Не грустите девчонки вся жизнь впереди, надейся и жди, а зачем его ждать, оно рядом, жизнь и есть счастье с руками ногами видешь дышишь, раздолье нога рука свободна, а есть и вместе, смотреть не могут друг на друга, от тогдао самого счастья
С 1 сентября власти официально начнут охоту за нашими землями. Не построил вовремя дом? Забираем участок. Не хватило денег на стройку? Значит, земля тебе не нужна. Заросли сорняки или вдруг завалилась старая постройка? Тоже повод отобрать.
Вы только вдумайтесь: государство сначала загоняет людей в нищету, где на дом не накопить даже за двадцать лет, а потом цинично заявляет : «раз строить не можешь, то и участок тебе не нужен».
Какие люди восхищают? Которые, сквозь серость дней, Любовь и счастье излучают Душой израненной своей. И не смотря на боль потери, Уроки жизни, реки слёз, У них души открыты двери. И рады вам они всерьёз!
Какие люди восхищают? В которых нет мешка обид. Они плохое забывают И к чуду путь всегда открыт. И не напомнят в громком споре О вашем долге, чтоб в укор… У них в душе терпенья море И детской радости вагон!
Какие люди восхищают? В которых силы есть, чтоб петь, Когда дыхание спирает, И жизнь нещадно бьёт, как плеть… Они сильны душой крылатой. В их сердце Божья благодать. Ах, как же хочется, ребята, Хотя б на миг такими стать!
СЕМЕН ГУДЗЕНКО (1922 - 1953) Перед атакой Когда на смерть идут - поют, а перед этим можно плакать. Ведь самый страшный час в бою - час ожидания атаки. Снег минами изрыт вокруг и почернел от пыли минной. Разрыв - и умирает друг. И значит - смерть проходит мимо. Сейчас настанет мой черёд, За мной одним идёт охота. Будь проклят сорок первый год, и вмёрзшая в снега пехота. Мне кажется, что я магнит, что я притягиваю мины. Разрыв - и лейтенант хрипит. И смерть опять проходит мимо. Но мы уже не в силах ждать. И нас ведёт через траншеи окоченевшая вражда, штыком дырявящая шеи. Бой был короткий. А потом глушили водку ледяную, и выковыривал ножом из-под ногтей я кровь чужую.
Вот еще стихотворение Семена Гудзенко (оно тоже по теме). Помните фильм "Цыган". В нем поется песня по этому стихотворению. А полный текст вот какой. Моё поколение Нас не нужно жалеть, ведь и мы никого б не жалели. Мы пред нашим комбатом, как пред господом богом, чисты. На живых порыжели от крови и глины шинели, на могилах у мёртвых расцвели голубые цветы. Расцвели и опали… Проходит четвёртая осень. Наши матери плачут, и ровесницы молча грустят. Мы не знали любви, не изведали счастья ремёсел, нам досталась на долю нелёгкая участь солдат. У погодков моих ни стихов, ни любви, ни покоя - только сила и зависть. А когда мы вернёмся с войны, всё долюбим сполна и напишем, ровесник, такое, что отцами-солдатами будут гордится сыны. Ну, а кто не вернётся? Кому долюбить не придётся? Ну, а кто в сорок первом первою пулей сражён? Зарыдает ровесница, мать на пороге забьётся, - у погодков моих ни стихов, ни покоя, ни жён. Кто вернётся - долюбит? Нет! Сердца на это не хватит, и не надо погиб...ЕщёВот еще стихотворение Семена Гудзенко (оно тоже по теме). Помните фильм "Цыган". В нем поется песня по этому стихотворению. А полный текст вот какой. Моё поколение Нас не нужно жалеть, ведь и мы никого б не жалели. Мы пред нашим комбатом, как пред господом богом, чисты. На живых порыжели от крови и глины шинели, на могилах у мёртвых расцвели голубые цветы. Расцвели и опали… Проходит четвёртая осень. Наши матери плачут, и ровесницы молча грустят. Мы не знали любви, не изведали счастья ремёсел, нам досталась на долю нелёгкая участь солдат. У погодков моих ни стихов, ни любви, ни покоя - только сила и зависть. А когда мы вернёмся с войны, всё долюбим сполна и напишем, ровесник, такое, что отцами-солдатами будут гордится сыны. Ну, а кто не вернётся? Кому долюбить не придётся? Ну, а кто в сорок первом первою пулей сражён? Зарыдает ровесница, мать на пороге забьётся, - у погодков моих ни стихов, ни покоя, ни жён. Кто вернётся - долюбит? Нет! Сердца на это не хватит, и не надо погибшим, чтоб живые любили за них. Нет мужчины в семье - нет детей, нет хозяина в хате. Разве горю такому помогут рыданья живых? Нас не нужно жалеть, ведь и мы никого б не жалели. Кто в атаку ходил, кто делился последним куском, Тот поймёт эту правду, - она к нам в окопы и щели приходила поспорить ворчливым, охрипшим баском. Пусть живые запомнят, и пусть поколения знают эту взятую с боем суровую правду солдат. И твои костыли, и смертельная рана сквозная, и могилы над Волгой, где тысячи юных лежат, это наша судьба, это с ней мы ругались и пели, подымались в атаку и рвали над Бугом мосты. …Нас не нужно жалеть, ведь и мы никого б не жалели, Мы пред нашей Россией и в трудное время чисты. А когда мы вернёмся, - а мы возвратимся с победой, все, как черти, упрямы, как люди, живучи и злы, - пусть нам пива наварят и мяса нажарят к обеду, чтоб на ножках дубовых повсюду ломились столы. Мы поклонимся в ноги родным исстрадавшимся людям, матерей расцелуем и подруг, что дождались, любя. Вот когда мы вернёмся и победу штыками добудем - всё долюбим, ровесник, и работу найдём для себя.
Мы используем cookie-файлы, чтобы улучшить сервисы для вас. Если ваш возраст менее 13 лет, настроить cookie-файлы должен ваш законный представитель. Больше информации
Комментарии 15
Вы только вдумайтесь: государство сначала загоняет людей в нищету, где на дом не накопить даже за двадцать лет, а потом цинично заявляет : «раз строить не можешь, то и участок тебе не нужен».
Какие люди восхищают?
Которые, сквозь серость дней,
Любовь и счастье излучают
Душой израненной своей.
И не смотря на боль потери,
Уроки жизни, реки слёз,
У них души открыты двери.
И рады вам они всерьёз!
Какие люди восхищают?
В которых нет мешка обид.
Они плохое забывают
И к чуду путь всегда открыт.
И не напомнят в громком споре
О вашем долге, чтоб в укор…
У них в душе терпенья море
И детской радости вагон!
Какие люди восхищают?
В которых силы есть, чтоб петь,
Когда дыхание спирает,
И жизнь нещадно бьёт, как плеть…
Они сильны душой крылатой.
В их сердце Божья благодать.
Ах, как же хочется, ребята,
Хотя б на миг такими стать!
13.11.2021
© Ирина Самарина-Лабиринт
(1922 - 1953)
Перед атакой
Когда на смерть идут - поют,
а перед этим можно плакать.
Ведь самый страшный час в бою -
час ожидания атаки.
Снег минами изрыт вокруг
и почернел от пыли минной.
Разрыв - и умирает друг.
И значит - смерть проходит мимо.
Сейчас настанет мой черёд,
За мной одним идёт охота.
Будь проклят сорок первый год,
и вмёрзшая в снега пехота.
Мне кажется, что я магнит,
что я притягиваю мины.
Разрыв - и лейтенант хрипит.
И смерть опять проходит мимо.
Но мы уже не в силах ждать.
И нас ведёт через траншеи
окоченевшая вражда,
штыком дырявящая шеи.
Бой был короткий. А потом
глушили водку ледяную,
и выковыривал ножом
из-под ногтей я кровь чужую.
Нас не нужно жалеть,
ведь и мы никого б не жалели.
Мы пред нашим комбатом,
как пред господом богом, чисты.
На живых порыжели
от крови и глины шинели,
на могилах у мёртвых
расцвели голубые цветы.
Расцвели и опали…
Проходит четвёртая осень.
Наши матери плачут,
и ровесницы молча грустят.
Мы не знали любви,
не изведали счастья ремёсел,
нам досталась на долю
нелёгкая участь солдат.
У погодков моих
ни стихов, ни любви, ни покоя -
только сила и зависть.
А когда мы вернёмся с войны,
всё долюбим сполна
и напишем, ровесник, такое,
что отцами-солдатами
будут гордится сыны.
Ну, а кто не вернётся?
Кому долюбить не придётся?
Ну, а кто в сорок первом
первою пулей сражён?
Зарыдает ровесница,
мать на пороге забьётся, -
у погодков моих
ни стихов, ни покоя, ни жён.
Кто вернётся - долюбит?
Нет! Сердца на это не хватит,
и не надо погиб...ЕщёВот еще стихотворение Семена Гудзенко (оно тоже по теме). Помните фильм "Цыган". В нем поется песня по этому стихотворению. А полный текст вот какой. Моё поколение
Нас не нужно жалеть,
ведь и мы никого б не жалели.
Мы пред нашим комбатом,
как пред господом богом, чисты.
На живых порыжели
от крови и глины шинели,
на могилах у мёртвых
расцвели голубые цветы.
Расцвели и опали…
Проходит четвёртая осень.
Наши матери плачут,
и ровесницы молча грустят.
Мы не знали любви,
не изведали счастья ремёсел,
нам досталась на долю
нелёгкая участь солдат.
У погодков моих
ни стихов, ни любви, ни покоя -
только сила и зависть.
А когда мы вернёмся с войны,
всё долюбим сполна
и напишем, ровесник, такое,
что отцами-солдатами
будут гордится сыны.
Ну, а кто не вернётся?
Кому долюбить не придётся?
Ну, а кто в сорок первом
первою пулей сражён?
Зарыдает ровесница,
мать на пороге забьётся, -
у погодков моих
ни стихов, ни покоя, ни жён.
Кто вернётся - долюбит?
Нет! Сердца на это не хватит,
и не надо погибшим,
чтоб живые любили за них.
Нет мужчины в семье -
нет детей, нет хозяина в хате.
Разве горю такому
помогут рыданья живых?
Нас не нужно жалеть,
ведь и мы никого б не жалели.
Кто в атаку ходил,
кто делился последним куском,
Тот поймёт эту правду, -
она к нам в окопы и щели
приходила поспорить
ворчливым, охрипшим баском.
Пусть живые запомнят,
и пусть поколения знают
эту взятую с боем
суровую правду солдат.
И твои костыли,
и смертельная рана сквозная,
и могилы над Волгой,
где тысячи юных лежат,
это наша судьба,
это с ней мы ругались и пели,
подымались в атаку
и рвали над Бугом мосты.
…Нас не нужно жалеть,
ведь и мы никого б не жалели,
Мы пред нашей Россией
и в трудное время чисты.
А когда мы вернёмся, -
а мы возвратимся с победой,
все, как черти, упрямы,
как люди, живучи и злы, -
пусть нам пива наварят
и мяса нажарят к обеду,
чтоб на ножках дубовых
повсюду ломились столы.
Мы поклонимся в ноги
родным исстрадавшимся людям,
матерей расцелуем
и подруг, что дождались, любя.
Вот когда мы вернёмся
и победу штыками добудем -
всё долюбим, ровесник,
и работу найдём для себя.