«Наша дочь посидит дома, племяннику путёвка нужнее!

» — заявил муж. А вечером нашёл у дверей свои вещи и упаковку детских принадлежностей
Красный маркер неприятно скрипнул по глянцевой бумаге. Семилетняя Катя старательно закрашивала клеточку с цифрой «двенадцать» на настенном календаре.
— Мам, осталось всего восемь дней! — девочка повернулась к Нине, демонстрируя перемазанные фломастером пальцы. — А мы успеем купить мне те желтые плавательные очки, которые мы в торговом центре видели?
Нина кивнула, вытирая руки кухонным полотенцем. В духовке румянилась запеканка, по квартире разливался аппетитный аромат специй и расплавленного сыра. Обычный вечер вторника.
В прихожей щёлкнул замок. Вадим разулся, по привычке бросив кроссовки прямо на проходе, и прошел на кухню. Выглядел он подозрительно бодрым. Обычно после смены в автосервисе муж возвращался вымотанным, молча съедал ужин и уходил к телевизору. А тут — глаза блестят, движения суетливые.
— Катюх, иди мультики посмотри, нам с мамой поговорить надо, — скомандовал он.
Дочь послушно убежала в комнату. Вадим сел за стол, побарабанил пальцами по клеенке и выдал:
— Нин, тут такое дело. Я сегодня залез с нашего домашнего ноута в личный кабинет лагеря. Ну, куда мы Катю отправлять собирались. И поменял данные ребенка. Вместо Кати поедет Игнат.
Нина перестала дышать. Просто забыла, как это делается. Она смотрела на мужа, на его спокойное, даже немного гордое лицо, и не могла сопоставить услышанное с реальностью.
— Что ты сделал? — сипло переспросила она.
— Да брось, только без концертов, — Вадим поморщился. — Игнату девять, он пацан, ему энергия нужна, лес, веревочные парки. А Кате всего семь, ну зачем ей этот лагерь? Девочка домашняя. Наша дочь посидит дома, племяннику путевка нужнее! Я сестре уже позвонил, она Игнату вещи собирает.
Он потянулся к тарелке с нарезанным хлебом, отломил горбушку.
— Путевку, которую я оплатила еще зимой со своей карты? — Нина опёрлась руками о столешницу. — Ради которой Катя полгода оценки исправляла? Ты просто взял и отдал ее своему племяннику?
— Опять ты про деньги! — вскинулся Вадим. — У нас семья или бухгалтерия? Жанне сейчас тяжело. Она одна тянет троих детей. Ей нужно хотя бы старшего на пару недель пристроить, чтобы выдохнуть. Мы же с Катей потом на речку съездим на выходных. Подумаешь, велика потеря.
Нина закрыла глаза. От духоты на кухне вдруг стало невыносимо тошно.
История с Жанной, младшей сестрой мужа, тянулась годами, как дурная, липкая жвачка. В свои двадцать восемь лет золовка не имела ни профессии, ни стажа работы. Зато у нее была невероятная способность находить самых никчемных кавалеров на районе и регулярно ждать прибавления.
Жанна жила с матерью, Тамарой Ильиничной, в крошечной «двушке». От нее всегда несло сладким дешевым парфюмом и едким дымным шлейфом, который тянулся за ней с балкона. Первого, Игната, она родила в девятнадцать. Отец растворился в пространстве сразу после выписки. Через три года появился Тимур. Еще через четыре — Рита.
— Мужики пошли мелкие, — вздыхала Жанна, сидя у Нины на кухне и уплетая бутерброды с икрой. — Ответственности боятся. Ну и пусть катятся. Я женщина гордая.
Гордость Жанны заканчивалась ровно там, где начинались ее финансовые потребности. А потребности росли с каждым днем.
Нина поначалу жалела золовку. Отдавала вещи, из которых вырастала Катя, привозила пакеты с гречкой, макаронами и яблоками. Но Жанна быстро поняла, что брат — это безлимитный банкомат.
— Вадик, у Тёмы комбинезон по швам пошел, — ныла она в трубку поздним вечером. — Зима на носу. Скинь тысяч семь, а? С пособий верну.
Вадим скидывал. Пособия, разумеется, испарялись в неизвестном направлении. Зато у Жанны регулярно появлялись новые ресницы объемом 3D и яркий маникюр. «Матери-одиночке тоже надо чувствовать себя человеком», — заявляла она в ответ на осторожные вопросы брата.
Проблема была в том, что Вадим стал воспринимать семью сестры как свою главную зону ответственности. Нина хорошо зарабатывала, вела бухгалтерию крупной фирмы, и незаметно для нее самой все основные расходы их семьи — коммуналка, продукты, одежда для Кати — легли на ее плечи. Зарплата Вадима уходила «на помощь девчонкам».
Точка невозврата была пройдена месяц назад.
Утром в субботу Нина собирала Катю на гимнастику. Вадим спал. Вгруг на его тумбочке зажужжал телефон. Нина машинально глянула на экран — мало ли, с работы звонят по срочному делу.
Но это был номер курьера. На заблокированном экране светилось уведомление: «Доставка из магазина
электроники. Ожидайте курьера по адресу: ул. Строителей, 14».
Это был адрес Тамары Ильиничны.
Вечером Нина прижала мужа к стенке. Вадим долго отпирался, мялся, а потом выдал, что купил Игнату на день рождения игровую приставку.
— Парню девять лет исполняется! — возмущался Вадим, размахивая руками в коридоре. — Его в школе подкалывают, он там единственный без нормальных гаджетов. Разве пацан виноват, что у него отца нет?
— А Катя виновата? — тихо спросила Нина. — Когда она просила на день рождения велосипед скоростной, ты что сказал? Что у нас запчасти на машине менять надо и денег в обрез. Я сама ей этот велосипед покупала.
— У Кати есть нормальный отец! То есть я! И ты у нее есть! — парировал муж. — У нее детство сытое. А Игнат обделенный. Ты вообще черствая стала, всё копейки высчитываешь!
После того случая они почти перестали разговаривать. Вадим обиделся. Он перешел в режим «квартиранта»: ел то, что лежало в холодильнике, смотрел телевизор и молча переводил деньги сестре, больше даже не пытаясь это скрывать.
Апофеоз наступил в минувшее воскресенье. Тамара Ильинична позвала их на чай.
В тесной кухне свекрови было не продохнуть. На плите свистел старый чайник, по телевизору надрывалось какое-то ток-шоу. Жанна сидела в халате, закинув ногу на ногу, и лениво ковыряла ложкой в банке со сгущенкой. Дети с диким визгом носились по коридору.
— В общем, родственники, сюрприз, — Жанна облизнула ложку и ухмыльнулась. — Я снова жду ребенка. На четвертом месяце уже.
Тамара Ильинична схватилась за столешницу, тяжело оседая на табурет. Вадим побледнел. Нина просто смотрела в окно на серую пятиэтажку напротив.
— Жанна... ты серьезно? — выдавил брат. — От кого в этот раз?
— Ой, Вадик, не начинай, — отмахнулась золовка. — Мужчина оказался с гнильцой. Мы не сошлись характерами. Не в этом суть. Суть в том, что от Риты ничего не осталось, я всё через интернет распродала. Надо готовиться.
Она достала из кармана халата помятый листок.
— Значит так. Коляску я уже выбрала, скину ссылку. Там трансформер, на амортизаторах, тысяч шестьдесят стоит. Кроватку возьмем с маятником. И автолюлька нужна нормальная, а не тот дешевый вариант, что в прошлый раз брали.
Нина тогда встала, молча одела Катю и уехала домой. Вадим остался «обсуждать детали».
И вот теперь он сидел на их кухне, жевал хлеб и рассказывал, как ловко распорядился чужой путевкой.
— Вадим, — голос Нины звучал подозрительно ровно. Без истерик, без надрыва. — Ты же понимаешь, что путёвка оформлена на меня? Там мои паспортные данные.
— Ну и что? — он пожал плечами. — Я в личном кабинете ФИО ребенка изменил. Привезешь Игната к автобусу, покажешь свой паспорт, скажешь, что племянник. Пропустят, куда они денутся...
Продолжение в Одноклассниках