Валенки – это лекарство, одетое на ноги.                 Русская поговорка.                 Валенки – чисто русское изобретение, завоевавшее весь холодный  мир. В нашем суровом климате без такой обуви нельзя. Сам я всю жизнь зимой ходил в валенках – в садик постоянно, в школу  в младших классах, зато на огород, в лес, на рыбалку и гулять вечером у дома – только в валенках. В деревне у бабушки зимой как утром сунем ноги в  валенки, так и не снимаем до вечера. Дома  пол холодный и по ногам дует,  потому что дверь всё время открывается: туда-сюда ходим, а тепло от печки вверх поднимается. Иногда даже на станцию дед или бабушка привозили нам валенки, когда встречали с поезда. Ботинки снимем, сунем ноги в валенки, в сено на сани  усядемся, накроемся старыми пальто (или одеялами) и пять километров до деревни спим под скрип полозьев. Поезд приходил в час ночи, да иногда ещё и опаздывал почти на час. Самое сонное время для молодых. Так же и уезжали – до поезда в валенках, в вокзале переобуемся в городские ботинки, валенки в мешок и в сани – до следующего приезда.                 Валенки у деда всегда на печке лежали с запасом. Сам он носил на ферму старые, а для  нас, приезжих городских,  берёг поновее. Валенки катал в нашей деревне хороший товарищ деда – Иван Корзёнков. Жил он в 1960-е годы на прогоне рядом с Вахромеевыми. Сзади его дома был Башилов пруд, на берегу которого стояла баня, где  и  появлялись на свет валенки. Я один раз заходил туда посмотреть, и мне не понравилось:  сыро, грязно, запах кислый, кругом деревяшки разные – колодки, молотки, чесалки. Шерсть  замачивалась на улице в корытах и в больших чанах, в которых на ферме зимой греют воду телятам и коровам. Сам Иван тоже был вечно какой-то прокопченный и грязный. Ходил всегда в фуфайке и валенках. Зато специалист был отменный, лучше его валенок не было – со всех деревень  шли заказы. Желающих было много и всем он не успевал сделать (валенки катали, как говорили тогда). Я помню, как к деду приходили родственники и просили  поговорить с другом Ваней,  чтобы им побыстрее сделал, без очереди. Многие отсылали  эти валенки  детям и внукам в  города, потому что магазинные были ужасного качества и не грели в морозы.                 Жена  Корзёнкова, по прозвищу  Катаруха,  была  неряшливой  толстой старухой, ходившей вечно в синих халатах и чёрных передниках. (Да тогда почти все так ходили в деревне. Даже моя бабушка. В праздники она вместо тёмного платка одевала на голову белый, а старый фартук меняла на новый. На всех  чёрно-белых фото тех лет это хорошо видно.) Дети их выросли и уехали в город. После того, как Корзёнков умер, валенки   стали заказывать в  других  деревнях.  Никто его ремесло  не захотел продолжить. У бабушки в 1960-е года было 10-15 овец с ягнятами каждое лето. Рано утром она их выгоняла в стадо, когда все ещё спали. Зато вечером мы помогали ловить этих глупых животных, чтобы они не пробежали мимо. Бабушка приманивала их чёрным хлебом (и криком “Мани-мани-мани!”), а мы загоняли в проулок и  на двор. Редко, но бывало, что овцы пробегали мимо. Особенно молодые. Приходилось идти на другой конец деревни и оттуда гнать  их  домой. У разных хозяек овцы были помечены по-разному: кто привязывал цветные ленточки на шею, кто выстригал на спине шерсть и мазал зелёнкой или другой краской. Иначе не отличишь – они все как под копирку сделаны.  Баранов различали по рогам. (Так же и белых кур метили – зелёнкой или краской. Дома стояли рядом, и глупые куры бежали на крик хозяйки всей толпой – и свои и чужие. А петух только рад был чужим дурочкам.)                 Весной и осенью мы помогали бабушке стричь овец. Несколько штук она оставляла на дворе, не выпускала в стадо. Мы снимали и клали на землю ворота  – с них шерсть легче собирать и овца не замёрзнет. Иногда маленьких стригли на телеге, стоявшей у деда тут же в проулке. Ловили овцу за шею, валили на бок, связывали ей все четыре ноги вместе, чтобы не брыкалась и держали. А бабушка стригла специальными большими ножницами. Шерсть сваливалась длинными большими лентами. Потом её складывали в плетюхи (большие корзины)  или в мешки. Если овца не лежала спокойно и дёргалась, бабушка могла  её слегка порезать или даже оттяпать кусок кожи. Для этого заранее готовили банку с йодом и связку куриных перьев – тут же мазали рану. Я пробовал  немного стричь овец, но получалось плохо – ножницы были тугие, концы у них острые, втыкались, овца дёргалась от боли. Овцы  чувствовали неопытную руку и начинали нервничать. А бабушка во время стрижки всё время беззлобно покрикивала на них, они узнавали голос хозяйки, которая их кормит, успокаивались и  лежали смирно. Да и видели они её, глаза мы им не завязывали. Шерсть потом несли валяльщику или в приёмный пункт колхоза. Мешки с шерстью  взвешивали безменом.                    Зимой по снегу ходили в валенках без галош. Когда гости входили в дом, они на крыльце просто веником-голиком сметали снег с валенок и шли дальше. Валенки не снимали. А когда было сыро и грязно – на валенки одевали  галоши. Тогда,  приходя в гости, снимали или галоши или валенки полностью.   На ночь валенки клали на печь сушиться,  чтобы утром одеть тёплые. Деревенские мужики ходили в валенках почти до самого лета. Очень удобная обувь. А старики даже летом выходили под вечер посидеть  на лавочке в валенках. Кровь их уже  не  грела. Иногда у старых валенок отрезали голенища и получались домашние  тёплые  тапочки.                 Было несколько умельцев в деревне, которые подшивали подошвы на валенки. Одним из них был племянник деда Володя Фёдоров, живший от нас через две избы. Уже после смерти деда я был свидетелем, как за подшитые  Володей валенки ему дали корзину куриных  яиц. Валенки были двоюродной сестры деда, с родственников деньги  брать было неудобно, а яйцами в самый раз. Жена Володи уже умерла, две дочки уехали в город и жил он бобылём, из всего хозяйства держал только кошку от мышей.                 Когда мы, три внука, приезжали к деду рубить дрова поздней осенью, то частенько уже лежал снег на полях. Дед специально готовил  нам три пары валенок и в них мы бегали по лесу по колено в снегу. Ноги никогда не мёрзли,  и я не помню, чтобы кто-то  простудился и заболел. Для нас такие поездки были очередным весёлым приключением в череде скучных  городских  буден. К тому же, братьев всегда ждал сорокалитровый бидон коричневого самодельного бабушкиного пива из свёклы и хмеля. А  я любил попариться  после трудов  праведных  в бане соседа, а потом попить чаю  со свежим деревенским  мёдом.                 Лет десять подряд я  перед Новым годом работал Дедом Морозом в СМУ-5 – развозил по квартирам подарки детям наших работников. В комплект одежды Деда Мороза  обязательно входили валенки, которые мне выдавали на складе. Иначе образ был бы не совсем сказочный. А валенки сразу наводили детей на мысль, что дедушка приехал из далёкого леса, где в ботиночках по сугробам не походишь. Тем более, что и текст я произносил соответствующий – месяц ехал, сквозь бураны и метели, чуть не замёрз в лесу, от волков еле отбился, но  мешок с подарками сохранил – подходите, дети, выбирайте, какой вам нравится, но сначала расскажите стишок или сказку. К обеим своим дочкам приезжал в таком же наряде, да ещё со Снегурочкой. Но они узнавали меня по глазам и по голосу.  (Как в стихах – а глаза-то папины.) Знаменитая песня  “Валенки” в начале ХХ века была шуточной плясовой цыганской.  Лидия Андреевна Русланова сделала её русской народной.                 Валенки – один из национальных символов России, наряду с матрёшкой, водкой, щами, шапкой-ушанкой и берёзкой. Впервые валенки стали делать в Нижегородской губернии. © Copyright: Александр Воронин-Филолог, 2015