№ 42. Неделя двадцать пятая по Пятидесятнице
Еф. IV, 1–6
1. Братия, я, узник в Господе, умоляю вас поступать достойно звания, в которое вы призваны,
2. со всяким смиренномудрием и кротостью и долготерпением, снисходя друг ко другу любовью,
3. стараясь сохранять единство духа в союзе мира.
4. Одно тело и один дух, как вы и призваны к одной надежде вашего звания;
5. один Господь, одна вера, одно крещение,
6. один Бог и Отец всех, Который над всеми, и чрез всех, и во всех нас.
Гл. IV, 1. Я, узник в Господе, умоляю вас поступать достойно звания, в которое вы призваны.
Это – увещание от учителя к ученикам, это – просьба от узника Господня к живущим на свободе. Св. апостол Павел говорит, чтобы мы вели жизнь, достойную своего звания. Что же называется званием и какое наше звание?
Званием называется то положение, которое дается человеку в общественной деятельности, и сообразно с этой деятельностью предоставляются ему те или иные права. При этом чем выше права, тем выше, труднее предполагаются и обязанности. В чем же состоит наше звание, которым мы должны дорожить?
Первое наше звание, наше достоинство – общечеловеческое. Человек создан по образу Божию, он поставлен Творцом выше всех тварей земных, он назначен быть царем над всем видимым миром. И для такого царственного положения человеку даны соответственные силы: ум и свобода.
Умом человек проникает в высшие области мироздания и благоговеет пред величием Создавшего; опускается вглубь земли – там поражается премудрым устройством вселенной, всемогуществом Творца; озираясь вокруг себя на поверхности земной, человек видит, что все прекрасно, все целесообразно, все на пользу ему, и при этом наблюдении над тварями невольно чувствует свое превосходство. Человеку остается ценить свое достоинство и следить за явлениями мировой жизни, вникать в действующие законы природы и чрез то, между прочим, познавать Законодателя и в любви к Нему находить свое блаженство. Таким образом, разум человека как отблеск высочайшего светозарного Ума составляет особое отличие человека в кругу творений земных. Как же человеку не быть благодарным Творцу? Как бы, казалось, ему не дорожить своими свойствами? Но в жизни бывает не так. При одном свете природного разума, например, ясно, что пьянствовать омерзительно, вредно, безумно; что безбожие есть сумасшествие (Пс. XIII, 1); что безнравственно и бессмысленно сквернословие. Однако ж люди забывают о своей чести, о своей душе, об ее достоинствах и служат своим страстям, являются послушными рабами греху. А они должны бы стать выше увлечений плоти и обольщений мира.
При уме человеку дана и соответственная свобода, т. е. способность располагать собою, своими духовными силами по своим соображениям. Ему открыто поприще – он может творить и доброе, и злое. Но так как свобода в человеке есть опять отражение Всесовершенного, Всесвободного Существа, по образу Коего человек и создан, то естественно, что самое лучшее проявление свободы в человеке бывает тогда, когда человек уподобляется своему Первообразу, когда он старается жить так, как велит Божий закон, как незаглушенная совесть указывает. Мы чувствуем, что в душе нашей есть желание чего-то лучшего, есть стремление к чему-то бесконечному. А что это означает, как не тоску по небесному житию, как не стремление к Богу – Источнику жизни? И действительно, чрез молитву к Богу и добрые дела человек находит успокоение и удовлетворение своим стремлениям, только такою жизнью он выполняет свое назначение и сохраняет свое достоинство. Как же жалок человек в чести сый, когда он своею дурною, пьяною жизнью приложися скотом бессмысленным и уподобися им (Пс. XXXXVIII, 13). Как же странны лукавномудрствующие ныне, которым не хочется считать себя, свою душу отображением Божества, а приятно сохранить и другим проповедовать убеждение, что человек почти ничем не отличается от высшей породы животных. Так-то называющие себя мудрыми обезумели (Рим. I, 22).
Второе наше природное звание – народное. Мы славяне, русские. А каждый исторический народ имеет свои особенные черты, свои оттенки, которыми он отличается от другого и выделяется из семьи общечеловеческой. Отличительные черты русских занесены уже в историю. Это – незлобие, миролюбие, по которому русский скоро забывает нанесенную обиду, как только видит в супостате желание мира и сознание виновности. Потом: русский никогда не думал обходиться без власти и при недостатке ее приглашал ее извне. Припомните просьбу русских язычников к варяжским князьям: «Земля наша велика и обильна, а порядку в ней нет; приходите княжить и владеть нами». Этот пример свидетельствует, что сердцу русского человека издревле присуща любовь к порядку, законности и благоговение пред властью. Проследите и дальнейшую судьбу русского народа, как он предан власти, над ним поставленной; как терпеливо несет свою участь, веруя, что ничего без воли Божией не бывает, что, значит, так Богу угодно. Не этими ли достоинствами он и возвеличился в мире? Не миролюбием ли благоразумным он привлекает к себе честные сердца иноплеменных? Не добротою ли своею он укрощает и уничтожает злобу в других? В частных отношениях наши предки отличались честностью, были верны своему слову, добродушны и приветливы. У них изречение: «да будет мне стыдно, если я не сдержу данного слова» – было ручательством вместо клятвы, и этому заверению оказывали полное уважение. Какие прекрасные стороны русского сердца отмечены в истории! Какое глубокое уважение они приобретают от потомков! Как же нам не дорожить своим народным именем, своею родною честью?! Но так ли у нас теперь жизнь ведется? Так же ли честно? Так же ли миролюбиво и братолюбиво? Дорожат ли у нас и ныне своим словом? И считают ли ныне стыдом нарушить оное? К прискорбию, мы видим, что честность в слове ослабевает. А непамятозлобие так ли процветает у нас, как в древности? Обратитесь к судам и посмотрите, сколько делают судьям хлопот, сколько дорогого времени отнимают у них дела по оскорблению словом? Уж как будто нельзя и простить обидевшему? Как будто бы ты, христианин, любящий судиться, в других случаях так дорожишь своим именем, своею честью, что никогда не унижаешь их? И не постыдно ли, что оскорбление чести на суде удовлетворяется не сознанием только виновности, а лептами виновного? Еще прискорбнее борьба за жизнь или смерть для удовлетворения оскорбленного, слишком раздраженного самолюбия. Ах, братия! Ходите же достойно вашего русского имени и вашей чести. Прощайте друг друга, как и Бог во Христе простил вас. Всякое раздражение… гнев… и злоречие со всякою злобою да будут удалены от вас (Еф. IV, 32, 31). Никакое гнилое слово да не исходит из уст ваших, а только доброе для назидания в вере, дабы оно доставляло благодать слушающим (Еф. IV, 29).
Звание, нами приобретаемое, – это есть звание христианское. Мы называемся чадами Света, сынами Божиими, наследниками Богу, сонаследниками Христу, друзьями Ему. Мы называемся православными, т. е. право и истинно славящими Господа, твердо верующими, и обязываемся верно соблюдать в жизни Христов закон. Какие высокие, досточтимые названия! Какие нам даны вместе с тем широкие права! Как нужно ими дорожить! Сколько нужно нам быть благодарными Богу, удостоившему нас Православия! Существенные черты Православия: истина в учении и любовь к Богу и ближнему. Мы – чада Света. Но светит ли свет наш пред людьми? Усердны ли мы в проповедовании веры нашей заблуждающимся? А святая вера наша усердно изучается блуждающими вне ограды Православия, и на нашу Православную Церковь с надеждою взирают многие честные иноверующие; они в ней видят чистую Христову истину и надежный путь к спасению, все средства к просвещению ума Богопознанием, к укреплению сердца и воли душеполезными правилами. Да не явимся мы, православные, равнодушными к своему вероисповеданию; да будем достойными чадами своей Церкви! Будем поступать, вести жизнь, достойную своего православного звания. А в чем нам следует проявлять свою веру?
Ст. 2. Во-первых, в смиренномудрии и кротости, т. е. мы не должны ни гордиться своим правоверием, ни хвастать им, ни издеваться над заблуждающимися и верующими иначе. Напротив, мы должны с благоговением и благодарностью к Богу памятовать и сообщать о нашем правоверии как даре благодати Божией, посланном нам.
Во-вторых, в долготерпении, т. е. в безропотном перенесении всех подвигов, а также и обыденных лишений и скорбей за имя Христово, за свое вероисповедание; гонят ли нас, презирают ли за честность, смеются ли над нашими верованиями, приходится ли рассуждать о нашей Церкви или разъяснять неправды иномыслия – всюду постоянно нужно долготерпение, но не вспыльчивость или ревность не по разуму. Чрез терпение при гонениях православный как истинный последователь Христа приобретает венец славы. Чрез терпение, чрез сдержанность даже в рассуждениях о вере можно приобрести ко Христу душу, испытующую нас о нашем уповании. Такое терпение, естественно, предполагает снисхождение к немощной совести брата заблуждающегося, уважение к его любознательности. Вот почему апостол, завещевая долготерпение, внушает вместе с тем снисходить друг ко другу любовию как союзом совершенства, как главным условием мира. Такая-то любовь к Богу и ближнему и составляет отличительное свойство Православия.
Итак, христиане, дорожа своим званием и достоинством, пребудем усердными к Православию, в скорби… терпеливы, в молитве постоянны; …единомысленны между собою, добры друг к другу. Если возможно, будем в мире со всеми людьми (Рим. XII, 12, 16, 18).
Веротерпимость, разумное, осторожное отношение к чужим верованиям и религиозным обрядам, уважение чужой совести искони было в русском законодательстве и во внешней жизни. Она основывается на общехристианской любви к ближнему и имеет целью сохранить, упрочить мир в обществе русском; мир же и есть условие благоденствия. Так смотрит на эту терпимость и св. апостол Павел.
Ст. 2–3. Снисходите друг ко другу любовью, стараясь сохранять единство духа в союзе мира. Трудновата заповедь, предложенная апостолом: сохранять единство духа в союзе мира. Нужно уменье соблюсти единение духа при разнохарактерности лиц, а особенно при разноверии. Часто приходится встречать, что сохраняют мир, мирволя другому, жертвуя честными своими убеждениями, унижая свое достоинство, потакая высшему, от которого получают хлеб, содержание, благоприятное положение. Желательно ли такое единодушие, когда во избежание размолвки один прикрывает проступки другого, например в растрате общественных сумм, и чрез то вредит общественному благополучию? Нет, не такое нужно благоснисхождение и забота не о таком единстве духа. Нужно, желательно и полезно то единение духа, которое имеет и началом, и целью любовь к Православию, к истине и честности. Только при этой святой силе все мы можем составить (ст. 4) единое, могучее, долговечное тело, одну душу, одну общину, как все мы и призваны к одной надежде нашего звания, т. е. к тому, чтобы все мы правильно исповедовали Единого, Всемогущего, Истинного Господа, одну православную веру и принимали одно крещение во имя Святой Троицы для нашего спасения.
Да, православные, должна быть одна вера. И Христос приходил на землю затем, чтобы возвестить людям истину, которая не двоится и не троится. Руководясь истиною, человек по прямому пути чрез едино крещение идет к цели своего звания. Для единой веры дано и одно крещение. Чтобы крещение считалось истинным, православным, для этого требуется совершать его во имя Святой Троицы чрез троекратное погружение и в крайности чрез окропление, и притом так, чтобы при первом погружении сказано было: «Крещается раб Божий, или раба Божия, (имя) во имя Отца, аминь»; при втором: «Сына, аминь»; при третьем: «и Святаго Духа, аминь, ныне и присно и во веки веков, аминь». Это правило нужно знать всем вам, православные, потому что в крайних случаях дозволяется крестить всякому правоверующему, например вдали от приходского причта, за болезнью или отсутствием священнослужителя, или по опасности за жизнь младенца. А в жизни эти случаи бывают; оттого-то из мирян чаще всех совершают крещение над младенцами повивальные бабки.
Едина вера… Единоверие при братской любви и благоснисхождении объединяет народы, упрочивает общественные связи, дарует мир державам и постоянное сочувствие в достижении даже народных целей и таким образом на земле устрояет Царство Божие. При этом единении духа различие в обрядах, особенности народных вкусов для проявления своего религиозного чувства не производят недоразумений, напротив, составляют красоту и полноту жизни, подобно тому, как пестрота цветов на зеленом луге делает украшение месту.
Как хорошо было бы, если бы все люди, создания Божий, признавали, исповедовали и любили единого истинного Бога,
(ст. 6) единого Отца всех, Который Царь над всеми и действует чрез всех всячески, чтобы спасти человека. При единении духа чрез веру и любовь – Господь жил бы во всех нас.
Но, к сожалению, приходится видеть или слышать в людях православных и инославных холодное отношение к вере Христовой.
Так, говорят снисходительные православные, но мало вникавшие в существо своего и чужого вероисповедания, что у нас с иноверцами разница будто только в обрядах. Как жаль слышать это из уст правоверного! Но пусть этими словами успокаивают себя иноверцы. Им эта отговорка по сердцу. А для нас она – позор. Если бы разница была только в обрядах, тогда давно христиане соединились бы между собою; тогда не происходили бы сильные споры религиозные; подавно не поднимались бы религиозные ужаснейшие войны среди христиан, каковы были в XVI и XVII веках на западе христианствовавшей Европы. Значит, в иноверии есть особенности не только в обрядах. А причину разъединения и разноверия нужно искать глубже – в самом духе вероисповеданий. Возьмем пока в сравнение три христианских вероисповедания: православное, римско-католическое и протестантское. В каком они родстве между собою? Что общего у них? И в чем разность?
Православная Церковь свято сохраняет учение Христово, записанное во св. Евангелии и посланиях св. апостолов; и кроме того соблюдает правила, хотя и не записанные апостолами, но переданные ими изустно своим преемникам, т. е. епископам. Эти пастыри ввели правила апостольские в жизнь своих пасомых в Иерусалиме, в Коринфе, в Риме, в Ефесе, в Александрии, в Константинополе, а отсюда и в России, и в других местах.
Таким образом, учение Христово и апостольское доселе хранится у православных, и Церковь наша называется Христовою, Апостольскою.
Римско-католическая Церковь не осталась верною учению Христа и св. апостолов. Она – целая община – стала сначала слегка уклоняться от общепринятых обычаев. А потом, чем более римские архиереи богатели и возвышались, тем более они стали предписывать к непременному исполнению такие правила, которые уже вовсе не согласны с духом учения Христова. И наконец дело дошло до того, что римский архиерей вздумал собою заслонить лицо Спасителя нашего и объявил, что он – папа – видимая глава Церкви, что он непогрешим, что без его благословения и помимо его нельзя войти в Царство Небесное. И стали римские христиане поклоняться своему архиерею, как божеству какому; сажают его в алтаре на престоле и, поклоняясь ему, целуют его туфлю, на которой изображен спасительный наш Животворящий Крест Христов! Вот до чего доходят помрачение ума и слепота сердца!
Но такое учение и обычай возмущали души некоторых римских католиков. И вот они не захотели слушаться папы и исполнять папские выдумки. Они заявили неудовольствие – протест – и отделились. Тогда образовалась протестантская община. Но что она? Поправила ли дело христианства? Воротилась ли к древней святыне – к истинному Христову учению и апостольской жизни? Нет, она пошла только наперекор папству. Папа говорит: я один только могу понимать и толковать слово Божие, миряне же должны веровать по-моему; а протестанты заявили, что все люди могут толковать слово Божие, и таким образом у них вместо одного папы стали все папами; а оттого у них сколько голов, столько и вер. Христос же пришел на землю утвердить единую истинную веру. Так судите сами, справедливы ли протестанты? И в обрядах ли только разница? Римские католики уж слишком много заботились о внешних обрядах, а протестанты наперекор им отвергли почти все обряды. Но это еще не все.
Различие Православия от других вероисповеданий и по жизни поразительно.
Православная Церковь руководится духом христианской любви, которая, по апостолу, долготерпит, милосердствует… не завидует… не ищет своего… сорадуется истине во всяком народе (1Кор. XIII, 4). Власть в Православной Церкви есть власть отеческая, чадолюбивая.
Нельзя того сказать о римском католичестве. История достаточно имеет примеров не любви христианской в римско-католическом обществе, а злости, зависти, козней и т. п. Власть же римского архиерея – власть деспота, тирана; ему должны все повиноваться; пред ним должны преклоняться, благоговеть, молчать.
У протестантов любовь христианская по самому начальному стремлению к свободе доходит до полного равнодушия к учению Христову, до безразличия в вере. Значит, у них истинное христианство исчезает, так сказать, расходится в частных мнениях. Широта взглядов у них необъятная, религиозных мнений о Христе и его учении – бездна; свободомыслие у них беспредельное. Отсюда вышли вольнодумцы и разнесли, и разносят вольномыслие по всему свету на погибель душам. Отсюда-то и возникали порывы к низвержению власти, к безначалию. Таким образом, в папстве живет деспотизм, тирания; в протестантстве гнездится дух широкой, неумеренной свободы.
А истина-то, говорят, посредине.
И действительно, Православная Церковь благословляет власть, считает ее права священными и в то же время освящает разумную свободу всякого подчиненного. В ней нет крайностей: ни папского деспотизма, ни протестантской вольности во всех и каждом.
После всего вышеизложенного кажется понятным, что в вероисповеданиях христианских разница состоит не в тех или иных обрядах, но в самых существенных признаках.
Поэтому, православные, любите святую свою, спасительную, единственно истинную Церковь с ее учением. Нет лучше ее. Недаром теперь и иноверцы обращают взоры и сердца к нашему Православию; признают в нем залог мира и в нем только видят исход из своих затруднительных религиозных недоразумений. Американцы и германцы усердно и дружно принялись за изучение нашей веры.
Будем молиться: Да будет едино стадо и един Пастырь (Ин. X, 16), да живет во всех душах единый Бог и Отец всех.
.Суббота. О плодах и корнях
Лк.10:19–21
Гал.5:22–6:2
Всякое растение должно плодоносить. А иначе – его «срубают и бросают в огонь» (Мф.7:19). Но всякое дерево имеет и корни. Когда дерево плодоносит, о корнях не вспоминают. Но когда плоды прекращаются, то вспоминают и о корнях, о том, что без них не может быть никаких плодов, и что пора их окопать и удобрить. И все должно быть на своем месте: плоды – на виду, а корни – глубоко в земле. Чтобы доказать, что корни – сильные, достаточно показать плоды.
А если – вырвать растение, чтобы похвалиться корнями? – Да, все увидят и убедятся, но... растение в этот миг будет на грани смерти. Так и в духовной жизни. Наши корни – это наши молитвы к Богу и наше чтение Слова Божия; это – наше хождение в храм; это – очищение в таинстве покаяния и обновление в причащении Тела и Крови Христовых. Все это необходимо для духовной жизни, но все это должно быть целомудренно сокрыто, как сокрыты в земле корни растения.
А наверху должны быть плоды: «любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание» (Гал.5:22–23). Если это есть, люди будут радоваться на нас и спрашивать, как бы им тоже вырастить такие замечательные плоды? Ну а если плодов нет, то остается только трясти корнями, хвалиться, как мы молимся, ходим в Церковь, причащаемся.
У кого есть истинные плоды, тому и в голову не придет вообще чем-то гордиться. Даже если через него Господь явит и такие чрезвычайные плоды, как – «наступать на змей и скорпионов и на всю силу вражью» (Лк.10:19); или даст силу повелевать духам злобы и изгонять их из людей. «Тому не радуйтесь, – говорит Господь, – что духи вам повинуются, но радуйтесь тому, что имена ваши написаны на небесах» (Лк.10:20).
У кого есть истинные плоды, тот будет радоваться лишь тому, что укоренен в Господе, что неразрывно связан с небесами. Плоды Господь явит сам, а нам надо беречь корни, чтобы они всегда были в плодородной земле Царствия Небесного, и чтобы они были целомудренно сокрыты. И радоваться надо не победе над врагом и не людской славе, а тому, что в жилах наших течет благодатная Кровь Господа Иисуса, и ни для кого невидимо очищает и согревает нас.
.
Рождественский пост. О посте и причащении
30 ноября 1986 г.
В эти дни Рождественского Поста, которые приведут нас к торжеству Воплощения Господня, Церковь, словами Самого Христа, сурово и ясно нас предостерегает. В сегодняшней притче о безумном богаче Христос говорит о переполненных амбарах материальных благ; но мы все богаты очень по-разному, и не обязательно в первую очередь материально. Как мы твердо полагаемся на взаимоотношения наши с Богом, какую надежную опору находим в евангельских словах – словах Самого Христа, в учении Апостолов, в нашей православной вере! И чем дольше мы живем, тем больше накапливаем мыслей, знания, и сами сердца наши становятся богаче и богаче чувствами в ответ на красоту Божиего слова.
Но спасает нас не это: спасает нас сила Божия, благодать Божия, которая постепенно учит нас и может очистить и преобразить нас. Но, хотя Бог подает нам Свою благодать неограниченно, мы-то оказываемся способны принять дары Божии лишь в очень малой мере. Мы почти неспособны распахнуть благодати свое сердце; решимость воли изменяет нам; у нас не хватает смелости идти тем путем, который мы сами избрали потому, что он так прекрасен и животворен.
Апостол Павел дает нам образ: мы подобны чахнущим веточкам, привитым, рана к ране, на животворящее древо, которое есть Христос. Да, мы привиты – но сколько живоносных соков сможет проникнуть в сосуды веточки? Сколько жизни будет дано и принято? Это зависит от того, насколько раскрыты сосуды веточки и сколько соков сможет течь в них свободно, – а это зависит от нас.
Сейчас наступает время поста и собранности, которое приведет нас и поставит лицом к лицу перед Богом, пришедшим во плоти, чтобы спасти нас. Но Его приход также и суд, потому что нельзя встретить Бога и не оказаться перед судом. И вот найдется ли в нас что-либо общее, роднящее нас с Сыном Божиим, Который по жертвенной, распинающейся любви отдает Себя в наши руки? Или придется нам встать перед Ним и сказать: Я получил Твои дары, но не принес плода – как человек из притчи, который получил талант и схоронил, закопав в землю? Будем ли мы, как приглашенные на брачный пир царского сына, которые отказались прийти: один – потому что купил поле; он хотел стать землевладельцем, но земля поработила его; или другой, у которого было дело на земле, и ему некогда было отвлечься от своих занятий ради Бога, ради того, чтобы побыть с Ним; или как тот, который нашел себе жену по сердцу, и в его сердце не оказалось места, чтобы разделить радость царственного жениха.
Притча эта будет читаться в конце Рождественского поста, перед самым приходом Спасителя, и как мы к ней подготовимся? Будем копить дальше и дальше, не принося плода?
Пост не означает, что нужно еще настойчивее, чем обычно, попрошайничать у Бога; пост не означает, что нужно приходить к Причастию чаще обычного. Пост – это время, когда мы должны встать перед лицом суда Божия, вслушаться в голос своей совести – и воздержаться от Причастия, если мы не можем приобщиться достойно. А приобщиться достойно означает, что перед каждым Причащением мы должны примириться с теми, с кем мы в раздоре; мы должны остановиться на помышлениях нашего ума и сердца, обличающих нас в измене Богу и в неверности людям – и сделать что-то в этом направлении; мы должны примириться с Богом Живым, дабы не оказалось, что Он умирал за нас напрасно. Поэтому задача наша сейчас состоит в том, чтобы глубоко задуматься о себе самих, подвергнуть себя беспощадному, строгому суду и подойти к Приобщению через исповедь, через покаяние, через тщательное испытание собственной жизни, так, чтобы не оказаться осужденными, приступив небрежно к Святой Трапезе.
А это предполагает несколько простых, но необходимых вещей: нельзя приступать к Причастию, если ты опоздал к началу литургии; нельзя приступать к Причастию, не приготовив себя в течение предшествующей недели молитвой, испытанием совести, Правилом перед Причащением. Если Правило слишком длинно, чтобы прочитать его в субботу вечером после всенощной, молитвы его можно распределить на всю неделю, присоединяя их к правилу вечерних и утренних молитв. Во всяком случае, дисциплина, которая требуется от нас всегда, должна быть в эти дни еще неукоснительнее. И Православная Церковь учит, что желающие приступить к Причастию должны присутствовать на всенощной в субботу вечером так, чтобы подготовиться к встрече с Господом в день Его Воскресения.
Все это – не просто формальные, дисциплинарные “правила”; это призывы, которые ведут нас за руку в глубины духовной жизни, к более достойной – или хотя бы менее недостойной – встрече Господа.
Вступим поэтому сейчас в Рождественский Пост и приготовим себя строгой дисциплиной ума, внимательно испытывая движения сердца: как мы относимся к другим, к себе, к Богу, как мы учимся у Церкви молитве, поклонению и послушанию Божиим заповедям?
И отнесемся также более внимательно, чем мы это делаем обычно, к соблюдению физических правил поста. Они рассчитаны на то, чтобы помочь нам стряхнуть расслабленность и потворство своим слабостям, пробудить в нас чуткость и бодрость, не дать нам закоснеть в нашей приземленности, которая мешает нам воспарить к Богу.
Соблюдайте эти правила, готовьтесь внимательно на протяжении всего Рождественского Поста, ожидая пришествия Господня, но не пассивно, а в том состоянии собранного бодрствования, с которым часовой на страже ожидает прибытия своей Царицы или Царя. Будем помнить, что находиться в присутствии Божием – величайшая честь, самое святое, что с нами может случиться; это не “право” наше, а величайшая честь, которую Бог нам оказывает, и будем держать себя соответственно! Аминь.
.
Неделя 26-я по Пятидесятнице
(Лук. 12:16–21).
«Безумный, в ночь сию душу твою возьмут у тебя, кому же достанется то, что ты заготовил?»
Свидетельствуя пред Богом, что и мы считаем безумцем богача, о котором повествует Евангелие, поем и мы с вами, дорогие братья и сестры, дивную песнь «Иже херувимы тайно образующе». Дивные и загадочные слова этой песни возносим мы к Престолу Всевышнего в сознании величия Божия в творении человека.
Вдумайтесь в слова этой песни! – Поем мы о том, что мы, в храме пред Богом предстоящие, таинственно изображаем ангелов-херувимов. Что это значит? Это значит: мы признаем, что есть в нас нечто, херувимам подобное, признаем наше духовное сродство с херувимами, сродство, сокрытое в глубине естества нашего.
Лучший Свой дар вложил Бог в человека – образ Божий. «Разве вы не знаете, что вы храм Божий, – вопрошает Апостол Павел – и что Дух Божий живет в вас?» О, если бы эти слова Апостола пленили сознание наше, если бы мы их никогда не забывали! А то ведь мы с грехом сроднились, с детства к своеволию привыкаем, и живем преимущественно по велениям плоти, забывая и о Творце-Хозяине нашем и о призвании человека быть Богу в сем мире соработником.
Да, дорогие, все мы в грехах, и в то же время мы подобны глиняным сосудам, в глубине исполненным сверкающего злата. Мы – сосуды вечного Духа, мы – храм Божий, ибо Дух Божий живет в нас. Мы не должны забывать, что именно этим человек Творцом возвеличен, мало чем умален человек пред ангелами. Свят человек в тайниках души своей. Внешне грязные, замаранные легкомыслием, – а в тайнике души святы. Мы часто наблюдаем, как многие тонут в миражах радости, ползая в прахе и пошлости, забывая о своем подлинном существе. Но, дорогие мои, и эти, ползающие, не оставлены Богом – объятия Отчие и для них распростерты, ибо безмерна глубина любви Господней к человеку.
Мы – храм Божий. Человеку дана та внутренняя красота, создав которую, Бог «почил от дел Своих», а когда человек пал, в великой любви к Своему созданию, к Своему творению, Бог посылает на землю Сына Своего единородного, чтобы каждый верующий в Него не погиб, но имел жизнь вечную.
Мы – храм Божий. Кто же из нас пойдет по стопам безумца-богача евангельского? Кто подвергнет себя растлению? «Если кто растлит храм Божий, того покарает Бог», – говорит Апостол. А из уст Спасителя мы слышим: «Какая польза человеку, если он весь мир приобретет, а душе своей повредит».
Посему, дорогие мои, «попечений о плоти не превращайте в похоти», ибо предающийся похотям – теряет способность «видеть свои прегрешения», теряет способность познания самого себя, – поражает свою волю и теряет цель жизни. А все это приводит человека к отрицанию авторитета и к своеволию, и таким образом, предающийся похотям становится жалким безумцем, о котором и повествует нынешнее евангелие. Сего да не будет ни с одним из нас! Аминь.