Он упал на колено в лужу, а кольцо ей не налезло

В том, что Славка — существо без тормозов, Наташа убедилась ещё на первом курсе. Он мог среди лекции вскочить и начать читать рэп про сопромат, мог притащить в общагу огромного рыжего кота, который оказался чьим-то породистым сфинксом, просто перекрашенным хной. Но сейчас, глядя на его решительное лицо, она поняла: всё предыдущее были цветочки.

Они стояли на остановке. Моросил противный октябрьский дождь, и Наташа уже десять минут жалела, что согласилась на эту встречу. Славка выглядел непривычно серьёзным. В руках он мял маленькую бархатную коробочку, и Наташу это пугало до чёртиков.

— Слав, ты чего? — осторожно спросила она, пряча озябшие руки в карманы пальто. — Опять кот?

— При чём тут кот? — Славка шмыгнул носом. — Натаха, я тут подумал... Мы с тобой уже полгода как... ну, это. Вместе.

— В одной группе учимся, — поправила она, чувствуя, как холодеет не только от ветра.

— Да не в группе! — всплеснул он руками, едва не выронив коробочку. — Я это... Я понял, что не могу без тебя. Совсем. Ты как воздух. Как интернет. Как зарядка на айфоне.

Наташа закатила глаза. Типичный Славка. Даже в такой момент несёт пургу.

— Короче, — выдохнул он и, прямо под моросящим дождём, бухнулся на одно колено в грязную лужу. Брызги полетели во все стороны. Проезжавшая мимо «Газель» радостно засигналила. — Наташа, будь моей женой!

Вокруг тут же образовалась толпа зевак. Какая-то бабушка всплеснула руками: «Ишь, кавалер!». Мужик с пакетом семечек одобрительно крякнул.

Славка щёлкнул замочком коробочки. Там, на бархатной подушечке, лежало тоненькое серебряное колечко с маленьким камушком, которое, судя по всему, должно было изображать бриллиант. Камушек сверкнул тускло и как-то неуверенно.

— Слав, вставай, — зашипела Наташа, чувствуя, как краска заливает щёки. — Люди же смотрят! Ты с ума сошёл?

— Не встану, пока не скажешь «да»! — упёрся он. Дождь капал на его непокрытую голову, волосы облепили лоб, делая его похожим на промокшего спаниеля. — Я серьёзно, Натах! Я квартиру сниму, буду на трёх работах работать, я для тебя всё!

— Ты зачем так сразу, малыш? — вырвалось у Наташи. — Мы же просто в кино ходили пару раз! У тебя сессия на носу! Ты даже сопромат сам решить не можешь!

— А ты мне поможешь! — радостно заявил он, видимо, уже представив их идеальное будущее.

— Я тебе помогу? — опешила она. — Я тебе, Слава, помогу сейчас костылём, если ты немедленно не встанешь!

— Значит, нет? — он поник, но с колена не вставал.

Наташа посмотрела на него. На дурацкое колечко, на его мокрую майку, торчащую из-под куртки, на лужицу, которая уже образовалась вокруг его колена. Идиот. Но идиот, который месяц назад притащил ей в общагу, когда она болела, три литра малинового варенья и заставил съесть всё это ложками, искренне веря, что температура упадёт мгновенно. Который мог просто так прибежать ночью и рассказывать под окнами глупые стихи, пока вахтёрша не вызвала полицию.

— Ты хоть кольцо надень сначала, — устало выдохнула она, протягивая руку. — А то замёрзнешь тут совсем.

Славка моргнул, не веря своему счастью. Пальцы у него дрожали, когда он пытался надеть кольцо на её палец. Кольцо, конечно, оказалось мало и застряло на половине фаланги.

— Не лезет, — растерянно сказал он.

— Потому что дурак, — беззлобно ответила Наташа. — Вставай уже, жених. Сопромат и правда решать надо.

Толпа выдохнула — хэппи-энд — и начала расходиться. Славка вскочил, счастливый и мокрый, и попытался её обнять. Наташа ловко увернулась.

— Только сразу предупреждаю, — строго сказала она, поправляя мокрый воротник. — Кота в дом не приносить. Никакого. Ни рыжего, ни полосатого.

— А можно хомячка? — с надеждой спросил Славка.

Наташа вздохнула, посмотрела на нелепое кольцо, которое так и не налезло, на его сияющую физиономию и на серое октябрьское небо, которое вдруг показалось ей не таким уж хмурым.

— Ладно, — сказала она. — Хомячка можно. Но только одного.