Этот город как старый, разбитый корабль,
На шпангоутах - ржавчина, в днище - дыра.
И на сломанных пальцах стальных якорей,
Я читаю историю жизни твоей.
Там на палубах гордых твоих площадей
Пил я воздух хмельной вечных белых ночей.
Там я мачты растральных колон целовал,
Так куда ж закрутил ты безумный штурвал.
И свободную белую бабочку ночь
Острый шпиль Петропаловской к небу пришил,
И корабль Петра выбивался из сил,
Закрутил его вихрь, закружил, закружил.
И кружился я с ним, и кричал, и летел,
И внезапно сквозь дрожь среди ночи прозрел.
И к соленой подушке небритой щекой,
Прижимаясь устало обрел я покой.
Понял роскошь фасадов и спин нищету, [2]
Понял город, что выбрал дорогу не ту.
Улетая в созвездье чужих фонарей,
Оставляю корабль, теперь он ничей.
В Петербург, в Петроград, в Ленинград, в никуда [2]
Надо мною Исакия купол летит.
Уплывает ковчег мой, прощайте, друзья,
Мне уже, как ни жаль, оставаться нельзя.
Там разводят мосты, я боюсь не успеть,
Бел...ЕщёЭтот город как старый, разбитый корабль,
На шпангоутах - ржавчина, в днище - дыра.
И на сломанных пальцах стальных якорей,
Я читаю историю жизни твоей.
Там на палубах гордых твоих площадей
Пил я воздух хмельной вечных белых ночей.
Там я мачты растральных колон целовал,
Так куда ж закрутил ты безумный штурвал.
И свободную белую бабочку ночь
Острый шпиль Петропаловской к небу пришил,
И корабль Петра выбивался из сил,
Закрутил его вихрь, закружил, закружил.
И кружился я с ним, и кричал, и летел,
И внезапно сквозь дрожь среди ночи прозрел.
И к соленой подушке небритой щекой,
Прижимаясь устало обрел я покой.
Понял роскошь фасадов и спин нищету, [2]
Понял город, что выбрал дорогу не ту.
Улетая в созвездье чужих фонарей,
Оставляю корабль, теперь он ничей.
В Петербург, в Петроград, в Ленинград, в никуда [2]
Надо мною Исакия купол летит.
Уплывает ковчег мой, прощайте, друзья,
Мне уже, как ни жаль, оставаться нельзя.
Там разводят мосты, я боюсь не успеть,
Белой бабочкой в белую ночь улететь.
Меня могут сомнения вновь одолеть
И не дать мне посметь улететь, улететь.
Мы используем cookie-файлы, чтобы улучшить сервисы для вас. Если ваш возраст менее 13 лет, настроить cookie-файлы должен ваш законный представитель. Больше информации
Комментарии 5
На шпангоутах - ржавчина, в днище - дыра.
И на сломанных пальцах стальных якорей,
Я читаю историю жизни твоей.
Там на палубах гордых твоих площадей
Пил я воздух хмельной вечных белых ночей.
Там я мачты растральных колон целовал,
Так куда ж закрутил ты безумный штурвал.
И свободную белую бабочку ночь
Острый шпиль Петропаловской к небу пришил,
И корабль Петра выбивался из сил,
Закрутил его вихрь, закружил, закружил.
И кружился я с ним, и кричал, и летел,
И внезапно сквозь дрожь среди ночи прозрел.
И к соленой подушке небритой щекой,
Прижимаясь устало обрел я покой.
Понял роскошь фасадов и спин нищету, [2]
Понял город, что выбрал дорогу не ту.
Улетая в созвездье чужих фонарей,
Оставляю корабль, теперь он ничей.
В Петербург, в Петроград, в Ленинград, в никуда [2]
Надо мною Исакия купол летит.
Уплывает ковчег мой, прощайте, друзья,
Мне уже, как ни жаль, оставаться нельзя.
Там разводят мосты, я боюсь не успеть,
Бел...ЕщёЭтот город как старый, разбитый корабль,
На шпангоутах - ржавчина, в днище - дыра.
И на сломанных пальцах стальных якорей,
Я читаю историю жизни твоей.
Там на палубах гордых твоих площадей
Пил я воздух хмельной вечных белых ночей.
Там я мачты растральных колон целовал,
Так куда ж закрутил ты безумный штурвал.
И свободную белую бабочку ночь
Острый шпиль Петропаловской к небу пришил,
И корабль Петра выбивался из сил,
Закрутил его вихрь, закружил, закружил.
И кружился я с ним, и кричал, и летел,
И внезапно сквозь дрожь среди ночи прозрел.
И к соленой подушке небритой щекой,
Прижимаясь устало обрел я покой.
Понял роскошь фасадов и спин нищету, [2]
Понял город, что выбрал дорогу не ту.
Улетая в созвездье чужих фонарей,
Оставляю корабль, теперь он ничей.
В Петербург, в Петроград, в Ленинград, в никуда [2]
Надо мною Исакия купол летит.
Уплывает ковчег мой, прощайте, друзья,
Мне уже, как ни жаль, оставаться нельзя.
Там разводят мосты, я боюсь не успеть,
Белой бабочкой в белую ночь улететь.
Меня могут сомнения вновь одолеть
И не дать мне посметь улететь, улететь.