БЫЛО ЭТО, БЫЛО...

Дед Фрол сидел за столом, в своей маленькой комнатушке своего маленького дома и писал.
Перед ним лежала тетрадь в клетку и остро заточенный карандаш.
«Хочу высказаться, - написал он первые слова и дальше добавил - людям скажу, так осмеют, а листочки, они стерпят».
Он заточил снова карандаш, вздохнул и продолжил с новой строки.
Толи я блажу, толи душа моя такая, только вот когда я был лесником, то однажды, зимой, проверяя капканы на зайца, я обнаружил в одном из них Лисицу.
И что вы думаете?
Лежит она и лижет свою зажатую лапу, и поскуливает так, как тихо голосит, ну, как баба, да и только.
И слёзы застыли в её глазах. Что я мог поделать-убить? Да не поднялось даже ружьё, а сердце, от жалости заколотилось так что подумал: «Помру и всё тут».
Кое-как унял я его, освободил лапу лисы, прежде перевязав ей пасть платком, чтобы не тяпнула, положил на сани и пошёл домой. Качу их и оглядываюсь на бедолагу, а та лежит и в глаза мне смотрит. А они, понимаете, как у человека, ни злости, ни отчаяния.
Вот и приехав в избушку, положил её в загончик, налил ей харчей, хлебца положил и смотрю.
А она попила водицы и стала больную лапу снова лизать, вот как собака, иль кошка.
Потом глянула на меня с благодарностью и заснула на сене.
Так вот и осталась она у меня жить, лапа вскоре зажила, Рыжка（так я её назвал）освоилась и стала проситься на волю.
Отпустил я её, открыв загон, а она не уходит в лес. Походит вокруг избы и снова в загон.
Потом стала и в лес со мной бегать. Я на лыжах, а она то рядом находится, а то убежит. А я думаю: «Ну, пропала».
Глядь, а она уже у дома сидит и ждёт. Ну, как собака и всё, такая же преданная была. А после и домой стала заходить, только на порог ступит и обратно, как понимала – негоже ей, в дому-то.
И вот однажды, по весне, пошли мы опять же в лес, а в это время, кабаны гуляют, и надо бы ружьё взять, а я, как на грех, его забыл. И только вспомнил, когда услышал шорох веток и их, кабанье хрюканье.
Ушла земля у меня из-под ног от страха и только что крикнул я:
- Рыжка...
Как слышу, бежит моя лисица, тявкает, как собака, и так зло, что я даже испугался - она ли? Так вот и встала она меж мной и кабаном, стоит-шерсть дыбом.
Схватились они, моя Рыжка защищала меня, как могла да... Да только пораненный кабан убежал, а она осталась ...лежать на снегу.
Мужик я, мужик, а слёзы брызнули как у бабы... Подхватил я её на руки и понёс домой.
Шёл и разговаривал с ней:
- Крепись, Рыжка, где наша не пропадала, я вылечу, ты только дай дойти, дай...
Только пискнула она в последний раз и обвисла у меня на руках.
...Карандаш сломался, дед Фрол, вытер глаза и зашумел на себя -«Уж сколько годов прошло, седая твоя голова, пора и забыть, ведь животина вроде. А душа не отпускает...
Он скомкал исписанные страницы и бросил их в печь. А потом, вздохнув, сам себе добавил - знать душа живая, коль так помнится, плачется.
（Рассказ-миниатюра, по картине-инет.）