В детстве я никогда не мёрз.
Вообще никогда. Особым видом непонятного сегодня кайфа было придти в школу без куртки зимой. Мой одноклассник Андрей так и делал, ему повезло, он жил через забор со школой.
Мне, живущему в нескольких кварталах, мама ни за что бы этого не разрешила. Но зато можно было расстегнуться. Это тоже было круто.
Мне не было холодно. Даже в январе. Долгая дорога со школы домой с одноклассниками сопровождалась беготней, игрой в снежки, падениями в сугроб. И было абсолютно не холодно.
Даже если кто-то засовывал комок снега за шиворот, я просто орал, смеялся, да что там, все смеялись, а потом я уже бежал за "обидчиком", пытаясь запихать снег ему.
И никто-никто, абсолютно никто не мёрз. Я не помню, чтобы надевал в школу свитер даже в лютые морозы. Школьный полушерстяной пиджак с шевроном на рукаве, сверху пальто. Во и всё.
Не было термобелья, не было комбинезонов на пуху. Максимум, что было, это треники с "педалями" под школьные брюки. И я не мёрз.
А потом детство кончилось, я вырос. Это произошло очень просто. Однажды я вышел на улицу поздней осенью, поёжился, сказал:
— Ну и холодина...
А потом застегнул молнию куртки до подбородка и пошёл по своим делам. А детство разочарованно вздохнуло и пошло в другую сторону.
Теплых вам дней, не мёрзните...!!!
Александр Гутин
Комментарии 7
Иван Суриков
ДетствоВот моя деревня:
Вот мой дом родной;
Вот качусь я в санках
По горе крутой;
Вот свернулись санки,
И я на бок — хлоп!
Кубарем качуся
Под гору, в сугроб.
И друзья-мальчишки,
Стоя надо мной,
Весело хохочут
Над моей бедой.
Всё лицо и руки
Залепил мне снег…
Мне в сугробе горе,
А ребятам смех!
Но меж тем уж село
Солнышко давно;
Поднялася вьюга,
На небе темно.
Весь ты перезябнешь, —
Руки не согнёшь, —
И домой тихонько,
Нехотя бредёшь.
Ветхую шубёнку
Скинешь с плеч долой;
Заберёшься на печь
К бабушке седой.
И сидишь, ни слова…
Тихо всё кругом;
Только слышишь: воет
Вьюга за окном.
В уголке, согнувшись,
Лапти дед плетёт;
Матушка за прялкой
Молча лён прядёт.
Избу освещает
Огонёк светца;
Зимний вечер длится,
Длится без конца…
И начну у бабки
Сказки я просить;
И начнёт мне бабка
Сказку говорить:
Как Иван-царевич
...ЕщёПтицу-жар поймал,
Как ему невест
Иван Суриков
ДетствоВот моя деревня:
Вот мой дом родной;
Вот качусь я в санках
По горе крутой;
Вот свернулись санки,
И я на бок — хлоп!
Кубарем качуся
Под гору, в сугроб.
И друзья-мальчишки,
Стоя надо мной,
Весело хохочут
Над моей бедой.
Всё лицо и руки
Залепил мне снег…
Мне в сугробе горе,
А ребятам смех!
Но меж тем уж село
Солнышко давно;
Поднялася вьюга,
На небе темно.
Весь ты перезябнешь, —
Руки не согнёшь, —
И домой тихонько,
Нехотя бредёшь.
Ветхую шубёнку
Скинешь с плеч долой;
Заберёшься на печь
К бабушке седой.
И сидишь, ни слова…
Тихо всё кругом;
Только слышишь: воет
Вьюга за окном.
В уголке, согнувшись,
Лапти дед плетёт;
Матушка за прялкой
Молча лён прядёт.
Избу освещает
Огонёк светца;
Зимний вечер длится,
Длится без конца…
И начну у бабки
Сказки я просить;
И начнёт мне бабка
Сказку говорить:
Как Иван-царевич
Птицу-жар поймал,
Как ему невесту
Серый волк достал.
Слушаю я сказку —
Сердце так и мрёт;
А в трубе сердито
Ветер злой поёт.
Я прижмусь к старушке…
Тихо речь журчит,
И глаза мне крепко
Сладкий сон смежит.
И во сне мне снятся
Чудные края.
И Иван-царевич —
Это будто я.
Вот передо мною
Чудный сад цветёт;
В том саду большое
Дерево растёт.
Золотая клетка
На сучке висит;
В этой клетке птица
Точно жар горит;
Прыгает в той клетке,
Весело поёт,
Ярким, чудным светом
Сад весь обдаёт.
Вот я к ней подкрался
И за клетку — хвать!
И хотел из сада
С птицею бежать.
Но не тут-то было!
Поднялся шум-звон;
Набежала стража
В сад со всех сторон.
Руки мне скрутили
И ведут меня…
И, дрожа от страха,
Просыпаюсь я.
Уж в избу, в окошко,
Солнышко глядит;
Пред иконой бабка
Молится, стоит.
Весело текли вы,
Детские года!
Вас не омрачали
Горе и беда.