Хозяин Славка

Люба жила с единственным сыном Славой на краю посёлка, расположенного от провинциального города в десяти километрах. Летом у них было особенно хорошо. Сосновый бор спускался к неглубокой речушке, где водилась рыба на радость мальчишкам и пенсионерам дачникам, а три улочки умещали пять десятков домов, окружённых садами, огородами и полями картошки.
Посёлок, а с ним и несколько деревень, всего около десятка, составляли небольшой колхоз, уцелевший со времени социализма, на лугах летом паслись коровушки, телята, и хозяйки в посёлке держали мелкий рогатый скот. Люба работала в колхозе бухгалтером, успевала трудиться и дома, где её ждали две козы, два десятка кур, не считая трёх кошек и собаки Дружка.
- Вот трудоголичка ненормальная, - ругал мать Славка, не желавший каждую весну торчать с лопатой в огороде, - ну ладно бы семья была семеро по лавкам, а то ведь мы с тобой двое. Ну, и куда столько копать, сажать, растить? Уму непостижимо…
- Не брюзжи, - откликалась Люба, - уже дачники приехали, будут у нас и яйца покупать, и молочко, и овощи ранние, и ягоды. Понимать должен, что на одну мою зарплату мы с тобой не выживем. И каждый год я тебе это объясняю, а ты ленишься. Погулять успеешь, день уже длинный, никуда твоя Ленка не денется.
- Да, она тоже у матери на огороде пашет. Приехала уже после учёбы, нам некогда и увидеться днём, - снова протестовал Славка, рыхля вскопанную гряду граблями.
- Ты камушки-то выбирай и в ведро сбрасывай, - напоминала мать, - не годится, когда они попадаются, расти мешают.
Слава вздыхал. «Ленка – острые коленки» - так он дразнил соседскую девчонку всё детство из-за её худобы. Теперь уже это в прошлом. Лена училась в педагогическом училище в городе, и в последние два года сильно изменилась. Округлились не только коленки. Девушка стала женственной, откуда-то появилась мягкость в движениях, ямочки на щеках стали заметнее, а глаза вроде ещё синее…
Слава уже заглядывался на подружку, не скрывая своей симпатии, а она только отшучивалась и махала на его заигрывания рукой.
Слава был старше Ленки, он уже закончил техникум, и вернулся на летние каникулы домой. Настроение было хорошим, лето он планировал поработать в колхозе, а осенью – призыв в армию. Вот только расставание с Леной было самым грустным из всех предстоящих событий, но впереди было ещё целое лето, и Слава представлял, как они будут гулять вечерами и ночами.
Любовь Николаевна после работы спешила домой. Она привыкла, что её дом был одним из самых ухоженных в посёлке, несмотря на то, что жила без мужика. Её Сергей стал жить с другой женщиной в городе, когда Славе было двенадцать лет. Сын тогда винил мать в уходе отца, считая, что своим огородом, сеном и картошкой она отвадила из семьи батю…
- Дело не в этом, сынок… - терпеливо объясняла сыну Люба, - Не так уж много у нас картошки, не больше, чем у других. Просто отец с ленцой был всегда. Не дай Бог ты в него. В селе надо трудиться, у нас усадьбы, а как же иначе? Бог ему судья, я зла не держу. Зато ты у меня есть.
Люба много трудилась дома, и была строга к сыну, и просила помощи, когда он приезжал из города с учёбы.
А теперь, когда май почти заканчивался, и всё было посажено, стало Любе плохо в один из вечеров, даже пришлось вызвать Скорую.
Медработники сделали ей кардиограмму сердца и велели ехать в больницу, подозревая инфаркт. Слава так испугался, что сам побледнел, а Люба слабым голосом только просила его смотреть за скотом, и жаловалась, что подвела сына…
Любу увезли в городскую больницу. Соседка взяла к себе коз с козлятами, и велела Славе не раскисать, и кормить всех остальных птиц и кошек с собакой.
- Да что им доспеется? – растерянно махал рукой Слава в сторону двора, - а вот маму как лечить будут? Что с ней? И что мне делать?
На следующее утро рано пришла Лена, накормила животных, и обняла Славу, сидящего на крылечке дома.
- Ты поезжай в больницу, узнай: что и как, поговори с врачами, денег возьми, мало ли, на лекарства вдруг понадобятся, и приезжай обратно. А я пока обед приготовлю, - девушка нагнулась к нему, и её неожиданный поцелуй отпечатался нежным теплом на щеке Славки.
Парень словно очнулся. Он оделся, сел на мотоцикл, и помчался в город. Всю дорогу он думал и матери, о том, как внезапно случилось это несчастье, и как может вмиг перемениться жизнь, судьба человека, и что без матери он, Славка, никак не представляет себе дальнейшую жизнь, и получается так, что он думал, что она вечная, а она, оказывается, тоже может сломаться, и вот так стать инвалидом, или чего ещё хуже…
Он ехал в город по просёлочной дороге, аккуратно объезжая ямки, и чувствовал, что по щекам текут слёзы, и только вздыхал время от времени, и просил Бога про себя, чтобы мать поправилась…
В больнице к матери не пустили, а медсестра сказала, что беспокоить её пока нельзя, но с ней всё в порядке, она принимает лечение, на контроле.
- Так что с ней, какой диагноз поставили? – заволновался Слава.
- Пред инфарктное состояние. Слабое сердце у неё. Надо обязательно обследоваться и полечиться, - ответил врач, - а вы звоните, сейчас мы к ней не пускаем, а через пару дней, возможно, ненадолго увидитесь, но волноваться ей нельзя.
Слава ещё немного постоял в коридоре, записал телефон отделения и вернулся в посёлок.
Там его ждала Лена. Дома был порядок. Пахло обедом, на столе лежали приборы.
- Ты ешь, тут тебе на три дня хватит, а я пошла, - сказала девушка, узнав сначала о визите в больницу.
- Это хорошо, что не инфаркт, а только первая ласточка, - она погладила Славку по плечу, - надо беречь родителей. Одни они у нас.
- Ты бы поела со мной, Лен… - Слава задержал её руку в своей.
- Нет, некогда. Ты уж сам. Будь мужиком и хозяином. Я вечерком на чай загляну, а лучше ты к нам приходи. У нас народ, поговорим, не сиди тут один. Занимай себя делами. А вечером мы позвоним в больницу ещё разок, - она улыбнулась и ушла.
Слава, ободрённый её вниманием и лаской, до сих пор не виданной от неё, вздохнул, и быстро поев, пошёл в огород. Он по-хозяйски прошёлся всюду, соображая что надо сделать к выздоровлению матери, и заметил, что вслед за ним идут кошки точно так же, как они всегда ходят за мамой, когда она работает в саду.
- Ах, вы, помощницы… - прошептал парень, и взялся за лопату, - я ещё палисадник не докопал, что она просила накануне. Надо сделать. Вернётся, а тут всё в порядке. Так-то…
Он копал до тех пор, пока весь палисад не стал чистым от сорняков, а клумбы приняли приличный вид. Славка порыхлил под многолетниками, посыпал золой под кустами пионов, как это всегда делала мама.
На следующий день он сделал под пионами подставки, а также и в саду под кустами смородины тоже появились подпорки из старых, но ещё крепких досок. Соседки то и дело заглядывали к Славе, приглашая его на обед, но парень отказывался, говоря, что своей еды полон холодильник.
Он привёл даже своих коз обратно в свой двор, так как они волновались у соседки.
- Как же ты с ними, Славушка? – спросила баба Дуня, - я могу и подоить…
- Нет, я сам. В случае чего Ленка подоит. Сами, спасибо. У вас своего скота полно, а возраст тоже немолодой, - отозвался Слава.
Теперь он кормил и выпускал в вольер коз, сам и доил, благо мать ещё раньше его научила, когда он учился в школе, а она вдруг тогда заболела гриппом, да с высокой температурой. С тех пор Слава мог подоить и козу, и корову: тоже приходилось доить на ферме, когда там была авария с отключением электричества, то ходили все с соседями – помогать.
Лена приходила каждый день готовить, но всё превращалось у них в игру: смеялись, вместе чистили картошку, закладывали в щи овощи, и пробовали потом как вышло их блюдо.
Слава через день ездил к матери. Его уже пускали к ней ненадолго, и она с вниманием и улыбкой слушала рассказы о доме, а том, как они с Леной хозяйничают, и какие козы хитрые, а куры прожорливые.
- Знаю я про них всё, - улыбалась Люба, - а вот ты мне открылся с другой стороны, сынок… И так я рада, что ты в меня пошёл, управляешься, и настоящим хозяином стал. Вот и хорошо. Вот тебе проверка… А я скоро поправлюсь, не волнуйся. Вот только по-новому мне жить теперь надо.
- Верно, поменьше работать, и побольше отдыхать, - поддержал сын, - а я буду наблюдать за тобой, правда, только до осени. А там – армия.
- Ничего, у тебя тут соглядатай хороший остаётся, это Лена. Она тебе будет докладывать всё и о себе, и обо мне. Верно? – улыбнулась мама.
Славка улыбнулся и кивнул. По его довольному выражению лица мать поняла, что с Леной у сына всё в порядке.
- Вы там хозяйничайте осторожнее только. Детей не наделайте раньше времени… Тебе служить год, а ей доучиваться надо… - попросила она, - а я скоро вернусь в строй. Спасибо тебе, мой родной.
К выписке матери из больницы Лена со Славой навели порядок в доме. Кроме того, в саду было всё полито и гряды прополоты. Особенно постаралась Лена, а Слава вычистил у коз, убрался даже в кладовой и в мастерской.
Когда Любовь Николаевна вернулась, то не заходя в дом, сразу же пошла к животным, а оттуда в огород. Изумление отражалось в её взгляде, и она то и дело вытирала мокрые глаза.
- Э, нет… Так мы не договаривались, мам, - забеспокоился Славка, - а ну, давай в дом, в постель. Ещё не хватало твоих слёз…
- Так слёзы слезам рознь, Славушка, - вздохнула мать, - а это – от радости. И лежать мне уже не надо. Умеренные нагрузки.
- Но ты учти, что на следующий год немного убавим грядок, чтобы снова тебе так не переработаться, как нынче, - настаивал Слава.
Всё было замечено Любой: и подставки под кусты, которые она так давно просила у сына, и чистота во дворе, и порядок в доме, и даже вкусный обед в исполнении Лены.
По очереди заглядывали соседки, посматривая на Любу, и желая ей окончательного выздоровления. Она привезла несколько пачек лекарств, которые ещё надо было пропить для поддержания сердца и профилактики.
- Дааа, сынок. Вот и дожила я до тех пор, когда ты стал взрослым, - улыбалась Люба, когда они сели обедать.
- Ловлю на слове. И теперь домом руковожу я. И чтобы меня слушалась, - сказал сын, - что надо сделать – говори заранее, и больших трудовых планов не строй, а только самое необходимое, и в меру.
Так они и условились. Слава стал самостоятельно планировать свои домашние дела и находил время и для отдыха, и для встреч с Леной. Они уже не могли не видеться, не встречаться каждый день, и старались даже трудиться вместе. Два месяца Слава работал на грузовике в колхозе, а осенью уже готовился уезжать на службу.
Провожали его всей улицей, а Лена стояла рядом и держала его за руку.
- Ты только пиши. Звонить неудобно. А вот письма я буду перечитывать. Ладно? – просил Славка, заглядывая своей любимой в глаза.
- Как скажешь, мой командир, - отвечала тихо Лена, - буду писать, и ждать, и любить…
Соседки-старушки с умилением смотрели на парочку и вздыхали.
- Это ничего, что уедет. Всего-то один год. Оглянуться не успеешь, а он тут как тут, - говорили они Лене, когда Слава уже отъезжал на машине в город.
А она всё равно уже ревела. Теперь можно. Теперь он не видит. А при нём было нельзя.
- Вот в наше время четыре года парни служили в морфлоте, а на суше – три, - продолжали вспоминать бабушки, - Тогда было ждать куда дольше, тяжелее… А нынче – ерунда. Ты к свадьбе пока готовишься, а жених твой и вернётся. Тогда и будем все гулять.
Люба тоже старалась не волноваться. Теперь она осталась одна. И кроме неё нет ей помощи в доме. Но тут подошла Лена, и так тепло обняла Любовь Николаевну, что та улыбнулась ей как дочери.
- Мы ведь вместе его будем ждать, так? – спросила Люба у девушки.
Люба тоже старалась не волноваться. Теперь она осталась одна. И кроме неё нет ей помощи в доме. Но тут подошла Лена, и так тепло обняла Любовь Николаевну, что та улыбнулась ей как дочери.
- Обязательно, - прошептала Лена, - и всё у нас и у него будет хорошо. Вот увидите.
И полетели письма, как только стал известен адрес солдата, и посыпались нежные стихи, откровения, новости, рассказы о жизни, и о своих маленьких делах и планах. Читал Славка письма от невесты, и будто окунался в жизнь их посёлка, будто и не уезжал из дома, так было хорошо на душе.
Писал он не так часто, как Лена, и отвечал сразу двоим. В одном письме умещал всю нежность к невесте, и заботу о матери. Так и читали они два листка. Один – общие новости, и обращения к маме, а второй листок – только для Лены, который девушка читала в одиночестве, потому что там было очень личное и любовное.
И писали ответ они также: в один конверт клали два листочка, где мелким почерком умещалась вся любовь к Славке, ласкающая его при каждом прочтении и поддерживающая его больше всяких наставлений командиров, друзей. Словно добрая молитва - слова от мамы, и каждый раз признания в любви – от невесты…
Вернувшись из армии, Слава сделал Лене предложение руки и сердца, которого казалось, ждал весь посёлок. И праздновали всем миром, и радовались, что решила молодая семья не уезжать в город, а осталась тут, на своей земле.
- Куда же нам от своей усадьбы уезжать? – говорил Слава на свадьбе, - тут наши корни, наши родители, наша судьба.
Он смотрел на маму, и видел одобрение в её глазах, сравнимое со счастьем. Такие же глаза были и у Лены. А чего ещё надо парню?
Автор : Елена Шаломонова