Ольга стирала бельё и вдруг заметила на простыне дочери странные пятна.

Она замерла, разглядывая ткань: следы были не похожи на обычные загрязнения — слишком чёткие, слишком… тревожные. В груди зашевелилось нехорошее предчувствие, но Ольга отогнала его: «Может, краска с одежды перешла? Или Катя что‑то пролила?»
Однако тревога не отпускала. Весь день Ольга ловила себя на том, что прислушивается к звукам в доме, ждёт, когда Катя вернётся из школы. Она пыталась сосредоточиться на готовке, на уборке, но мысли крутились вокруг этих пятен, складываясь в страшные догадки. Время тянулось мучительно медленно. Ольга машинально протирала уже чистую столешницу, снова и снова прокручивая в голове последние недели: не было ли каких‑то тревожных звоночков?
Вспомнилось, как Катя в последнее время стала замкнутой, часто запиралась в комнате, отказывалась от совместных прогулок. Раньше она с радостью делилась школьными новостями, а теперь отвечала односложно, избегала смотреть в глаза. Ольга списывала это на подростковые проблемы, на сложности в общении с одноклассниками. Но теперь эти мелочи складывались в пугающую картину.
Вечером, когда Катя уже была дома, Ольга решила зайти к ней в комнату — якобы проверить, сделала ли дочь уроки. Она тихонько постучала и, не дожидаясь ответа, приоткрыла дверь.
То, что она увидела, заставило её замереть на пороге, словно вкопанную....

ЧИТАТЬ ПОЛНОСТЬЮ