Зелёная книга

На этом снимке, сделанном 15 августа 1996 года, запечатлен один из самых сложных и драматичных моментов современной российской истории. В те дни в Чечне шли переговоры о прекращении огня, которые позже привели к подписанию Хасавюртовских соглашений. Безопасность секретаря Совета безопасности РФ Александра Лебедя во время его визитов в мятежную республику обеспечивала элита — бойцы 45-го отдельного гвардейского полка специального назначения ВДВ. На переднем плане с пулеметом ПКМ — легендарный для полка человек, прапорщик Игорь Сальников, которого друзья и сослуживцы называли просто Гошей. Игорь Сальников начинал свой путь в десантуре со срочной службы в знаменитой 76-й гвардейской воздушно-десантной дивизии в Пскове. Именно там его заметил Вадим Паньков (ныне Герой России, полковник). Паньков, обладавший чутьем на настоящих бойцов, «переманил» талантливого десантника в только что сформированный 45-й полк спецназа, базировавшийся в подмосковных Сокольниках и Кубинке. Сальников быстро ста

Лето 1996 года вошло в историю современной России кровью многих достойных офицеров и солдат. 6 августа боевики предприняли массированный штурм Грозного. В этот день на улицах города развернулись ожесточенные бои, одним из эпицентров которых стало здание Управления по борьбе с организованной преступностью (УБОП) при МВД Чеченской Республики. Именно там принял свой последний, бессмертный бой Евгений Петрович Шнитников (1953–1996) — капитан милиции, начальник разведывательного отделения нижегородского СОБРа. Евгений Шнитников не был новичком на войне. К августу 1996 года за его плечами был колоссальный боевой и жизненный опыт. Срочную службу он проходил в пограничных войсках, а затем прочно связал свою жизнь с органами внутренних дел. Евгений Петрович прошел через горнило войны в Афганистане, где находился в командировках в 1982 и 1983–1984 годах, и заслужил свои первые боевые награды. В 90-е годы, когда полыхал Северный Кавказ, он трижды отправлялся в служебные командировки в Чечню. Это

Война обошлась нам настолько дорого, что через поколения память о ней все-таки теплится. Эти воспоминания, эта боль… У нас ведь погибло больше, чем у кого-либо. Воевали с желанием победить любой ценой. Вплоть до приказа номер 227, более известного как "Ни шагу назад!". Раны слишком глубокие у народа, они долго зарастают. Но, к сожалению, появляется и другая тенденция. Что, мол, война, да когда это было… Все подвергается сомнению. Мол, и победили-то мы благодаря американцам. Но это не так. Мы бы все равно разбили немца, пусть и где-нибудь под Уралом. Обидно, что нация, потерявшая несколько поколений, так легко это забывает. Молодежи надо рассказывать об этом. Говорить о том, что есть такое место, которое называется Родина. Место, где ты должен быть. Мы народ-то такой — либо раздадим все на свете, либо задушим за копейку. Если мы забудем о страшных годах войны, это будет непоправимо. Нельзя этого допустить. Патриотизм — слово пусть корявое и сучкастое, но очень важное. Надо чтить свои ко

На этом уникальном историческом снимке, сделанном в первые, самые тревожные дни июня 1941 года, запечатлены добровольцы Литературного института имени А. М. Горького. Вчерашние студенты, поэты, критики и прозаики сменили аудитории на строй и стали бойцами истребительного батальона. Такие батальоны формировались в Москве повсеместно для борьбы с вражескими диверсантами, парашютистами и поддержания порядка в городе, а позже многие из их бойцов влились в ряды столичного народного ополчения. Далеко не всем суждено было вернуться с фронта к своим недописанным книгам. Слева, второй во втором ряду, — совсем молодой доброволец, будущий выдающийся писатель, историк и общественный деятель Сергей Сергеевич Смирнов (1915–1976). Именно ему суждено было вернуть Родине правду об одном из величайших подвигов Великой Отечественной войны и стать автором легендарной книги «Брестская крепость». К началу войны Сергей Смирнов уже имел за плечами жизненный опыт: он учился в Московском энергетическом институт

Мария Дмитриевна Влайкова — выдающийся военный врач, чья судьба стала отражением трагедии и героизма первых месяцев Сталинградской битвы. Будучи хирургом 153-го отдельного медико-санитарного батальона (ОМСБ) в составе 192-й стрелковой дивизии, она приняла на себя один из самых страшных ударов летней кампании 1942 года. В июле 1942 года 192-я стрелковая дивизия (входившая в состав 62-й армии) вела тяжелейшие оборонительные бои на дальних подступах к Сталинграду. Немецкие моторизованные части рвались к Волге. В этих условиях медико-санитарные батальоны работали на пределе возможностей, находясь в непосредственной близости от передовой и постоянно принимая сотни тяжелораненых бойцов. Кульминацией испытаний для медсанбата стало 24 июля 1942 года. В этот день противник неожиданно прорвал оборону и вышел прямо к хутору Оськинский, где у высоты были развернуты операционные и госпитальные палатки 153-го ОМСБ. Сама Мария Дмитриевна вспоминала этот страшный день так: «В тот день было очень много

Вручение оружия жителям Ленинградской области, вступающим в ряды легендарной 5-й Ленинградской партизанской бригады Момент вручения оружия вчерашним мирным жителям, вступающим в ряды партизан, стал одним из главных символов народного сопротивления на Северо-Западе. Уникальные моменты принятия присяги новобранцами, получающими в руки винтовки и автоматы, навсегда остались в истории благодаря знаменитому фотокорреспонденту ЛенТАСС Василию Капустину, который провел в тылу врага вместе с бригадой многие месяцы. 5-я Ленинградская партизанская бригада родилась непосредственно в огне сражений. Она была сформирована в начале 1943 года (официально в феврале) в глубоком тылу противника, в деревне Ровняк. Ленинградский штаб партизанского движения возлагал на новое соединение огромные надежды. Первоначально ядро бригады составили всего два небольших, но закаленных в боях партизанских отряда (66-й и 86-й). Возглавил соединение опытный командир, в прошлом пограничник Константин Дионисьевич Карицкий

На этой фотографии, сделанной кем-то из жителей Грайворона, горит автомобиль, в котором находилась молодая женщина, погибшая от удара дрона ВСУ. Красивая, светлая душа, она любила, строила планы, жила с верой в лучшее. А теперь её нет... Как нет с нами сотен других мирных жителей Белгородчины, вошедших в этот бесконечный список потерь. Приграничье умывается кровью. Грайворонский район умывается кровью - особенно сейчас, когда вражеские дроны утюжат Грайворон и ближайшие сёла, устраивая сафари на людей каждые полчаса. Кто-то говорит, что всё это стало "привычно". Но разве можно к такому привыкнуть? Можно ли привыкнуть, что теперь для огромного количества людей выход на работу или в магазин превратился в квест на выживание? Что ВСУ планомерно уничтожают автомобили, перекрывают пути в город, превращая их в "дороги смерти". Что улицы, усеянные гильзами после работы бойцов теробороны (низкий поклон им за совершаемый подвиг и защиту неба!), опустели, а сводка о новых погибших больше не удивл

Колокол в деревне молчал с сорок первого года. Его не разбили, не увезли — просто сняли и положили на землю за алтарём, чтобы не звонил, не собирал людей и не напоминал о прежней жизни. Колокол лежал на боку, в траве, ржавел под дождями, и казалось, что время для него остановилось. Степан Козлов ушёл на фронт из этой деревни в июле, когда пыль на дороге ещё не успела осесть после мобилизации. Вернулся только осенью сорок четвёртого — с перевязанным плечом и хромотой, которую так и не удалось до конца вылечить. Комиссовали после второго ранения, сказали: «Достаточно с тебя». Он не спорил. Устал. Деревня встретила его без объятий и песен. Люди были рады, но радость стала сдержанной — слишком многих не дождались. В оккупацию здесь не стреляли каждый день, но жили под постоянным страхом: староста, облавы, угон молодёжи в Германию. Степан слушал рассказы и понимал, что фронт был честнее. Там враг виден. Здесь — нет. На третий день после возвращения бывший красноармеец пошёл к церкви. Не мол

Осенью 1941 года, когда фронт катился на восток, на оккупированных территориях началась другая война — тихая, бытовая, без танков и артиллерии. Немцам нужно было управлять деревнями и городками, где не хватало собственных людей. Уже в октябре в сводках Совинформбюро прозвучала информация о создании «местных администраций» — с опорой на тех, кто готов был сотрудничать. 6 ноября 1941 года по приказу Генрих Гиммлер были официально оформлены подразделения вспомогательной полиции — Schutzmannschaft. В народе их называли просто «полицаи». Формально это были местные жители, подчинённые немецкому командованию. Причины были разными, и их нельзя свести к одной формуле. Во-первых, часть людей действительно шла добровольно — из идейной вражды к советской власти. Это были бывшие репрессированные, раскулаченные, родственники осуждённых, а также те, кто видел в приходе немцев возможность реванша. Во-вторых, были уголовники и люди с криминальным прошлым. Немцы охотно использовали таких — они зависели