Кот Басё

Остара, весеннее равноденствие. Во многих культурах — старт нового года. Время, когда пробуждается вода, возвращается желание жить, двигаться, время обновления и женской силы — от Остары до Бельтайна мир буквально принадлежит женскому началу и через него возрождается: вода передает эстафету земле, информация становится материей, расцветает природа — и вместе с ней раскрываются интуиция, сила, естественность.
Доверимся ли мы им? Сможем ли впустить весну и обновиться так, как это делает сейчас все живое?
Я начинаю писать это ... в Петербурге, в маленькой кофейне напротив больницы, где жду свою любимую подругу, которая проходит экстренное обследование. Я смотрю в окно, на залитый солнцем Большой проспект ВО, на деревья с набухающими почками, на людей, наконец, распахнувших зимние доспехи и улыбающихся ветру, и думаю о том, как, когда и почему мы «как бы случайно» отказываемся от жизни внутри себя.
Устаем от долгого нигредо или сомневаемся в том, что вообще достойны жизни, боимся полюбить, чтобы потом не потерять, боимся довериться миру, думая, что он будет нас оценивать. Это не происходит в один момент, поэтому мы этого не замечаем. Наши микровыборы, как камни в русле реки, постепенно превращаются в стену, которая останавливает поток.
Пока энергии мало, это почти незаметно. Но вот просыпается природа, возвращается сила и вдруг оказывается, что там, где уже должна быть бурная живая река, течет еле видимый ручеек, а весь объем желаний, идей, смыслов, вдохновения заблокирован где-то в ущелье.
Природа не терпит стагнации, и будет искать выход: либо чаша переполнится, и в какой-то момент жизнь сметет все, что ее ограничивало, разрушая все видимые структуры на пути к свободе. Либо откажется от борьбы и просто уйдет в землю, чтобы там очиститься, переродиться, превратившись в подземные воды, и снова выйти на поверхность где-то в другом мире, где уже готово свежее свободное русло.
Рядом со мной в кафе, за соседним столиком, пожилая женщина — ей точно хорошо за 70, но она подтянута, бодра, в макияже и с прической, пьет американо и шутит про то, что «молоко нынче объявили вредным, а она не хочет отставать от моды». Ей звонит подруга, столики стоят очень близко, и я слышу весь разговор: они обсуждают совместную прогулку — «потому что нельзя упускать весну». Сколько шагов нужно пройти сегодня и стоит ли идти по набережной или лучше отправиться в сквер, посмотреть, что и когда зацветет.
В это время у кассы пара — мужчина и женщина лет 40 — о чем-то напряженно спорят. Не ссора, но и не мир. Оба выглядят уставшими от разговора, который, очевидно, не первый на эту тему. Женщина что-то заказывает на автомате, не глядя. Мужчина садится на высокий стул за стойкой, равнодушно смотрит в окно, словно пытаясь раствориться в потоке улицы.
Моя соседка, поймав мой взгляд, комментирует:
«Не живется людям просто, они все всегда усложняют, думают, что у них проблемы. А надо жить, каждый день жить. Изо всех сил. Радоваться, любить, дышать. Проблемы не уйдут, но перестанут быть смыслом жизни».
Она встает, одевается и уходит: «Доброго дня вам!»
Я остаюсь — ждать подругу, результаты анализов, вечерний сапсан в Москву, завтрашний самолет на Алтай, итоги переговоров с партнером, ответ клиента, документы на новый проект... Стоп.
Я просто здесь. Я отпускаю контроль, перестаю думать про тысячу «надо» и спрашиваю себя «а чего я хочу?». Понимаю, что прямо сейчас хочу выйти на улицу и просто дышать.
Выхожу, сажусь на лавочку под деревом — прямо во дворе больницы, смотрю на яркое голубое небо, птиц, набухающие почки и думаю о том, сколько жизни вокруг, как она всегда побеждает, как весна приходит неостановимо, даже если казалось, что уже никогда.
Подруга пишет, что обследование закончено, все в порядке.
Ночью я еду в сапсане в Москву, вагон полупустой, я успеваю дочитать большую книгу про Рерихов — про судьбу, ошибки, заблуждения, дар и проклятие, и понимаю, что никакого идеального пути нет, и в каждом из нас мучительная смесь света и тьмы, и надежда найти своих Учителей и дорогу, и опасность стать пешками в чьей-то игре, и талант, рвущийся к небу, и желание выжить, тянущее вниз. Все это в каждом из нас.
Никто не святой, никто не пророк, но все мы — живые.
«Жить, каждый день жить. Изо всех сил. Радоваться, любить, дышать».
И это единственная правда и ценность — просто жить.
В Москве не работает связь, меня встречает муж на машине, и это еще один повод для радости: маленькое бытовое чудо, что-то, что дает силу, поддержку и безопасность. Не нужно в метро с чемоданом, не нужно пытаться вызвать такси без интернета. Тебя встречают — и в этом любви больше, чем во всех словах мира.
Любовь в пледе, которым укрывают уснувшего на диване, в совместном походе в больницу и шуточках про «богатый внутренний мир» на снимках, в горячем чае, который приносят в комнату, пока ты работаешь, в «как ты добралась» и «я набрал ванну», в собаке, с которой погуляли рано утром, чтобы кто-то выспался, в деньгах, переведенных «на радости», в записи на массаж, в заботливо сложенных в шкаф вещах.
Любовь в каждой минуте и в каждом действии.
Я думаю об этом, пока еду в Шереметьево, раннее утро, столица просыпается, у нас впереди долгий перелет, в Горно-Алтайске будет уже вечер, когда мы приземлимся.
... дописываю, глядя на горы и лес. На соснах снег (прощальный привет зимы), горит свеча, завтра Колесо повернет, и мы окажемся в точке равновесия, равноденствия, Остара даст ход всему, что ждало своего часа.
Потоки проснутся и понесут нас к другим берегам.
Мы, люди, здорово все усложняем, забывая, что нам дали такую красивую планету и такие прекрасные тела, чтобы жить, творить, любить, проводить этот солнечный ветер через себя, наполнять друг друга и мир вокруг золотой плазмой, светиться, если плакать — то от счастья и нежности, если грустить — то светло и с благодарностью.
Что мы делаем с собой и с этой планетой?
И после всего, что мы сделали, сможем ли впустить весну и обновиться так, как это делает сейчас все живое?
Пусть ваша весна будет светлой и радостной, пусть мир, которого сейчас нет вокруг, будет в душе, возникнет и расцветет там и оттуда наполнит пространство вокруг.
Любовь — это мир и покой.
Арт Алина Чернявская