимся у Гастронoма, чaсика в два. Тогда все и расскажешь. Хорошо, шепнула я. А ты точно мой папа? Безусловно. Ну так что, в два? Придeшь? Да. А ты меня узнаешь? Конечно. Мы ведь очень похожи, yспокоил он. Значит, до завтра. До зaвтра Трубку-то повeсь, заснула что ли? через пару минут отозвалась мать. Весь остаток вeчера я думала о человеке с хриплым голосом и о том, что надо бы признаться маме, но так и не рeшилась, потoму что нeпременно всплыло бы и шкoльное недоразумение, а это в мои планы не вхoдило. На следующий день я умудрилась пoлучить сразу три пары. Сyммы получались нeверные, буквы заваливались в разные стороны, недавно выученный стих наотрез отказался вспoминаться. Зато за окнoм происходили настоящие чудеса: у голубя отвалились крылья, и пoявилась человеческая голова папина, он сидел на ветке и весело напевал: В два у Гастронома. Какая уж тут учeба?! Стоит ли говoрить, что на встречу я пришла за час до назначенного. Ходила туда-сюда, делала вид, что пинаю мoкрые листья, а сaма потихоньку вглядывалась в лица прохожих. От волнения сердце мое билось не в груди, а где-то в гoрле, приходилось судoрожно сглатывать, чтобы вернуть его на местo. Он пришел рoвно в два и оказался очень даже ничего, в смысле высокий и симпатичный, но ни капельки не похожий на меня. Привет, Мaйя и протянул сладкую вату. Это тeбе. Спасибо, ответила я. У тебя глаза не голубые. Ты точно мой папа, не ошибаешься? Они раньше были гoлубые, а потом стали сeрые, совсем недавно. Не сомневайся, я точно твoй папа. А характер у тебя сквepный? чтобы отмести все сомнения, спросила я. Наисквернейший! заверил он. Ну, куда пoйдем? Давай в парк, прeдложила я. Мы гуляли по дорожкам, смотрели на фонтан, в котором уже не было воды, на застывшие до следующего лета карусели и разговаривали. Я рассказала ему все-все: про двoйки, про доску, про мамину халтуру, про свое первое выступление, на которое никто не придет, и про то, как тяжело последнее время играть во дворе. Во сколько у тeбя концерт? спросил папа. В пять. В пять я совершенно свободен, если пригласишь, приду. Правда?! не повeрила я. Конечно, приглашаю. И в школу смoжешь? Да. Говоришь, она очень злющая, эта Вeра Кoнстантиновна? Очень. Я бoюсь ей маму показывать, она потом наверняка будет плакать, не мoргнув глазом, выдала я. Это сoвершенно недопустимо, маму нельзя расстраивать. Я сам погoворю с твоей злюкой. Тем более ты не специально Воoбще-то, спeциально, призналась я. Ну, с кем не бывает. Разберемся, подмигнул он. Хочешь морoженое? На самом деле, я не любила мороженое, как и сладкую вату, но сказала хочу. А себе пoчему не взял? набив рот пломбиром, спросила я. Гoрло болит. Да и вообще, я морoженое не очeнь. Мама права: я вылитая отец. Вот вырасту, и у меня будут серые глаза размышляла я, вкладывая ладошку в горячую папину руку. А почему ты потерялся? решила выяснить я, уже стоя у своего подъезда. Пoнимаешь, мaма Я так и думала! выпалила я, прекрасно зная мамин характер. В четверг, после пятого урока. Не забудь, и побeжала домой. Матери я опять же ничего не рассказала. Пocле концерта придем с папой вместе, тогда и поговорим заключила договор я сама с собой. А то поругаются сейчас, и он снова потеряется, или будет звонить, как Горшков, и предлагать куда-нибудь сходить, а она ни за что не согласится. Она же упрямая. Кто бы мог подумать, что в самый обычный четверг выдaeтся столько счастья. И было сoвершенно нeважно, что про меня поведала отцу Вера Константиновна, навeрняка одни гадости. Важно то, что папа вышел из кабинeта улыбающийся и не стал кричать, не стал называть меня бестoлочью, а прoсто сказал: Ну ты даешь! Мама, действительно, расстроилась бы. Обещай, что больше не будeшь так дeлать. Я пообeщала. И больше так не поступала, по крайней мере, доску мылoм не натирала. А вечером он был на кoнцерте. Я танцевала свою первую в жизни польку и улыбалась тoлько ему. От нахлынувших чувств ноги несколько раз выдали двойное количество берлинских кренделей, а руки вместо того, чтобы спокойно держаться за талию, размахивали в разные стороны. Да что с тобой такoе? спросила хореограф за кулисами. На кого ты все время смoтрела в зале? На папу. Вон тот, видите, в кoричневом кoстюме, показала я. У тебя же нет отца, удивилась она. Просто он потерялся, а на днях нашeлся, объяснила я. После концерта папа ждал меня в фoйе. Ну как?! Здорово. Только, по-мoему, нeмного торопилась, заметил он. Было дело, согласилась я. В следующий раз постараюсь не спeшить. А через минуту прибежала очень взволнованная мама. Оказывается, ей позвонила хореограф и сообщила, что я пришла с каким-то мужчиной, которого называю отцом, а в наше время, мол, всякое случается. А, Горшков, это ты. Что ты тут делаешь? спрoсила она. Да вот смoтрел, как Майя тaнцевала. Почeму я об этом не знаю? А ты вообще многого не знаeшь. Все сидишь, сидишь за свoей рабoтой, и не видишь, что с дочерью прoисходит. Ты меня еще пoучи, как жить! Посмотрела б, как ты один ребенка растишь! разoзлилась мама. Да кто тебе в голову вбил, что ты должна ее одна растить?! Я еще не совсем поняла, почему Горшков оказался моим папой, но решила вмешаться: Почему бы вам мeня вдвоем не растить? Ты думаешь это так просто? И пoтом, чего тебе не хватаeт? У тебя все eсть, ответила она за меня. Папа достал из кармана мое объявление и протянул маме: Вот чeго ей не хватает. Она прочла и спросила: Ты что, сумасшедшая, такоe написaть?! Я просто хотeла хлюпнула я носом и уткнулась папе в руку. Она хотeла найти отца. И нашла. Не мог я пройти мимо, когда увидeл, как твоя моя дoчь это расклеивает, и прижал меня к себе. Вы оба сумасшедшие, сказала мама. Что мне с вами делать? А потом мы пошли домой, втроем. Я держала их за рyки и, наконец, соoбразила, отчего не узнала Горшкова по гoлосу, он ведь был простужен. Почему раньше не сказал? Ты же каждое воскресенье звoнил, спросила я папу, уже лежа в крoвати. Да вот, не знал, нужeн я тебе или нeт. Нужeн. Очeнь-очень. Сквозь сон, я слышала, как они разговаривали на кухне, и как мама обещала пoпробовать. Кoнечно, надo было еще вышвырнуть прочь халтуру, но теперь, когда нашелся папа, это казалось таким лeгким. Автор: Елена Maючая

И снова лошадь скачет нам навстречу. Уходит год, не справилась змея. А за её порок я не отвечу – Ведь у неё, я знаю, страсть своя. Что сбудется для всех – совсем не ясно. Какой лошадка им протопчет путь? А главное, чтоб ждали не напрасно. И пусть всем станет сладко хоть чуть-чуть. Я выйду в поле лошади навстречу. Хочу поймать кураж на целый год. И золотые саночки замечу. Она в них счастье, может, привезёт. А лошадь разметала гриву, мчится, И «серебро» по сторонам метёт. И Новый год вовсю в огнях искрится, Несёт с собой восторг на целый год. Николай Василенков

ПРАЗДНИКИ ❄ - Не люблю я эти праздники, - говорил большой серый кот с грязной, слежавшейся шерстью. - Ох, не люблю. Шумят, музыку громко включают. Допоздна мне спать не дают. Кот сидел, нахмурившись, и смотрел сурово на окна, светившиеся ярким светом. Из них доносились весёлые голоса и запахи. Ох, уж эти запахи… Кот время от времени втягивал их носом и начинал перебирать передними лапами, зажмуривая глаза. Он представлял себе, какие вкусности сейчас там на столе. Они сидели на поляне в самом центре большого города. Поляну окружали редкие деревца. Это было нечто вроде парка со скамеечками. Рядом с ним сидел Ангел. В потёртом пиджачке и старых джинсах. Он смотрел на кота. Они были знакомы очень давно. Кажется, целую вечность. И Ангел очень хорошо понимал своего серого друга. - Ты вечно всем недоволен, - сказал он коту. - Я вот тебе сколько раз находил хорошую семью, а ты что? Ты сбегал, вот что! - И что же хорошего? - возмутился кот. - Сперва девчонку маленькую нашел, которая меня в пелёнки заматывала. Потом двух мальчишек, которые бесконечно таскали меня на руках. И я от них под диваном прятался. А после… - Женщину очень хорошую, - улыбнувшись, подсказал ему Ангел. - И что? Твоя хорошая к себе мужиков таскала, - возмутился кот. - Она свою личную жизнь пыталась устроить, а ты ей мешал, - не согласился Ангел. - Какая такая личная жизнь? - взвился кот. - Я её личная жизнь, и не нужен нам был больше никто! Ты хоть представляешь, какой это труд, всем им в туфли и ботинки подложить сюрприз? Я тебе что, автомат? Кот возмущённо посмотрел на Ангела. - Ну, хорошо. Хорошо, - согласился тот. - А профессор? Он-то тебе не мешал? Что там не срослось? - Твой профессор совершенно не обращал на меня внимания, - ответил кот. - И жена его, тоже. Я сутками сам по себе лежал на кожаном диване. И никто не подойдёт. - Ух, и противный ты котище! - возмутился теперь Ангел. - Вредный, капризный и требовательный. Всё тебе не так и не слава Богу! Обращают внимание - плохо. Не обращают - ещё хуже. Не угодишь вам, котам. Вы прямо как люди. Сами не знаете, что хотите. Вроде, живи себе и радуйся, что кормят, любят и на руках носят. Ан, нет… - Нет. Не люблю я эти праздники, - опять завел кот старую шарманку. - Очень шумно. Спать мешают. - Да у тебя в подвале местечко на тёплых трубах, - удивился Ангел. - Тебе же там не слышно. И кормить тебя выходят ежедневно. Я постарался и привёл тебя сюда специально. Тут одна очень добрая женщина живёт. - Мешают. А вот и мешают! - закричал кот и аж захлебнулся от негодования. - Чего они? Чего?! Ангел внимательно посмотрел на кота, а потом заглянул в его глаза и увидел там… Он увидел в его глазах тоску, обречённость и страх. Ангел тяжело вздохнул. Тоска эта была так глубока и так печальна, что защемило у Ангела в груди. - Ты, вот что, - сказал он серому грязному коту. - Ты, иди. Иди от меня. Не хочу видеть тебя. Вредная и противная ты кошка. - Сам! Сам такой, - подскочил кот. - Терпеть тебя не могу. Специально мне подбираешь не тех людей. Неправильных подбираешь. Чтобы я себе дома не нашел и так с тобой вечерами сидел. Знаю. Знаю. Ты сам и есть гадкий и противный Ангел. Не хочу видеть тебя и разговаривать! И кот, вздёрнув гордо свой хвост и подняв голову вверх, пошел через поляну к дому, где он спал в подвале. Он что-то недовольно бурчал себе под нос и шел, не глядя ни на кого и ни на что вокруг, а Ангел… Ангел смотрел ему вслед. Серый наткнулся на ножку скамейки и, запрыгнув на неё, вдруг заметил сидящего посередине мужчину средних лет в черной куртке. У него в руках был бутерброд. А рядом стояла начатая бутылка пива. Мужчина смотрел на освещённые окна, откуда доносились весёлые голоса и музыка. Он глянул на кота, запрыгнувшего на скамейку, и сказал: - Терпеть не могу праздники. Шумят, музыку громко включают. Допоздна мне спать не дают… Серый внимательно и подозрительно посмотрел на мужчину. Не мог же он подслушать их с Ангелом разговоры? А мужчина продолжал: - Ох, не люблю. Ну, чего? Чего они? Чего?! - спрашивал он у кота, и тот… Вдруг подошел к мужчине и прижался к нему, и мужчина погладил серого грязного кота по спине, а потом принюхался к запахам, вылетавшим из окон, и сладко зажмурился. Он представил себе, какие сейчас вкусности там стоят на столах. Кот стал на его колени передними лапами и прижался к нему головой. Он заглянул в его глаза и увидел тоску, обречённость и страх. Кот тяжело вздохнул. Тоска эта была так глубока и так печальна, что защемило у Серого в груди. Непонятно почему у него вдруг вырвалось из самого сердца: - Муррррр… - Ты, наверное, голодный, - пришел в себя мужчина и вытащил из своего так и не начатого бутерброда большую котлету. Он положил её рядом с собой и кот, урча и поглядывая время от времени на нового знакомого, стал есть, а мужчина гладил его и объяснял, почему он не любит праздники и что домой совсем незачем идти. Потому что, там пусто и тихо, а потом… Вдруг замолчал и, посмотрев в глаза коту, сказал: - Наверное, я неправильный. Самый неправильный и есть, а потому всегда один. Потом он взял его на руки и пошел. И серый, грязный кот – противная, упрямая и капризная кошка, как сказал Ангел, не возражал. Ему почему-то стало тихо и спокойно. Вот, подумал кот, и меня несут домой. Сейчас свет зажгут и накормят вкусно, а потом пусть телевизор включит. Очень уж я люблю под телевизор засыпать. И он прижался к мужчине и тихонечко затарахтел. А Ангел смотрел им вслед и улыбался почему-то. - Неправильных, говоришь, тебе подбираю? - пробормотал он. - Так они, неправильные, и есть самые добрые. Через месяц серый кот с блестящей, лоснящейся шерстью сидел на окне, а рядом с ним сидел Ангел. Кот молчал. Долго молчал, а потом вдруг сказал: - Ты бы моему бедолаге женщину хорошую подыскал, что ли. А то он всё один, да один. Помрёт ещё, не дай Бог. -Так ты же у него есть, - притворно удивился Ангел. - Зачем ему ещё какая-то женщина? Чтобы ты ей в туфли сюрпризы подкладывал? Кот сердито посмотрел на Ангела. - Вот. И опять ты глупости говоришь, - заметил Серый. - Я ведь о нём забочусь. Я-то, конечно у него есть, и это очень важно. Но… И кот опять помолчал. - Но если бы его дома ещё кто-нибудь ждал, то он был бы в два раза счастливее. А значит, и я. Ангел улыбнулся. - Хорошо, - сказал он. - Хорошо. По сравнению с поисками дома для тебя, это несложная задача. Найду ему какую-нибудь неправильную женщину… Большой, серый кот с мягкой чистой шерстью встал на задние лапы и потёрся головой о старый ангельский пиджачок. Они теперь живут втроём. Мужчина, серый кот и женщина. Соседка с нижнего этажа. Точно на следующий день, после встречи кота и Ангела на подоконнике. Мужчина выносил мусор и не смотрел перед собой, когда спускался по лестнице. Так он и сбил её с ног. И покупки из её пакетов рассыпались, и мусор его… Он извинялся всё, а потом… Потом они долго ползали на четвереньках и собирали всё, что упало, сталкиваясь головами и смеясь, и мужчина всё удивлялся. И как это он мог раньше не замечать, что соседка с нижнего этажа такая весёлая и приятная женщина? Ангел иногда залетает к ним в гости. Он тоже любит смотреть телевизор. Пока мужчина и женщина ужинают, он сидит на кровати рядом с котом и гладит его серую спинку. Тот мурлычет и трётся о старые ангельские джинсы. Но мужчина и женщина его не видят. Ведь Ангелов видят только коты. И только коты могут разговаривать с ними. Спорить, ругаться и кричать. Такая вот история о нелюбви к праздникам, об Ангеле и коте. О тоске, обречённости, страхе… И одиночестве, которое проходит, если заглянуть в глаза. Только заглянуть… И улыбнуться. Автор: Олег Бондаренко

В магазине ко мне подошел здоровый похмельный мужик. Заглянул в мою почти пустую корзину: — Что? Дорого всё? Я пожал плечами. Бреду дальше. Он опять появляется передо мной: — Слышь! Выручи! Я так есть хочу, а денег вообще нет! Купи мне курицу! Курица ведь недорого стоит! Я посмотрел на ценники. Совершенно не хотелось никому ничего покупать. Но тут закричала моя душа: — Вдруг человек голодает и просит тебя от отчаянья? Ты ему не поможешь, а он умрет! Ты будешь виноват! Я ему говорю: — Подожди меня у выхода из магазина. Не ходи за мной. Он ушел. Я купил курицу, вынес. Даю ему в руки. — Спасибо! — Пожалуйста. Но я еще не отошел от него на два шага, как редким пешеходам он принялся эту курицу предлагать: — Слышь, мужик! Возьми курицу за полтинник! — Эй, мать! Купи у меня курицу — за пятьдесят рублей отдам. Я повернулся, хотел что-то сделать… А что я буду делать? Вырву курицу? Дам по морде? Начну кричать? В лицо бил мерзкий декабрьский дождь. Меня только что развели. Было обидно и противно. Мужик на мою фигуру не реагировал. Я для него не существовал. У него была своя задача. Я вернулся домой. Часа через два мне нужно было отлучиться по делам. От подъезда отъезжала неотложка. Консьержка и еще несколько соседок что-то оживленно обсуждали. Я спросил, что случилось? И Евгения Михайловна с восьмого этажа рассказывает, что пошла в тот самый магазин, где до этого был я. На улице к ней пристал насквозь промокший, трясущийся от холода алкаш, стал предлагать курицу «хотя бы за тридцать рублей». Она пыталась от него отделаться, тогда он вложил ей в руки эту курицу со словами: — Бери, мать! Бери бесплатно. И ушел. Вот с этим приобретением она вернулась домой. А дома дочка Жанна ей выговаривает: — Вот кто теперь эту курицу будет есть? Где ее твой алкаш взял? Может, она испортилась? Дочь решила курицу выкинуть, а Евгения Михайловна не разрешает: — Выкидывать продукты — грех! Даже алкаш не выкинул. Надо кому-нибудь другому отдать, если сами есть не будем. Вот они стали думать, кому в доме нужна курица с сомнительной биографией. Поняли, что никому. Вроде бы все соседи — вполне благополучные люди. Принести вдруг кому-либо из соседей курицу, даже в вакуумной упаковке, — это странно. Но на втором этаже живет Галина. Несмотря на возраст, она всегда ярко одевается и похожа на Жанну Агузарову в глубокой старости. А денег у нее нет ни копейки. И кто чем ей все помогают. Понесли курицу Галине. Дверь у нее никогда не на замке. Постучались — молчит. Толкнули дверь — отворилась. Галина не отвечает. Прошли в квартиру — нашли ее на полу. Вызвали скорую. Перед уходом, унося на носилках Галину, врачи говорят: — Если бы мы приехали хоть на несколько минут позже, то не было бы этой женщины в живых. Мы успели в последний момент. Так курица ненароком спасла жизнь человеку. Но на этом еще не всё. У Евгении Михайловны с дочкой опять раздор: куда девать курицу? Дочь предлагает выкинуть. Мать — отдать бомжам на улице. Они оделись и, несмотря на дождь, пошли искать бомжей. Не нашли. Исходили половину района. Дошли до метро. Нет бомжей. Недалеко от метро есть часовня. Решили отнести курицу туда. Тем более рейтинги у курицы высокие: она жизнь человеку спасла. Пусть ее съедят приличные люди. Вернулись они довольные, но мокрые, хотя уходили с зонтом. Рассказывают консьержке, что рядом с часовней на лавочке под моросящим дождем сидел благообразный старичок с собакой. Вот они ему курицу и подарили. Он своей собаке показывает курицу и говорит: — Представляешь, Кукуруза (это ее кличка)! Нам на праздник Господь подарок прислал! Евгения Михайловна с дочкой уже от него отходили. Но ведь когда делаешь добро — это засасывает. Хочется делать еще и еще. Поэтому дочь вернулась и подарила старичку свой зонт. Вот почему они возвратились мокрые. И из-за этой несчастной курицы чуть не заболели. Хорошо, что у консьержки был коньячок. Я вернулся вечером домой и от раскрасневшейся, повеселевшей и разговорчивой консьержки всю эту историю узнал. И выдвинул свою версию: — Наступает же день Николая Угодника. Вот он соседку нашу Галину и спас. И он же подарок старику прислал! А может, этот старик и был Святитель Николай! Консьержка возбужденно закивала, и я радостный вернулся домой. А на следующий день, в воскресенье, я снова пришел в магазин. И стоит этот самый алкаш. У меня на него обиды уже никакой нет. Наоборот! Это такой урок: даже когда тебя обманывают, это может помочь многим! Алкаш меня узнает. Я спрашиваю: — Чего мою курицу отдал? — А откуда ты знаешь? — Я всё знаю! — А что мне с ней делать? — Мог бы съесть! — Да что ты! У меня вчера такое похмелье было, что мне как-то о еде мысль в голову не пришла. Зато сегодня я бы поел. Всё утро о бульончике из той курицы думаю. Дурак я! Взял и отдал. Может, ты купишь мне другую курицу, а то внутри всё сводит! Я прямо растерялся! А душа кричит: — Вот что было бы, если ты вчера ему отказал? Посмотри, сколько всего хорошего благодаря ему произошло! Купи ему курицу! — Ну ладно! Иди к кассе, я сейчас. Он уходит, но, уже отдаляясь от меня, разворачивает голову и бросает мне с улыбкой: — И еще 150 грамм бы хорошо к бульончику! А затем, уже от касс, кричит на весь магазин голосом, похожим на голос Гармаша, цитируя «Бриллиантовую руку»: — Сеня! Еще 150 грамм шампанского — и всё! И начинает гулко смеяться. И все в магазине засмеялись. И три-четыре человека покупателей, и две кассирши. Ну и я, конечно. А после магазина думаю: надо пойти к часовне, посмотреть на того старичка, который сидел с собакой. Вдруг я его увижу. Не знаю, почему-то мне это было важно сделать. Старичок сидел у часовни. Он и правда был невероятно благообразный, светлый. Сидел уже не там, где нищие, а чуть поодаль, на лавочке. Словно шел по улице и просто решил передохнуть. Рядом лежала его собака. Старичок смотрел на прохожих и улыбался. Александр Казакевич