МОРДА ГАИШНАЯ Давно это было, когда я еще жил в Казахстане. Сижу я как-то вечером дома, пью чай, никого не трогаю. И тут звонок в дверь. Пошел открывать, а на пороге мой односельчанин, Васька Жуйков. Морда печальная, в каждой руке по огнетушителю с цифрами 777 на этикетках. Зашел, ноги вытер о коврик и говорит: - Можно? - Заходи, - говорю, - коль приперся. Да еще с двумя огнетушителями! Ну, прошли мы на кухню. Из шкафа стакан для Васьки достал, из своего чай вылил. Васька портвейн разлил, мы молча выпили, закусили жареным хеком – с ужина остался. Потом Васька говорит: - Знаешь, че я к тебе пришел? - Не знаю, - говорю. – И знать бы не хотел. Чую, нагрузить меня хочешь! - Ага! – соглашается Василий. – У меня права отобрали. И снова вино разливает. Ну, выпили мы, снова заели хеком. - Поможешь ? – утерев жирные губы, спрашивает Жуйков. Теперь пару слов, почему он приперся именно ко мне. Я уже два года, как работал в местной районной газете. После армии начал сочинять рассказики, некоторые отправил в районку. А их взяли и напечатали. А через полгода вообще пригласили в редакцию – не хватало у них кадров. Ну, я подумал и согласился. Во-первых, недалеко от дома – всего двадцать пять километров. Во-вторых, зарплату дали побольше, чем я получал сварным в той самой тракторной бригаде, которую и обслуживал на своем газончике-«техничке» Васька. Когда в газете стали появляться материалы за моей подписью, в том числе и критические, мои земляки стали думать, что я стал большим человеком. И время от времени обращались ко мне с различными просьбами – главным образом, чтобы я пропесочил кого-нибудь или, наоборот, похвалил. Ну, я когда мог, помогал, конечно. Вот и Васька Жуйков приперся не просто так, чтобы по-дружески распить этот его вонючий портвейн. - Права у меня сегодня отобрали, - расстроенно шмыгнул Васька своим носом-картошкой. - За что? - Ну, встал под знак, - нехотя сказал Васька и снова потянулся к бутылке. - И только-то? – с подозрением уставился я на него. – За это права, по-моему, не отбирают. - Ну и это… - засмущался Василий. – Выпивший я был, вот. - Ого! – присвистнул я. – Это осложняет дело. Ну и на фига ты жрал за рулем? - Да как-то само по себе получилось, - попытался найти оправдание своему греху Жуйков. – Заехал пообедать в столовку, а там наши, деревенские сидят... Яшка Панкратов да Вовка Кубышев, котлеты и водку жрут, пошли бы они на фиг! Ну и уговорили меня на третьего в их компании… - Ну и будешь теперь пешком ходить, как они! – сердито сказал я. – Наливай, чего сидишь как памятник… А права кто у тебя, говоришь, отобрал? Гаишников у нас в райцентре было трое – сержанты Абдурахманов и Сейсенбаев и их командир капитан Иванишин. Ближе всех я знал Серика Сейсенбаева, потому что он жил прямо подо мной. У него была такая же, как у меня, двухкомнатная квартира, и она была закреплена за РОВД, как моя – за редакцией районной газеты. Мужик, в общем, нормальный, пока форму не наденет да портупеей белой не перетянется с белой кобурой и белыми же перчатками - крагами. Просто невооруженным глазом видно было, что он находится буквально на грани оргазма, когда с важным видом расхаживает по улицам нашего маленького поселка или торчит на перекрестке у выезда на трассу со своим полосатым жезлом. Он им и махал чаще своих коллег, притормаживая машины. Правда, всегда по делу, это отмечали все. Как и то, что Сейсенбаев так просто нарушителей никогда не отпускал, как это иногда, чисто по-человечески, делал его собрат Абдурахманов. Они были полной противоположностью друг другу, эти линейные инспектора районного ГАИ: Сейсенбаев маленький, кругленький, улыбчивый, а Абдурахманов– высокий, худой и всегда мрачный. И эта внешность была обманчива: Сейсенбаев слыл самым настоящим зверем на дорогах, с Абдурахмановым же можно было нередко договориться. Я был пешим, и мне этот Серик Сейсенбаев со своей инспекторской крутизной был как-то до лампочки. И он бы сто лет мне не нужен был, но наши жены сдружились, а через них и мы невольно начали знаться, встречаться по праздникам за семейными столами то у них, то у нас. - Да такой маленький, кругленький, с улыбочкой такой, падла! – стал описывать мне наружность обидевшего его инспектора Василий. Я нетерпеливым жестом прервал его: - Знаю. Это Сейсенбаев. И даже больше тебе скажу – он мой сосед снизу… - Да ты чё! – радостно вскрикнул Васька и, не дожидаясь меня, хлопнул своих полстакана портвейна. – Ну, теперь мои права опять у меня в кармане! На пороге кухни выросла моя жена, с недовольным видом оглядела наш пиршественный стол. - Чего орете? – ворчливо сказала она. – Спать пора, завтра же рабочий день. А ну заканчивайте, да на диван. Оба! - Ладно, ладно, ты иди, мы тихонько, - миролюбиво сказал я жене. И она, безнадежно махнув рукой, ушла в спальню, к дочери. Я прикрыл кухонную дверь. - Так ты поговоришь с ним? – жарко прошептал Жуйков. – Поговори, а? Все же соседи, а? Хоть он и большой начальник, да ведь и ты не хрен собачий, а самый настоящий корреспондент! А? Я подумал с минуту. А чем черт не шутит? Ваську-дурака, почти моего сверстника (всего на пару лет старше меня), было жалко – что он будет делать в деревне без машины? Быкам хвосты крутить? Так там и без него таких «специалистов» хватает. Остается одно - в разнорабочие пойдет, за копейки вкалывать, а у него жена и уже двое ребятишек… Ладно, попробую. Тем более, что я еще никогда к своему соседу – грозе шоферов, за помощью не обращался. А вот он мне пару раз приносил от своего начальника статьи-обзоры на гаишные темы, и я их правил и сдавал редактору, и они шли в печать! - Жди, я сейчас, - бросил я глядевшему на меня с надеждой Василию, и пошел к Сейсенбаевым. На мое счастье (или несчастье – я еще не знал) Серик был не на дежурстве, а дома. Он открыл мне дверь, в чем был – в майке, плотно обтянувшей выпуклое пузико, в трико и тапочках. - А, сосед! Привет! – Он протянул мне пухлую влажную руку. – Чего хотел? - Ты это, как насчет винца выпить? - Винца? Серик на какое-то время задумался. Я знал, что он иногда выпивает, и пьет, кстати, только вино. - В принципе, можно, - наконец согласно кивнул он головой. - На дежурство мне только завтра к вечеру. Сейчас я куснуть возьму кое-чего с собой… - Обижаешь! – сказал я, но не особенно категорично – с закусью у меня дома в те годы дома было, если честно, не важно. Нет, сало там, яишница, рыбка жареная, кривой соленый огурец – это всегда пожалуйста. Но чтобы колбаску, ветчинку там, сыр, шпроты выставить – это надо было расстараться загодя. - Да ты ж не знаешь, чего у меня есть. Казы! Родственники из аула привезли. И Серик исчез в недрах своей квартиры. Послышалось недовольное бормотание его жены. Серик прицыкнул на нее и вернулся с почти черной палкой одуряюще пахнущей казахской домашней колбасы. - Вот! – торжествующе сказал он. – И вот! В другой руке сосед держал за горлышко бутылку такого же вина 777, какое мы только что распивали с Васькой. - Пошли! – оживленно скомандовал он. Видимо, его все же вдохновила перспектива набубониться на ночь любимого вина и потрепаться о наших мужских делах. И мы потопали на мой второй этаж. - Только это, - сказал я, уже толкая дверь в свою квартиру. – У меня приятель, из деревни. - А, еще лучше! – беспечно отозвался Серик. – Настоящая мужская компания четной быть не может… Но когда Серик увидел, кто у меня в гостях, от возмущения его круглое смуглое лицо еще больше потемнело. Он сразу же перестал улыбаться, молча поставил на стол свою бутылку, положил рядом палку казы, и попятился назад, не сводя недоброго взгляда от заискивающе улыбающегося Жуйкова. - Вон оно что! – наконец выдавил из себя Серик и уничтожающе посмотрел теперь уже на меня. – С тылу решили зайти! Не ожидал я этого от тебя, сосед! А еще корреспондент… - Да подожди ты, Серик, - попытался я остановить его. – Хоть выслушай его. Он нормальный парень. Ну, выпил, с кем не бывает… - У кого голова на плечах, с тем не бывает! – отрезал Серик. – А безголовым за рулем нечего делать! Все, разговор окончен! И не ходи ты, как тебя там… Жуйков вроде, да? - никуда и ни к кому – прав ты своих уже не выручишь. И он ушел, хлопнув за собой дверью. Мы с Жуйковым остались сидеть как оплеванные. Потом молча и нехотя допили остатки вина из первой бутылки, и Василий с таким обиженном лицом, как будто это я был виноват в его беде, засобирался уходить. - Куда ты, на ночь глядя? – стал я его отговаривать. – Первый час уже. Вон диван сейчас раздвину, задрыхнем на нем. - Неа, - угрюмо помотал головой Жуйков. – Я к свату, он меня дожидается… - Ну, иди, если так, - согласился я. – Да, забери с собой бормотуху, мне она не нужна, завтра на работу, а тебе может пригодиться… И это, вторую-то не трогай, я ее завтра верну этой гаишной морде. И колбасу его тоже вонючую отдам. Все, знать его больше не желаю! Жуйков сгреб со стола один из огнетушителей и понуро поплелся к выходу. - Погоди, - встрепенулся я. – Провожу тебя немного, заодно курну. Где твой кум-то живет? У пристани? Ну, это рядом, пять минут ходьбы… Я прихватил сигареты, жене ничего говорить не стал, да она уже и спала, наверное, а просто плотно прикрыл за собой входную дверь, и мы стали спускаться по плохо освещенной лестнице вниз (какая-то сволочь опять выкрутила лампочку на нашей площадке, и приходилось довольствоваться отсветом неразбитого еще плафона с первого этажа). И мы не успели дойти еще до выхода, как услышали доносящиеся с улицы приглушенные вскрики, маты и звуки ударов. Драка, что ли? Точно – рядом с нашим подъездом два мужика в свете желтой луны катали пинками по земле третьего. Не сговариваясь, мы бросились выручать несчастного, причем Василий на ходу размахивал своим огнетушителем как дубинкой. Эти двое не стали драться с нами, а тут же бросились наутек. Мы с Василием подняли с земли и поставили на ноги избитого. И не сразу в нем, вывалянном в пыли, в порванной майке и с окровавленным, грязным лицом, я узнал моего соседа Серика Сейсенбаева. - Ну, сволочи, я найду вас все равно! – рычал он, отплевываясь и все пытаясь пристроить на пухлое плечо порванную лямку майки. Из подъезда запоздало выскочил еще один наш сосед, Серега Талалаев, окна квартиры которого глядели во двор. - В чем дело, мужики? Кому по морде дать? - Да все уже, - сказал я ему. – Без тебя обошлись. Серёга хмыкнул: - Жалко! И вернулся в подъезд. Я спросил у Серика: - Кто такие были? Серик опять сплюнул кровью и пробурчал: - А я знаю? Покурить после вас вышел. Тут эти двое, поддатые, сигарету попросили. А у меня с собой только одна и была. Ну, слово за слово, и сцепились… Ничего, я их запомнил, отловлю все раавно. А вам спасибо, мужики! - Серик, ты что там делаешь? – встревоженно крикнула, с треском распахнув окно, его жена Майра. – Мне звонить в милицию? - Да все нормально, Майра! – с досадой отозвался Серик. – Спи, я сейчас приду. Майра захлопнула окно, но спать не ушла – за стеклом продолжало светиться ее круглое лицо в обрамлении черных волос. Тут Серик впервые поглядел на нас. И даже при лунном свете было видно, что один его и без того неширокий глаз заплыл и совсем закрылся. - На вон, приложи бутылочку, она прохладная, - услужливо протянул ему пузырь бормотухи Жуйков (видимо, прихватил со стола все же не свою бутылку, а Сериковскую, вынутую им накануне из холодильника). - Не надо, - отвел его руку Серик. – Ладно, мужики. Еще раз спасибо, хотя я и сам бы справился. Пойду я, жена вон ждет… И он неторопливо пошел к подъезду. Василий резко толкнул меня в плечо и отчаянно замигал мне. - Серик, так это, может, все же вернемся к нашему вопросу? – сказал я в удаляющуюся спину инспектора. Серик только досадливо дернул плечом и скрылся в подъезде. - Вот же морда гаишная, - разочарованно пробормотал я себе под нос. Василий зло сплюнул себе под ноги и, не подав мне на прощание руки, быстро пошагал со двора, помахивая на ходу тускло блестящей бутылкой… Спустя пару месяцев он пересел на трактор. А Серик был направлен в высшую школу милиции и, вернувшись домой лейтенантом, возглавил районную ГАИ. И вся шоферня района выла от него целых пять лет, пока капитана Сейсенбаева не перевели на повышение в область. Но и после него еще долго водители в нашем райцентре были самыми трезвыми в области… Марат ВАЛЕЕВ.
Comments 18
Likes 73
БAБУШКA - ВАРВAРУШКA Гришкa, спaвший на пeчке с млaдшим брaтом, прoснулся от тихoго шепoта, донoсившегося из кухи. Бабyшка Вaрвара вставала рaно. Зажигалa лампадку в кухонке и начинала читaть утреннюю молитву. Гришка не разбирал слов , которые шептала она, только слышал знакомые имена: мамы, отца, деда, свое и брата, а потом пошли другие, которых он и не знал. Мальчик натянул на себя одеяло. В избе за ночь остыло. Стояла середина зимы, и морозы были такие, что треск шел. Бабушка наломала лучину и затопила печь. Сквозь дремоту Гришка слышал треск дров в печи и чувствовал запах поленьев; холодных, немного покрытых инеем, принесенных из сеней. Скрипели половицы. В чугунки наливалась вода и ставилась в печь. Начинался новый день... Заворочался и дед Матвей. Бабушка для приличия заворчала: -Вставай, лежебока. Скотина ждать не любит. Да и топить уж пора. Морозище ударил. Вон все окошки заморозило. Дед Матвей, кряхтя, встал. Пригладил свою бороденку. Тут из горницы и невестка вышла, Мария. -Доброе утречко. Припозднилась я. Пора Зорьку доить да на работу спешить. -Ты, дочка, лучше сегодня укутывайся, мороз на улице, видать сильный. Вон как дым из труб в небо тянется,-сказала Варвара. Мария выглянуло в окно. -И впрямь похолодало. А Ваня теплой одежды мало взял. И кто придумал это на стороне работать? Как будто в нашей деревне дел нет.. Ее муж Иван был отослан в районное село в помощь бригаде строителей. Вот уже две недели его не было дома. Мария скучала. Нет, ее никто не обижал, и свекровь и свекр были людьми добрыми, приветливыми. Но чужой все рано себя немного чувствовала, хотя бабушка Варварушка, как звали ее дети, и пыталась Машеньку жалеть. Хлопнула дверь, впустив пары ледяного морозного воздуха. Это дед Матвей и Мария ушли убираться во двор, скотину кормить, корову доить, да и другая живность требовала еды. Бабушка Варварушка накрывала стол к завтраку. Марусеньке на ферму идти, надо поесть перед работой. Она конечно, опять будет отнекиваться, говорить, что не голодна, но свекровь обязательно накормит. Постелет на холодную табуретку старый свой платок, нагретый у огня, чтобы Мария не застудилась о холодный стул, нальет чая, поставит картоху или лепешки вчерашние, и заставит поесть. -Ешь, и так , как былинка в поле. На ферме сила нужна. А отколь же ей взяться, если голодать будешь? Вот и дед с тобой сейчас почаевничает,-скажет Варвара, потчуя семью. Мария уйдет на работу. Дед Матвей начнет топить печку в горнице или сядет на низенькую скамеечку и будет чинить валенки. Он на деревне в этом деле первый мастер. Никто не может так аккуратно подшить, как он. Вот и идут все к нему с просьбой:"Помоги, не откажи." А он никому и не отказывает. Дверь снова открылась. Это пришла соседка, тетка Агаша. -Добрый день, соседи. Я к тебе Варварушка. Поговорить надобно. И они начинают шептаться. Дед ворчит:"Опять сорока на хвосте новости принесла. Стрекочет и стрекочет." Не долюбливал он ее. Самая первая все в селе узнавала и разносила сплетни. После ее ухода Варвара была сама не своя. -Варварушка, ты аж в лице сменилась. Аль случилось чего? -Случилось. Беда пришла. А если Марусенька прознает, чего делать-то будем? Видали нашего Ваню с его первой зазнобой Катериной. Отколь она взялась, и не знаю. Говорили, что уехала. А нет, вернулась- И впрямь беда... -Наделали мы с тобой дел , а сын теперь мается. -Я думал, что разлюбил он ее давно. Вон как Машу свою любит, голубит. И стали они вспоминать. Как добивался Катеринин отец Федор, будучи парнишкой, Варвару. За десять километров ходил к ним в село, а она гармониста Матвея выбрала. Люб был он ей. Сватать приходил Федор, но Варвара не вышла к нему, хоть мать с тятей и уговаривали:"Иди, семья богатая. Федор один сын. А твой Мотя-голь перекатная." "Нет, не люб. Не пойду." Так и не уговорили родители. Вышла Варвара за Матвея. Родители отступились:"Тебе жить. Сама решай, только после не плакайся." С тех самых пор и затаил Федор на Варвару злобу. А когда сын Иван у Варвары с Матвеем вырос, то пошел сватать Катерину, Федора дочь. А тот его с ружьем и встретил. Запретил им жениться. Катерина пропала, говорят уехала к дальним родственникам. Иван переживал, но через год встретил Марию. Расцвела девица, как алый цвет. Свадьбу сыграли, сыновья народились Гришка и Мишка. Старший уже в школу пошел. Все хорошо, все ладно, если бы Катерина опять не появилась. Вскоре и Маша с работы пришла. Смотрит Варвара, а на ней лица нет. Завела за печку и давай расспрашивать. А та в слезы. Просветили бабы ее на ферме. Со смешками да подколками. -А ты и не верь всему-то. На каждый роток, не накинешь платок. Пока сама не увидишь и не верь. Ваня тебя любит, мальчишки у вас вон какие растут. Все наладится. Вот приедет завтра и расскажет сам. Если что, я с ним поговорю, наставлю на ум. Весь день у Марии все из рук валилось. Мальчишки из-за мороза на улицу не ушли, под ногами бегают, играются, шумят. Дед, видя все это, цыкнул на них, загнал на печку, чтоб не мешали. Варвара пироги затеяла. Машу не трогала, та так и проплакала весь день в горнице за вязанием. Вечером Варвара молилась долго. Все уже спать улеглись, лишь она в своем закуточке, просила Бога наставить ее сына Ивана на путь истинный. Мать она и есть мать. Какого возраста не было бы дитя, а все жалко. На следующий день Иван приехал поздно, уже темнеть стало. Мальчишки запрыгали вокруг отца:"Папка, а ты нам гостинцы привез?" "А как же. Вот вам краски купил, карандаши, чтоб рисовали. Ты, Гришка, хотел ведь художником стать. Вот и рисуй, только с братом делись." Вышла из горницы и Маша, а глаза поднять на мужа боится. Да он и сам понимает, что все всё уже знают. -И тебе, голубушка, гостинец прикупил. Отрез веселенький на платье, чтобы летом щеголяла. Маша взяла подарок и ушла в горницу. За ужином было непривычно тихо. Непривычно было в доме. Дед Матвей отправил внучат рисовать, и Маша ушла в горницу, дверь прикрыла. Поняла, что поговорить они хотят. Иван, оглянувшись на дверь,молчал. -Ты не мoлчи. Сорoки уже все дoнесли. И как ты мог -то от такoй жены? -Тять, да не было ничего. Я Катерину и не признал срaзу. А потом узнaл, что на ферме ее бык запыpял. Я в больницу и пошел. А меня и не пускают, говорят, что тяжела. Потpм пустили. Вышла санитарочка и говорит:"Ты случаем не Иван. Она все какого-то Ивана зовет." Пустили меня. Долго сидел, она бредет, мечется. Потом глаза открыла и говорит. "Не обозналась я, ты и впрямь Ваня. Чувствую я, что не жилица. Знать ты должОн, что дoчь я тебе родила, поэтому и уезжала из деревни, отец прибить меня грозился вместе с дитем. А прошлый год помер, я и вернулась. Если что, ты Лизоньку не обидь." И провались опять в забытье. Вышел я в коридор, тут врачи забегали. Умерла Катя. Я еще вчера хотел приехать, да проводить решил Катю в последний путь. Там у гробa девчонку-то и увидел. И сердце так защемило..." Иван закашлялся. Дeд Матвей теребил бороду. Бaбушка Варварушка уголком платка утиралa слезы. -Вот жизнь-то какая. А ты и не знал, что она дитя от тебя носит... -Не знал. Не успела сказать. Федор ее и избе запер, меня с ружьем встретил. -А что же теперь с девочкой будет Кто из родственников возьмет? -Да нет у них никого уже. Старая тетка ее в детский дом решила отправить. Тетке уж девятый десяток. За самой уход нужен. Варвара перекрестилась. -Войны нет, а дети по интернатам мыкаются. Ох, не гоже это, не гоже... Тут дверь из горницы открылась, вышла плачущая Мария. -Простите, слышала все. Я тебя, Ваня не осуждаю. До меня это все было, ты и не знал про дочь-то. Матушка Варварушка, права ты. Не гоже при живом отце сиротой-то расти в детском доме. Можа заберем девочку к нам. Ты, Ваня всегда дочку хотел. Сейчас не голод, что не прокормим, не вырастим. Чашки супа девочке не найдем? Не ожидал Иван такого поворота. -Прости меня, если сможешь. Я и не смел о таком тебя просить. Дед Матвей крякнул: -Что ль лошадь запрягать? -Куда на ночь глядя. Утром и поедете. В эту ночь все спали плохо, каждый думал свою думу. А лишь петухи пропели, Иван да Марья отправились в путь. Варвара хлопотала на кухне, но все валилось из рук. Беспокоилась, как все у Ивана там сладится. Мальчишки несколько раз на дорогу бегали встречать отца с матерью, но их все не было. Стемнело. Дед Матвей начал протапливать печки, чтобы спать было хорошо. Изба большая, зимой топят по два раза и в кухне , и в горнице. Гришка с Мишкой уже стали носами клевать, как дверь в сенцах заскрипела, хлопнула избная дверь, впустив клубы мороза. Когда пар рассеялся, то на пороге стоял Иван с узлом, а за спиной Мария, а за ней пряталась девочка. -Ну слава Богу! А мы вас уж заждались. Думали, чего в дороге случилось. Варвара взяла за руку девочку, присела на табуретку и стала ее раздевать. -Дай-ка я посмотрю, кто это к нам приехал? И как такую красивую девочку зовут? Приговаривала старушка, чтобы разрядить нависшую в горнице тишину. -Раздевайтесь. Ужинать будем. Вас ждали, не садились. А то мальчишки голодные уснут. А Гришка с Мишуткой свесили с печки свои кудрявые головенки и рассматривали девочку. Мария стала на стол накрывать, а бабушка Варвара подозвала внучат. -Познакомьтесь. Это Лиза, ваша сестра. Будет с нами жить. Ее обижать нельзя, а то я деду скажу, он вас тогда.!-и бабушка погрозила пальцем. Мишка смотрел, разинув рот. Он не понимал откуда взялась она. -А разве так бывает, что сестренка сразу большая рождается. -Все бывает. Вырастишь, узнаешь. А сейчас идите, показывайте горницу Лизе. Вскоре вся семья сидела за большим столом. Во главе стола восседал дед Матвей. Это было его место. По одну руку Иван с Марией. По другую-дети. А напротив-бабушка Варварушка. -Вот и собрались. А стол-то,дед, придется наращивать, не умещаемся уже. Лиза сидела рядом с бабушкой, которая стремилась положить ей повкуснее, время от времени гладила по голове и вздыхала. Теперь в молитвах Гришка слышал еще одно имя. Бабушка Варварушка молилась и просила еще и за Елизавету. Девочка первое время чуралась, но постепенно в ласке и доброте стала оттаивать. Мария сшила из ситца, привезенного мужем в подарок, Лизе платье. Не ожидала девочка такого, обрадовалась. Стала благодарить, а сказать "мама" и не получается. Покраснела, прошептала "спасибо" и убежала в другую комнату. Ивана Папой звала, а Марию тетей Машей величала. Та вздыхала. -А ты потерпи, родная. Ей ведь тоже тяжело. Большая уже, все понимает. А ты с добром, ее сердце и растает. Поверь мне, все еще хорошо будет. Время лечит,-наставляла Варвара Марию Гришка и Лиза стали учиться в одном классе, хоть и старше на год была девочка, да поздно ее в школу отдали. Вот однажды Гришка пришел, слезы рукавицей по лицу растирает: -Мамка, тебя в школу директор вызывает. На этих словах Гришка начинает взвывать так, что и объяснить ничего толком не может. -Чего натворил-то? А тот молчит и плачет. Собралась Мария и в школу пошла. В кабинете у директора сидела уже учительница Капитолина Сергеевна, стоял Ванька, соседский мальчишка и его мать. -Собрал я вас по такому вопросу. Случилась драка. Григорий вам, Мария Романовна, побил Ваню. Сильно подрались, у мальчика глаз подбит. -Это что же делается, покалечили мальчишку мне. Кого растишь, бандита, Маша?-начала возмущаться мать Вани. -Вы, Евдокия Ивановна, не спешите, давайте учителя послушаем, а потом уже и будем решать, кто прав, кто виноват,-сказал директор. Капитолина Сергеевна оглядела присутствующих. -Я урок вела. Мы русские пословицы читали и объясняли. Попалась пословица"При солнышке тепло, а при матушке добро". Все молчат, пояснить не могут. Тут Лиза ваша руку подняла и говорит, что когда солнце светит всем тепло и хорошо, а когда мама приветит еще лучше. Тут Ваня и высказался:"Откуда тебе, Лизка, знать-то, у тебя матери нет." Лиза выскочила из класса, я за ней. Обиделась девочка, Нехорошо так говорить. Пока я ее разыскивала, Гриша и побил Ваню. Теперь вам и думать, кто же виноват в случившемся. -Вот я тебе дома задам!- начала возмущаться Евдокия.-Ты уж прости его, Мария, неразумного. Я дома все ему объясню. Из директорской вышли все вместе. Евдокия увела Ваню домой, а Гриша пошел портфель собирать. В классе сидела заплаканная Лиза. -Пошли дети домой. Собирайся, дочка, там бабушка Варварушка блины затеяла, а то остынут. Лиза подняла глаза на Марию и молчала. Молчала и та. Гришка принес пальтишко Лизы: -Одевайся, а то мамка заждалась. И блины остынут, ая горячие люблю. Мария взяла за руку Лизу, та прижалась к ней и тихо прошептала: -Пойдемте, мама... Мария шла, слезы застилали глаза. Оттаяла дочка. Впереди бежал Гриша, нес два портфеля, свой и сестры. Шли годы. Дети выросли. Лиза и Григорий уже выучились и работают в совхозе. Дед Матвей умер пару лет назад. Стали ноги сдавать. Все сидел на лавочке и зимой, и летом в валенках, грелся. Было ему восемь десятков лет. Бабушка Варварушка тоже от дел отошла, девяносто пять лет уже исполнилось. В доме Мария хозяйничает, а бабушка Варварушка добрым словом да советом помогает. И все у них ладится. А если что и случается, она посадит рядком, поговорит ладком и решит беду. Больше всего Лизу она любит. Та тоже в ней души не чает. Замуж вышла, малыша ждет. Мечтает о дочке, чтобы Варюшей назвать, как родную, любимую бабушку! Автор: Чудо Чудное
Comments 16
Likes 192
В Сашином подъезде жила одна малоприятная пожилая женщина Ангелина Викторовна. Высокая, сухощавая, напоминающая цикаду. Весь дом от неё страдал, катком могла проехаться по любому. И я не исключение, и в меня время от времени летели ядовитые стрелы нелепых обвинений. Только я дама сдержанная, закалённая общением с придирчивыми клиентами в ателье, в конфликт не вступала, масла в огонь не подливала, просто желала доброго дня и шла по своим делам. А потом вдруг заметила, что вечно брюзжащая соседка притихла, пройдёт молча мимо, глазки в пол. Вроде недавно ещё крепкая была, бойкая, но, как бы мы не старались, время упрямо вносит свои коррективы в наше здоровье. Не сказать, что Ангелине лет много, всего лишь 74, но вот стала слабеть, пыл поубавила и настроение на нуле. Она, конечно, старалась марку держать: помада на губах, перстенечки на пальцах сверкают, шарфик на шее яркий, но красоты становилось всё меньше, всё больше сидела на лавочке во дворе, грустно наслаждаясь нежным теплом осеннего солнца. Стала тросточкой пользоваться, таяла на глазах, теряла опрятность и статность. Может, женщина от одиночества страдала, хотелось внимания и заботы? Только не любил никто Ангелину, потому как помнили её заносчивость, высокомерность и скандальность, доброго слова же не услышишь. Саша рассказывал: в прошлом - богатая барыня, командный голос, муж при должности, детей нет, в доме - прислуга. Сама полы не мыла, не готовила, кофе утром ей в постель подавали. А вот машину водила хорошо, такие виражи закладывала, что многие мужчины завидовали. Мужа не стало семь лет назад, прислуга уволилась, теперь одна живёт. Варит, что попроще, квартира запущена, на полках - пыль, окна сто лет не мылись. За собой уже следить всё труднее, не то, что за большой квартирой. Соседи сжалились, стали помощь предлагать, а она в отказ: из деревни девка едет, племянницы дочка. Будет ухаживать. В одно прекрасное утро во дворе появилась девочка. Росточка небольшого, худенькая, в руках потертый чемодан, на ногах старые ботинки, на голове вязаный берет набекрень. Глазенки большие, на носу - веснушки, улыбка до ушей, коса до пояса. Спросила, как пользоваться лифтом и уехала на седьмой этаж, где жила Ангелина. Весь дом всполошился: конец несчастной девочке, загрызет её старуха, как есть замучает. Это ж воробушек, птенчик, как она будет со сварливой бабулей справляться? Воробушка звали Дашей. Она старшенькая в многодетной семье была, первая помощница в доме. За малышней ухаживала, обеды варила, стирала, вещи чинила - всё умела. Матушка жалела дочку, вот и отпустила к занемогшей тётке с условием, что та поможет ей в городе образование получить. Дом притих, все ждали развития событий. На следующее утро Дашка вышла во двор, зажмурилась, подставив солнцу лицо, улыбнулась, погладила толстого дворничихиного кота Филиппа Петровича и вприпрыжку поскакала в булочную, зажав в руке авоську и весело напевая. Соседи успокоились: жива пока, и пошли заниматься своими делами. Девчонка оказалась твёрдым орешком, как Ангелина не старалась, раскусить не смогла. На несправедливые придирки и грубые указы недовольной родственницы, девочка отвечала спокойно, вежливо и с достоинством, обращалась только по имени отчеству, удивляла невозмутимостью, выдержкой и чистоплотностью. А ещё я бы сказала - утонченностью вкуса и уникальной элегантностью. Имела на всё свою точку зрения, и ненавязчиво следовала своим принципам. Первым делом навела порядок в кухне: окна блестят, кастрюли сверкают, на столе чистая скатерть и красивый столовый сервиз. Ангелина Викторовна пыталась против сервиза протестовать, но девушка уверенно и твёрдо настояла: зачем красивой посуде в шкафах пылиться, будем из неё есть. А когда Дашка стала готовить и по квартире аппетитные ароматы поплыли, старушка язык прикусила и пошла к обеду переодеться: ну не сядешь же к дорогой расписной, немецкой тарелке в старом халате. Тут больше подойдет блузка, кремовая, с рюшами, юбка, в пол, и туфли-лодочки. Нарядная старушка в столовую явилась и охнула: красота! вилка - слева, нож и ложка - справа, салфетки, супница, чашечки, фарфоровые, блюдца, печенье в хрустальной вазочке. И Дашка вежливо так Ангелине говорит: "Приятного аппетита!" Разве мог кто-то знать, что этот хрупкий, деревенский воробушек обожает читать книги про сервировку столов, изучил вдоль и поперёк правила этикета и мечтает стать ресторатором? Потихоньку девочка приводила запущенную квартиру в порядок, а заодно - и старушку: пропуская мимо ушей её ворчание, требовала опрятности и аккуратности, хвалила за помощь и самостоятельность. На завтрак готовила кашу и какао на молоке, на ужин - овощи. Стол накрывался, как в лучших домах, по всем правилам: соусники, молочники, сахарницы, розетки, салатницы. Ангелина первое время, конечно, пыталась брюзжать и осуждать настойчивость Даши, но вскоре сдалась. Тут и слепому видно: жизнь-то к лучшему повернула. Вот старушка как-то не сдержалась и расплакалась: никто её никогда не хвалил, а Даша - пичужка деревенская всегда похвалит, в щёчку чмокнет, обнимет. Ангелина воспряла, вспомнила молодость и званые обеды для жителей Олимпа, начала учить девочку безупречным манерам и тонкостям накрытия столов с учётом повода, меню и времени суток, начиная от текстуры и размера скатерти, кончая солонками и перечницами. Как сервировать обед и как ужин, праздничный стол и стол, чайный. Куда смотрит ручка кофейной чашечки и где лежит лопатка для торта. На наших глазах соседка потихоньку стала оттаивать, оживать, возобновила прогулки в парк, походы к парикмахеру и на маникюр, в театр. Опрятная одежда, ухоженная обувь, сумочка. Ангелина и Дашку к зиме приодела: шубка, тёплые сапожки. Не зря говорят: с кем поведешься, от того и наберёшься. Никто не слышал, чтобы Даша голос повысила, всегда улыбается, вежлива, приветлива. Солнечная девочка. За ней и Ангелина подобрела, нет-нет, да пожелает при встрече доброго вечера, чем вначале вызывала у меня оторопь и недоумение: может ослышалась? показалось? Диво дивное, да и только. С Дашкой мы вскоре познакомились, стали общаться, я брала её с собой в центральный "Книжный", тогда-то и обратила внимание на её выбор: этикет, сервировка столов, украшение блюд, посуда. Тогда-то и узнала про её мечту стать ресторатором. На мои расспросы, как она справляется с капризной бабулей, девочка ответила: "Вы тоже думаете, что она плохая? Я заметила, многие её не любят. Никто не знает, а она мою маму от смерти спасла, оплатила операцию и лечение за границей. А пока мама в клинике лежала, Ангелина Викторовна нам посылки и деньги отправляла. Она всю нашу семью спасла. Вот у меня - шесть сестёр и братьев, и мы все живы и здоровы, благодаря ей..." Меня тряхнуло. В очередной раз жизнь ткнула носом в то, что никогда не стОит лезть в судьи и развешивать ярлыки, человек - не всегда то, что мы видим. У каждой судьбы - своя история, у каждого сердца - своё дно. А ещё у каждого - своё отношение и требования к окружающему миру и на то, чаше всего, есть определенные причины, которые нам неизвестны. Мы не обязаны принимать недостатки других людей, но мы можем быть терпимее и добрее. В жизни нашего подъезда наступила тишь да гладь, да божья благодать. Но ненадолго. В один из зимних дней Ангелина "взорвалась"... Появилась в нашем дворе собака, бродила от подъезда к подъезду, выпрашивала еду, заглядывала в глаза. Грязная, тощая, из стороны в сторону её мотает от голода и холода. Все гонят, ногой отпихивают, а Дашка в квартиру притащила. Тут Ангелина взбунтовалась, про все этикеты забыла, голос срывала, ногами топала: в доме ковры и розами пахнет, а она тут с помойки это вонючее чудище притащила. Старушка визжит, за сердце хватается, корвалол пьёт, соседи не знают в какую сторону спасаться, а Даша шубку сняла, на крючок повесила и повела собаку в ванную: что толку спорить, лучше делать то, что решила, проверено уже не раз. Так и вышло: Ангелина попричитала-попричитала, вздохнула обречённо, допила корвалол, да пошла за большим полотенцем... ...И вот прошёл год. Даша - студентка университета. Утром, убегая на занятия, машет рукой Ангелине. Старушка - высокая, статная, прекрасная возрастом и улыбкой, переполненная чувством собственного достоинства, направляется с собакой на прогулку в парк. Джек уже знает и безропотно выполняет семь команд, счастливая Ангелина с удовольствием оттачивает свои педагогические способности на его воспитании. У них полное взаимопонимание и любовь. Даша целый день на занятиях, пожилая дама тоже не скучает, есть теперь с кем пообщаться, рассказать о былых временах, как оно всё было, когда барыней при богатом муже жила. Воспоминания туманят реалии, возвращают молодость и красоту. Ангелина забудется на какое время, задумается, прикроет глаза, потом встрепенётся, погладит собаку, посмотрит на часы: "Ох ты, Господи, скоро Даша придёт!" Поднимется из кресла, полюбуется на отражение в зеркале, поправит выбившуюся прядь волос и пойдёт на кухню греть ужин. Сегодня её очередь накрывать на стол и мыть посуду, с Дашкой же не поспоришь, она - крепкий орешек..! Будьте добрее, берегите себя и близких!.. Gansefedern
Comments 13
Likes 166
— Людка, ты рехнулась на старости лет! У тебя внуки уже в школу ходят, какая свадьба? — такие слова я услышала от сестры, когда сказала ей, что выхожу замуж. Ну а куда тянуть? Через неделю мы с Толей расписываемся, надо сообщить сестре, думала я. Конечно, на торжество к нам она не приедет, мы живём в разных концах страны. Да и пышные посиделки с криками «Горько!» в свои 60 лет устраивать не собираемся. Тихо распишемся и посидим вдвоём. Можно было бы вообще не расписываться, но Толя настаивает. Он у меня кавалер до мозга костей: дверь в подъезд перед дамой открывает, руку подаёт, когда из машины выхожу, пальто помогает надевать. Нет, он без штампа в паспорте жить не согласится. Так и сказал: «Что я, мальчишка, что ли? Мне нужны серьёзные отношения». А для меня Толя и правда мальчишка, хоть и с седой головой. На работе его уважают, зовут исключительно по имени отчеству. Там он другой: серьёзный, строгий, а как меня видит — так словно лет сорок сбрасывает. Схватит в охапку и давай кружить посреди улицы. А мне хоть и радостно, но стыдно. Говорю: «Народ смотрит, смеяться будет». А он мне: «Какой народ? Я никого не вижу, кроме тебя!» Когда мы вместе, у меня и впрямь такое чувство, что на всей планете больше никого нет, только я и он. Но у меня ещё есть родная сестра, которой нужно всё рассказать. Боялась, что Таня, как и многие другие, осудит, а мне нужнее всего была её поддержка. В итоге набралась смелости и позвонила. — Людка-а-а, — протянула она очумевшим голосом, когда услышала, что я собираюсь под венец, — год только прошёл, как Витю похоронили, а ты уже замену ему нашла! Я знала, что шокирую сестру своим из­вестием, но не думала, что причиной её негодования станет мой покойный муж. – Танюш, я помню, — перебила я её. — А кто устанавливает эти сроки? Вот ты можешь назвать мне цифру? Через ка­кое время я могу снова быть счастливой, чтобы не получить осуждения? Сестра задумалась: – Ну, для приличия надо хотя бы лет пять подождать. – То есть я должна сказать Толику: из­вини, лет через пять приходи, а я пока траур носить буду? Таня молчала. – А что это даст? — продолжала я. — Думаешь, что и через пять лет никто нас не осудит? Всё равно найдутся те, кому охота языки почесать, но мне, если чест­но, до них нет дела. А вот твоё мнение важно, и если настаиваешь, то я отменю эту затею со свадьбой. – Знаешь, я не хочу быть крайней, да женитесь вы хоть сегодня! Но знай, что я тебя не понимаю и не поддерживаю. Ты всегда была себе на уме, но не думала, что к старости совсем из него выживешь. Имей совесть, подожди хотя бы ещё год. Однако я не сдавалась. – Вот ты говоришь: подожди ещё год. А если у нас с Толей всего год жизни остался, что тогда? Сестра захлюпала носом. – Ну тебя, делай как знаешь. Я понимаю, всем хочется счастья, но ведь ты столько лет прожила счастливой жизнью… Я рассмеялась. – Тань, ты серьёзно? Ты тоже все эти годы считала меня счастливой? Хотя я и сама так думала. И только сейчас по­няла, кем была на самом деле: рабочей лошадью. Я даже не знала, что можно жить по-другому, когда жизнь в радость! Витя был хорошим человеком. Воспитали с ним двух дочерей, теперь у меня пять внуков. Муж всегда внушал, что главное в жизни — семья. Я и не спорила. Сна­чала мы работали на износ ради семьи, потом — ради семей своих детей, затем — ради внуков. Сейчас вспоминаю свою жизнь и понимаю, что это была сплошная гонка за благополучием без перерыва на обед. Когда старшая дочь вышла замуж, у нас уже была дача, но Витя решил рас­ширяться, выращивать для внуков домашнее мясо. Взяли в аренду гектар зем­ли и повесили себе на шею ярмо, которое тащили не один год. Он завёл скотину, её приходилось всё время кормить. Раньше полуночи никогда не ложились, в пять утра уже были на ногах. Круглый год жили на даче, в город выезжали редко и то только по делам. Иной раз найду время подругам позвонить, а те хвастаются: одна с внучкой только что с моря вернулась, другая с му­жем в театре была. А мне не то что в театр, в магазин съездить некогда! Бывало, без хлеба по несколько дней сидели, потому что живность связала нас по рукам и но­гам. Одно только сил придавало: дети и внуки сытые. Старшая дочь благодаря на­шему хозяйству машину поменяла, млад­шая ремонт в квартире сделала — значит, не напрасно мы столько горбатились. Как- то приехала меня навестить приятельни­ца, бывшая коллега, и говорит: – Люда, я сначала тебя не узнала. Дума­ла, ты тут на свежем воздухе отдыхаешь, сил набираешься. Да ты-ж еле живая! И зачем себя так изводишь? – А как иначе? Детям же надо помогать, — ответила я. – Дети взрослые, сами себе помогут, а ты бы лучше для себя пожила. Я тогда не поняла, что значит «пожить для себя»? Зато теперь знаю, что можно жить по-другому: спать столько, сколько хо­чешь, спокойно ходить по магазинам, в кино, бассейн, на лыжах. И никто от этого не страдает! Дети не обеднели, внуки не голодают. Но самое главное, я научилась смотреть на привычные вещи другими глазами. Если раньше, сгребая на даче в мешки опавшие листья, злилась, что от них столько мусора, то теперь эти листья да­рят мне настроение. Идёшь по парку, под­брасываешь их ногами и радуешься, как ребёнок. Я научилась любить дождь, ведь теперь не нужно мокнуть под ним, загоняя под крышу коз, а можно любоваться через окошко уютного кафе. Только сейчас рас­смотрела, какими удивительными бывают облака и закаты, как приятно просто пройтись по хрустящему снегу. Увидела, какой, оказывается, красивый наш город! И глаза мне на всё открыл именно Толя. После смерти мужа я была слов­но в бреду. Всё произошло неожиданно: у него случился сердечный приступ, и Витя умер до приезда скорой. Дети тут же рас­продали всё хозяйство, дачу и пере­везли меня обратно в город. Первые дни ходила как шальная, не понимая, что теперь делать и как дальше жить. По привычке просыпалась в пять утра, бродила по квартире и думала, куда себя деть. А когда в моей жизни поя­вился Толя, помню, как в первый раз вывел меня на прогулку. Он оказался моим соседом и знакомым зятя, по­могал нам перевозить вещи с дачи. Уже потом признался, что поначалу не имел на меня никаких видов, уви­дел потухшую, растерянную женщину и пожалел. Говорит, сразу понял, что я живая и энергичная, просто нужно вывести меня из депрессии, растор­мошить. Повёл меня в парк подышать воздухом. Мы сели на лавочку, Толя купил мороженое, а потом предложил прогуляться до пруда, покормить уток. Я держала уток на даче, но за все годы у меня не было ни минутки, чтобы про­сто за ними понаблюдать. А ведь они, оказывается, такие забавные! Так смешно кувыркаются, ловя хлеб! — Даже не верится, что можно просто стоять и смотреть на уток, — призна­лась я. — На своих мне некогда было любоваться, только успевай запаривать им зерно, готовить мешанку, кормить и чистить, а тут — стой и смотри. Толя улыбнулся, взял меня за руку и сказал: — Подожди, я тебе столько всего ин­тересного покажу! Ты словно заново родишься. И он оказался прав. Я, как маленький ре­бёнок, каждый день открывала для себя мир, и он мне так нравился, что про­шлая жизнь начала казаться тяжёлым сном. Уже и не помню, в какой именно момент поняла, что безумно нуждаюсь в Толе, в его голосе, смехе, лёгком при­косновении. Но однажды проснулась с мыслью, что и он, и всё, что происходит со мной сейчас, — настоящее, без это­го теперь не смогу жить. Мои дочери приняли наши отноше­ния в штыки! Говорили, что я предаю память об отце. Было очень обидно, я как будто чувствовала себя перед ними виноватой. Дети Толи, наоборот, пора­довались, сказали, что теперь за папу спокойны. Осталось только рассказать обо всём сестре, и этот момент я оття­гивала до последнего. – И когда у вас роспись? — спросила Таня после нашего долгого разговора. – В эту пятницу. – Ну что я могу сказать? Совет да любовь на старости лет, — сухо попрощалась она. К пятнице мы с Толей купили продуктов на двоих, оделись в парадное, вызва­ли такси и поехали на роспись. Когда вышли из машины, я замерла от неожи­данности: у входа в ЗАГС стояли мои дочери с зятьями и внуками, Толины дети с семьями и, самое главное, моя сестра! Таня держала охапку белых роз и улыбалась мне сквозь слёзы. —Танька! Ты что, прилетела из-за меня? — не поверила я своим глазам. – Должна же я видеть, кому тебя отдаю, — засмеялась она. Оказывается, в оставшиеся до нашей свадьбы дни они все заранее созвонились, договорились и заказали столик в кафе. На днях мы с Толей отметили годовщину нашей свадьбы. Он для всех те­перь свой человек. А мне до сих пор не верится, что всё это происходит со мной: я так неприлично счастлива, что боюсь сглазить. Интернет
Comments 49
Likes 446
Пес войны
Comments 4
Likes 15
ПОГОВОРИ СО МНОЮ, МАМА... Мама была для меня всем, что только может быть в детстве: и первый шаг, и первое слово, и первый поцелуй, и первая книга, и первая сорванная ягода с куста, и первый подзатыльник, если уж быть откровенным до конца... А как без этого в то время?!. Шустрый я был пацаненок, по рассказам родителей... В деревне у бабушки я бесстрашно шагал по скамейке у стены до тех пор, пока скамейка не заканчивалась и я не слетал с нее на пол, если мать не успевала меня подхватить, тормозов уже тогда у меня не было никаких и краев я не видел, в буквальном смысле слова... Удирая на речку без спроса, зная, что мне за это влетит, я, тем не менее, тайком уходил с пацанами за огороды через бурьян и крапиву и огребал потом дома по полной программе этой же крапивой по мягкому месту... ...Ещё запомнилась мне мама в самом раннем детстве тем, что она знала бесчисленное количество популярных в свое время народных песен-былин: и про некоего Витю Черевичкина, и про девчонку по имени Женька, и про Кольку Снегирева, шОфера "зисА" с Чуйского тракта и его возлюбленную Раю, тоже шОфера, но уже водившую машину "Амо" и ещё массу тюремно-криминальных каких-то баллад с бесконечным количеством куплетов в стиле будущих индийских фильмов и бразильских мыльных опер... Пела она мне так же перед сном и про то, как некий боец с фронта прислал домой письмо - проверить жену на вшивость - мол, ноги мне в бою оторвало, (такая страшная деталь), как быть не знаю, нужен ли я тебе такой, ну жена и написала, типа, домой не приезжай, жена оставила письмо не запечатанным на столе, но маленькая дочка, прочитав, приписала: "...А пониже чуть-чуть каракУльки... Сразу видно, что почерк другой... Это пишет и просит дочурка: Приезжай милый папа домой!.." И папа приехал, живой-здоровый, с целыми ногами-руками, весь такой радостный, с усами, с мешком гостинцев, маму - в "черный список", дочка - "в топе", как сейчас бы сказали... Помните популярный хит 90-х "Ковыляй по-тихонечку."?.. Так это жалкая пародия на ту военную мелодраму... ...А ягоды-грибы?.. Это, ваще, песня!.. Я и сегодня, через много лет уверен, что могу пройти с завязанными глазами по всем тем грибно-ягодным местам!.. Никакой дождь, никакая жара не могла удержать мать дома летом!.. Даже в самый-самый "неурожайный" сезон она умудрялась хоть ведро грибов, да принести!.. И я ещё дошколенком знал любой гриб даже по запаху... ...О маме я могу рассказывать бесконечно... Могу вспомнить такую забавную деталь: отец всегда говорил, что у мамы должна быть фамилия не Меденцева, а Кошкина, потому что больше всего на свете она ...любила рыбу!.. Можно вспомнить и про то, что родив нас, троих сыновей, так и не сбылась ее заветная мечта о доченьке Любочке... ...Я могу рассказать, глядя с высоты моих сегодняшних лет о том, что мама - на удивление - никогда никому не завидовала, и никогда никому не отказала в помощи, не взяла так же за свою жизнь чужого коробка спичек... Помню, принес я как-то из магазина лишний рубль сдачи и мамка отправила меня с этим рублем уже вечером к продавщице домой, та просто обалдела, узнав причину моего визита!.. Мама... Это от нее по наследству достались мне актерские способности и я помню, как в Челябинске, приехав ко мне, студенту, в гости из Сибири, совершенно случайно подгадав под какой-то Конкурс молодых талантов, мать сидела в первом ряду и плакала от счастья, когда мне вручали Приз победителя этого Конкурса... Но самым главным делом и смыслом всей ее жизни была борьба за здоровый образ жизни ...нет...не ее самой, и даже не папкин, а наш, троих ее сыновей!.. Я ещё даже школу не закончил, а уже слышал: - Саша, сынок, ты только не пей, умоляю!.. А то будешь, как наш дядя Вася... (Сейчас пишу и улыбаюсь: стоит в ушах ее интонация, которую я слышал всю свою сознательную жизнь...) ...Самое интересное в том, что в те годы не было такого праздника - День матери, праздника, который моя мама заслужила, как никто... Для нее праздник был только в день ее рождения, 25 января, и Восьмого марта... Это были особенные дни!.. С утра в доме царила праздничная атмосфера, поздравления, шутки, смех, в квартире стоял аромат разных вкусняшек, а вечером приходили гости, пили-ели, пели-плясали... А потом наступал кульминационный момент и папка просил: - Клава, спой мою любимую!.. И мама, поправив красивую жёлтую кофточку в черный горошек, заводила под мой баян: - Давно ли песню ты мне пела, Над колыбелью наклонясь?.. Но время птицей пролетело И в детство нить оборвалась... ...Отец отводил в сторону повлажневшие глаза, гости завороженно ждали припева и мама выдавала: - Поговори со мною, мама!.. О чем-нибудь поговори... До звёздной полночи до самой Мне снова детство подари... ...Плавно переливалась мелодия... Душевно звучал мамин голос... Гости зачарованно слушали... И только мы с мамой знали, что отец-детдомовец за всю жизнь так и не вспомнил, как звали его маму... ...Свою любовь к моему отцу мама никогда не афишировала, хотя любила его безгранично ещё с того времени, когда буквально вырвала его, бывшего детдомовца, из уголовного мира, увезла-спрятала к себе, в Сибирь... Родила ему меня, взяла с него слово, что он больше никогда не возьмёт в руки карты и не вернётся в свое уголовное прошлое и батя слово сдержал!.. Потом мама выучилась на медсестру и сама вылечила папку от неизлечимой болезни, причем отец, даже не мечтавший когда-то дожить до московской Олимпиады, прожил после этой Олимпиады ещё тридцать два года, пережив своего Ангела-хранителя на девять лет... ...Как признавалась мама - она прожила счастливую жизнь: - Почти все, о чем я мечтала, сынок, сбылось!.. А что ещё надо для счастья?.. ...Правда, одну свою мечту она сбывшейся так и не увидела: она не застала то долгожданное ею время, когда старший сын Сашка, то бишь я, бросил, всё-таки, пить, не пьет уже двенадцать лет, женат и счастлив, умудрился написать книгу, в том числе и рассказ про того самого легендарного дядю Васю, много чего и про отца написал, и про нее, конечно, само собой... И стал ее первенец, наконец-то, как она и мечтала, "настоящим человеком"!.. А еще, несомненно, главная ее заслуга состоит в том, что заложила она во мне с детства основной жизненный девиз - "жить так, чтобы не было стыдно"... И я стараюсь... Стараюсь жить так, чтобы мне, действительно, не было стыдно... Ни перед чужими людьми, ни перед родными... Ни - в первую очередь - перед ней... ...А каждый год 25 января - в ее день рождения - я беру в руки баян или сажусь за "ямаху" и тогда... Тогда в доме звучит бессмертная мелодия: "Поговори со мною, мама!.. О чем-нибудь поговори... До звёздной полночи до самой Мне снова детство подари..." ... Спасибо тебе, мама... Светлая тебе память... ... ... ... Александр Волков...
Comments 30
Likes 232
Отeц ушел из семьи к дрyгой жeнщине, когда Мaшеньке былo четыре года. Ушeл сразу после Нoвого года, на поpoге сказал дочери «прости» и закрыл за собой вxoдную дверь. Мaма восприняла этот факт совершенно спокойно, даже как необходимую закономерность. В ее семье ни у одной женщины не было долговечных союзов. Но через пару недель она ночью выпила весь димедрoл с анальгином, что были в oме, и тихо ecнула навсегда. Утром Маша долго и громко будила маму. Потом кое-как позавтракала тем, что нашла в холодильнике, и снова вернулась будить маму. Устав, уснула, прижавшись к ней. Январский день проходит очень быстро, уже начинало смеркаться, когда девочка открыла глаза. Она проснулась от холода, натянула сильнее на себя одеяло и плотнее прижалась к телу матери, но от этого ей стало еще холоднее. Вот тогда Машенька и поняла, что это от матери идет такой глубокий и невыносимый холод. Раскаленные слезы обожгли лицо девочки. В прихожей открылась вxoдная дверь. Маша вихрем кинулась туда. Это пришла Галя, мамина младшая сестра. — Манечка, ты дома. А мама где? Звоню ей целый день, почему она трубку не берет? Я же волнуюсь! Маша схватила тетю за подол шубы, резко потянула за собой. Она смотрела на Галю большими заплаканными глазами, тыкала указательным пальцем в сторону спальни, что-то неистово кричала. Но звуков не было: широко открывался рот, жутко кривилось лицо, потоком текли слезы и сопли, но звуков не было. Родить ребенка Галина так и не смогла, поэтому муж ушел от нее, прожив вместе пять лет. Свою племянницу она любила искренне и преданно, можно сказать, что была ей второй мамой. Естественно, когда случилась трагедия, Галя оформила все опекунские документы и Машенька осталась с ней. Она окружила девочку безраздельным вниманием, но никакое лечение и реабилитация в течение трех лет так и не вернули племяннице голос. Этой зимой морозы пришли на Крещение, со снегом, с настоящим, скрипучим снегом. Машенька с подружками целый день катались на санках в парке Шевченко, слепили целую снеговиковую семью, валялись в сугробах и делали «ангелов». — Все, пора домой. На тебе вся одежда уже колом стоит от снега, а перчатки в льдинки превратились. Поехали. Еще в «Обжорку» за молоком и макаронами заедем, — засобиралась Галина. Люди входили и выходили, двери открывались и закрывались, а рыжий кот спокойно сидел с правого бока от входа в магазин. Сидел с умным видом, прикрыв глаза, типа ему ничего не надо, он тут просто воздухом дышит, только передними лапами перебирал от холода. Машенька подошла к нему вплотную и присела на корточки. Показала Гале, чтобы она шла сама в магазин. — Ладно, я быстренько все куплю, а ты отсюда ни шагу! Девочка медленно погладила кота, тот привстал, выгнул спину от удовольствия и замурчал. Маша обхватила рыжего за шею и прижала его голову к своей щеке. И вдруг горячие слезы потекли по щекам, а кот стал их слизывать, чихал и слизывал. — Фу ты, что такое делаешь. Он же уличный, грязный. Галя схватила Машу за руку и потащила к машине. Девочка упиралась и пыталась вырваться, но Галина силой запихнула ее на заднее сидение и села за руль. Кот тоже подошел к машине, он смотрел на Машу и мяукал. — Так нельзя, он уже мой, а я его бросаю, — шептала Машенька, размазывая слезы по стеклу. — Это ты говоришь? Повтори, повтори еще раз, — срывающимся голосом просила Галя. — Мы не можем его бросить. Он умрет без меня! – закричала племянница прямо ей в лицо. Женщина выскочила из машины, схватила кота в охапку и села к Машеньке на заднее сидение. Рыжий от страха впился когтями в ее шубу. Увидев девочку, перескочил к ней на колени, лег и замер. — Хочешь этого кота, пожалуйста. Так бы сразу и сказала, я бы давно его тебе нашла, — счастливо улыбалась Галина. Автор: Екатeринa Якoвлевa
Comments 33
Likes 251
Бирюк (оно и так бывает) Судьбы людей , они у всех разные, и частенько, не всегда счастливые. Я хочу, чтобы Вы, мои читатели, вспомнили те далекие дни, когда наши ребята, принимающие участие в тех не объявленных войнах, которые выпали на долю этих людей, и именно тогда к ним было не однозначное отношение, и наше общество спорно относилась к их судьбам, особенно к тем, кто пришел оттуда увеченными. Это не совсем документальны рассказ, но в нем есть доля правды, но принимать его, как бесспорную истину , этого точно не нужно, да и вычитывать года и прочие уточнения, думаю тоже не стоит. Примите это просто, как художественное произведение, с определенными выводами. К сожалению не у всех ребят того времени все сложилось так хорошо и мы это все осознали только сейчас, когда наше общество изменило свое мнение по данному вопросу. Ивана в поселке не очень привечали, да и сам он особо ни с кем не общался. Здороваться, здоровался с соседями, но вот, чтобы с кем поговорил, или посидел с мужиками, этого никогда. Он вообще был каким-то смурным. Заросший бородой до самых глаз, одетый в выцветшую военную полевку, в бердах, и такой же выцветшей на солнце бейсболке, он был похож на военного, даже по выправке, но это были одни догадки местных бабок, сидящих на скамейке около дома. Он проходя мимо их , и молча кивал головой. -Бирюк какой-то, - провожая Ивана, идущего с сумкой из магазина, сказала бабка Шура, - что за мужик? Ходит , как нелюдим! Вот сколько смотрю на него и ведь понять не возможно, то ли молодой, то ли, не очень! Как, лешак, зарос весь бородищей, страх смотреть! -А тебе чего? Мужик и мужик! – сказала сидящая рядом баба Лена, - ему что, нужно садится рядом с тобой и сплетни, что ли плести? Раз работает, значит еще не старый! А борода, ну так сейчас у молодых это модно! Куда не глянь, и молодые тоже с бородами ходят! Дом, в котором жил Иван был обычной старой хрущевкой и народ, живущий в нем, знал всех жильцов. Все когда-то дружно перекочевали из старых фабричных бараков и уже не одно поколение проживали тут. Иван появился в их доме недавно и попытки местных сплетниц узнать о нем хоть что-то, не приводили ни к каким результатам. Удалось узнать только то, что звать его Иван, что он живет один, и что работает на местной фабрике, слесарем. Мужики, которые с ним работали, говорили, что он мастер по ремонту станков и что хороший специалист. Иван, придя домой, хмыкал, слыша все эти слова, которые долетали до него. -Вот же любопытные Варвары! Все им надо знать , прям все извелись! А зачем? Им, что не все равно? Живет человек и живет, вас не трогает.. ох, уж эти бабы! Приготовив себе ужин, он садился на диван, включал телевизор без звука и просто смотрел картинки, мелькающие на экране. Он любил тишину, и когда в голове начинало громко шуметь, вставал, шел на кухню и пил таблетки. Вечером , устав от дня, и этого невыносимого шума с голове, разбирал диван, снимал с обеих ног протезы, морщась намазывал мазью и облегченно вытягивался на постели. Долго не мог уснуть и никакие таблетки не помогали от мыслей и воспоминаний. Когда ему удавалось, все-таки, заснуть, он опять был там, среди огня и своих ребят. Он шел в атаку, орал на Витьку, который безрассудно в тот день кинулся спасать Сашку… -Стой! – орал Иван, - не сметь! Он уже не живой! Витька! Стой…, - и просыпался от собственного крика и долго лежал и тяжело дышал. Хорошо, что в старых домах были толстые стены и его никто не слышал, а то бы точно вызвали милицию. Иван грустно хмыкнул. -Мда! Никак я с этой войны не вернусь.. Витька, Витька! Витьку тогда снял снайпер, когда он уже подполз к мертвому Сашке и Иван ничего не смог сделать. Обоих потом они забрали, когда освободили эту местность. Пуля попала Витьке прямо в голову. Утром так и не выспавшийся, Иван вставал, шел в душ и долго поливал себя контрастным душем, чтобы прийти в себя. Нужно было идти на работу, чтобы хотя бы днем его голова не подбрасывала ему вот такие воспоминания. Последний день недели закончился, впереди были выходные и Иван, после ужина, сидел на диване, закрыв глаза, и довольно улыбался. Завтра можно было просто выспаться и никуда не идти. Лежащий рядом телефон вдруг ожил. Иван удивленно глянул на номер . -Странно, и кто бы это мог быть? – пробурчал он. Вообще, телефон у него начинал работать весьма редко. В мае, когда парни собирались на кладбище , чтобы проведать своих погибших товарищей, и тогда всех обзванивали, и еще могли позвонить из поликлиники и пригласить на очередной профосмотр. Иногда, правда, могли позвонить и с работы в выходной, но это было редко. Он нажал кнопку ответа. -Да! Слушаю, - сказал он. -Дяденька, а у вас мамы моей нет? – услышал он детский голос. Иван даже растерялся. -А откуда ты этот номер взял? – спросил он. -У мамы в книжке, - ответил голос. -Тааак! А ты можешь мне весь номер назвать, ну куда ты набрал? – спросил Иван прислушиваясь . Мальчик, а это был точно мальчик, пошуршал чем-то и назвал ему номер. Оказалось , что он перепутал последнюю цифру. -Я что, не туда позвонил? – со слезами в голосе спросил мальчик. -Погоди реветь, - остановил его Иван, - тебя, как звать? -Алеша.. -А сколько тебе лет? – стараясь успокоить его разговором, спросил Иван. -Пять. – ответил он. -Ты что, один дома? -Да! Мама ушла в магазин, и когда уходила ,сказал мне поспать, - ответил Алеша, - я поспал и даже компот выпил, а ее все нет! -Компот, это замечательно, - ответил Иван задумчиво, пытаясь найти еще что-то, чтобы сказать мальчику. -А что папы дома нет, или бабушки? – спросил Иван и тут же понял, что спросил ерунду, какую-то. - У меня папы нет, а бабушка далеко в деревне, - ответил Алеша. -Понятно! А ты, где живешь? – опять спросил Иван. В трубке послышалось сопение. - Мне мама не разрешает говорить такое, - ответил Алеша. -Это хорошо! Это она правильно тебе сказала, - сразу ответил Иван, - но с другой стороны, как же я помогу тебе, если я даже не знаю, где ты живешь? -Ты найдешь мне маму? – обрадовался Алеша. -Я постараюсь, только ты скажи мне, как ее звать и свою фамилию, - сказал Иван. -Маму звать Люба, а фамилия, Смирнова, - ответил Алеша. Собственно, имя и фамилия были, так сказать, обычные, и что делать Иван, не знал. Но, он же пообещал мальчику найти его маму. -Хорошо, а адрес? – спросил Иван. Может хоть это поможет ему и там поискать, мало ли.. -Улица Строителей, дом 34, - ответил Алеша. Иван прикинул, и оказалось, что эта улица находилась далековато от его места нахождения, и вообще , это был частный сектор. - Хорошо! Я понял! Ты пока подожди немного, а я тебе потом позвоню и постараюсь найти твою маму, - сказал Иван. -А ты, правда, ее найдешь? – опять спросил Алеша. -Я тебе обещаю, честное, офицерское! – улыбнулся Иван и нажал отбой. – Мдаа! Вот же задача.. и где искать эту маму Любу Смирнову?- он встал и пошел на выход. Время было уже вечер, но за окном было лето и было еще светло. Походу, он позвонил на вызов такси, и когда вышел, минуты через три, ему перезвонили, и к дому подкатила машина. -На улицу Строителей, 34.. – сказал Иван, садясь в такси. Доехали минут через пятнадцать. Иван вышел и глянул на небольшой частный дом. -Так! Дом есть, это хорошо, а магазин тут где? – он огляделся и увидел сидевшую около изгороди старушку. Он подошел, поздоровался. – А не подскажите, где тут магазин? Старушка подозрительно поглядела на него. -За бутылкой, что ль надо? – сказала она, - все вам мало! Иван удивленно глянул на нее, потом вспомнив свое бородатое обличие, усмехнулся в бороду. -Ну так, где? – опять спросил он. -Да вона в конец улицы иди, а там вверх и вакурат на него и выйдешь! – недовольно сказала старушка, - он у нас тута один! Иван поблагодарил ее и пошел в указанном направлении. Вообще, как оказалось до магазина идти было , даже не спешной походкой, минут десять не больше. Он зашел в магазин и осмотрелся. Магазин был небольшой, и в это время в нем уже не было никого. Он подошел к кассе, где скучала кассирша. -Добрый вечер, - сказал он. -Водку уже не отпускаем, - категорически ответила она, измерив Ивана с ног до головы. Иван опять хмыкнул. -Да мне ее не надо, я просто спросить хочу, - сказал он. -Чего спросить? – удивленно спросила кассирша. -Тут последнее время женщина молодая не прибегала? Вот так чтобы быстро? – Спросил он. Ну как он еще мог спросить, если понятия не имел, о ком спрашивал. Кассирша вытаращила на него глаза, а потом вдруг что-то вспомнила. -Погоди! Прибегала тут одна такая! Но ты знаешь, с ней что-то случилось, девчонки ей Скорую вызывали и ее увезли! Тебе эту надо? Правда вот, что с ней я понятия не имею! -А куда увезли? В какую больницу? – быстро спросил Иван. -Да я то откуда знаю.. погоди .. Ленаааа иди ка сюда! – крикнула она куда-то в глубину магазина. Оттуда вынырнула еще она дама в фирменной магазинной одежде. -Чего кричишь? – подойдя и оглядывая Ивана с ног до головы, спросила она. -Молодуху увезли на Скорой, помнишь? Не знаешь, куда? – спросила кассирша ее. -Дак, в нашу, районную, мне доктор сказал, они сегодня дежурят, - ответила Лена. -Дамы, спасибо вам огромное! – обрадовался Иван, - вы бы мне еще сказали, где эта самая ваша больница, я просто не здешний! Женщины, все больше удивляясь, рассматривали странного бородатого мужика. Ему растолковали, как добраться до этой самой районной больницы и Иван понял, что пешком он туда не доберется с его ногами. Пришлось опять вызывать такси. Он быстро зашел в приемный покой больницы и подошел к медсестре, сидящей в окне с надписью «Справочное». -Добрый вечер! – сказал Иван, - вы простите , что так поздновато, но у меня .. в общем мне нужно найти женщину, ее недавно привезли по Скорой, звать Любовь фамилия Смирнова! К сожалению, больше ничего не знаю! Пожилая медсестра посмотрела на него и улыбанулась. - Ты мил человек, что потерял красивую незнакомку? – она открыла журнал и начала смотреть. - Спасибо, что опять не подумали , что я бухой, или еще чего!- подумал Иван, - надо что-то со своей бородой сделать, а то люди, как-то не так воспринимают меня! – он мельком глянул на свое лицо, которое отразилось в стекле на фоне медсестры, - и правда что-то страшновато! -Таак! Любовь Дмитриевна Смирнова, острый живот, прооперирована и сейчас после операции в палате! Приходи завтра, в пять посещения, и увидишь свою Любу! – сказала медсестра, - а сейчас, иди мил человек, уже поздно и пора двери закрывать. Иван кивнул головой. -Спасибо Вам! – сказал он и пошел на выход. Нужно было что-то решать с Алешей. Выйдя из здания больницы он увидел, что во дворе разворачивалось такси. Иван свистнул, останавливая его. -Довезете? – спросил он у таксиста. -Садись, да мне уже в гараж пора, смена закончилась, - кивнул головой, - что? В больнице кто? -Да! Знакомая, после операции, - ответил Иван, соображая, что он будет говорить мальчику, и вообще, что делать дальше? Такси остановилось около дома, и Иван полез за кошельков. Таксист глянул на него и улыбнулся. -Я со своих денег не беру! – и он показал руку, на которой была наколка «ВДВ» Иван тоже улыбнулся и пожал ему руку. -Спасибо брат! – сказал он, - ты вот мне подскажи, чего делать? Понимаешь, мальчонка один дома сидит, а мамку неожиданно увезли прямо из магазина по Скорой в больницу! Может, чего подскажешь? Своих- то у меня нет, и я вроде как, с детьми не общался, вот в такой ситуации, а пацаненка жалко! Отца, я так понял, у него нет и бабок тоже! Один он и ему пять лет! Водитель задумался. -А ты знаешь, ты к соседям сходи! Здесь народ , как в деревне все про всех знают! – сказал он. -Спасибо еще раз! – улыбнулся Иван, - пойду, попробую! Такси уехало, а он глянул на соседский дом, и пошел к воротам. Зайти просто так не получилось. Ворота были на замке, и на столбике была кнопка звонка. - Ты поглянь, - хмыкнул Иван и нажал на кнопку. Минуты через три на крыльцо вышла пожилая женщина. -Кто там? – крикнула она. -Пожалуйста, выйдите сюда, мне с вами поговорить надо, - ответил Иван. Женщина подошла к воротам и глянула на Ивана через просвет в заборе. -Чего хотел? – не очень приветливо спросила она. -Вы извините, что так поздно. Я на счет ваших соседей, - сказал Иван, - там мальчик Алеша, он один дома, а его маму Любу отвезли в больницу, ей плохо стало в магазине и ее отвезли по Скорой! Вы помогите мальчику! Ворота распахнулись. -Как? Любашу в больницу отвезли? А что с ней? – у женщины были испуганные глаза, - а Алешка.. как же так-то? Что ж такое-то? – она сыпала вопросами, а Иван не знал, что ей и ответить. -Вы главное, мальчишку к себе заберите, а то как же он один-то дома будет, он же еще маленький, - сказал Иван. – я бы сам к нему зашел, да только он меня не знает и напугается! -Мда, это точно! – глянув на него, сказала женщина, - не мудрено, что напугаться можно! Бородищу отрастил, смотреть страх один, а ведь не старый еще! Вот что, пошли ка вместе глянем! – она вышла из ворот и они пошли к воротам соседнего дома. – ты вот руку тут протяни, да надо штырь там вытащить, у меня руки короткие, я не смогу! – сказала она показывая как это сделать. Иван вытащил штырь, и она открыла ворота. Подойдя к дверям дома, женщина постучала в окно. -Алеша, сынок! – позвала она. В окне показалось заплаканное лицо мальчика, – двери открой! – попросила она. -Мама меня закрыла, - прокричал Алешка и заревел. -Не реви! Сейчас найдем ключи! – сказала женщина и полезла под крыльцо. Открыв двери, женщина зашла внутрь и следом за ней Иван. Алешка испуганно смотрел на Ивана. -А я вот, как обещал, нашел твою маму Алеша! – сказал Иван. -Правда? А где она? – Алешка вытирал слезы со щек. -Алешенька, пошли ка к нам! – сказала женщина, - мама твоя немного приболела, и ты пока у нас поживешь! Пойдем! Ты, поди, голодный? -Как заболела? Почему? – Алешка, ничего не понимая, переводил взгляд с женщины на Ивана. -Ну вот брат, и так бывает, ты уж подожди ее! Ее полечат и выпишут! – сказал Иван, - поживи пока у.. - Вера я , - помогла ему женщина, -Вот, у тети Веры , а там и маму выпишут! – сказал Иван, - а если что, то мы можем завтра к ней сходить! Вера недовольно глянула на него. -Пошлите, - сказала она, взяла Алешку за руку и они пошли на выход. Иван добрался до дома, когда стрелки часов показывали уже одиннадцать. Он устало опустился на диван. -Вот же история то.. – он улыбнулся. Он выполнил то, что обещал Алешке и это его радовало. – Надо завтра сходить, сказать Любе, что с Алешкой все хорошо! На этот раз он уснул сразу и ему снился Алешка и еще….улыбающийся таксист. Наутро он посмотрел по карте, как можно добраться на транспорте до той самой больницы и к своему удивлению узнал, что мимо их дома, по трассе ходит маршрутка, которая останавливается, прямо напротив больницы, и ехать до нее было не так долго, как ему вчера показалось. Весь день Иван хозяйничал по дому, приготовил себе обед, потом сходил в магазин и, вспомнив реакцию на свою внешность Алешкиной соседки, улыбнулся и зашел в парикмахерскую. Он сел к единственному мужчине парикмахеру, который пообещал ему привести в порядок его бороду. -С удовольствием займусь Вами, - сказал он, - бородачей ко мне не так часто заносит! Ему привели в порядок его заросшую шевелюру, укоротили бороду и сбрили лишнее в лица. -Да вы, батенька, не старый! – удивленно сказал парикмахер, когда лицо приобрело обновленный вид,- чего же вы себя так запустили то? Иван смущенно улыбнулся, и глянув на себя в зеркало, вдруг увидел себя со стороны в своей одежке. Он вернулся домой, и подойдя к зеркалу, долго и пристально рассматривал свое лицо освобожденное от густой поросли. -Уже и забыл, какой я, - сказал он, разглядывая себя, - Мдааа! Не зря меня бабки бирюком прозвали! Хожу, как притюкнутый! Что-то я, и правда ,одичал со всеми своими… - он так и не придумал, как это все назвать, а только нахмурился и пошел на кухню разбирать свои покупки. Он собрал небольшой пакет в больницу, а потом пошел в комнату и достал новые джинсы и рубашку. -Надо одеться, чтобы хоть людей не пугать, - сказал он сам себе. Оделся и глянул в большое зеркало. На него смотрел высокий мужик с грустными глазами, но в новой одежке. -Ну… хоть стал на человека похож! – хмыкнул он и достал коробку с новыми кроссовками, - сейчас еще вот ноги свои переобую и я готов! Иван, накинул халат и медсестра пошла проводить его до палаты. -Смирнова, к вам посетитель! – медсестра открыла двери и пропустила в палату Ивана, - только не долго! Иван зашел и растерянно глянул на лежащих женщин. -Вы ко мне? – просила одна их низ, лежащая у окна слева. -А вы Любовь Смирнова? – спросил Иван, подходя к кровати, - тогда я к Вам! – он пододвинул стул и сел рядом с кроватью, - вы лежите, и не волнуйтесь! Перед ним лежала немного бледная, худенькая женщина с серыми глазами и забранными в узел русыми волосами. -Вы кто? – Люба удивленно рассматривала на высокого красивого, стильно подстриженного, мужика. - Я? Меня звать Иван – сказал он, и дальше рассказал ей всю историю со звонком Алешки. Люба слушала его, и все больше на ее лице было видно удивление. Когда Иван закончил рассказ, она тихо засмеялась, болезненно сморщившись и прижимая руку к животу. -Ну, сын! Молодец! – сказала она, - так он сейчас у тети Веры? -Да! Она его забрала, а я вот решил прийти и сообщить вам про него, чтобы вы не волновались, - сказал Иван и положил на тумбочку пакет, - это вам, тут фрукты и так по мелочи! -Спасибо Вам, Иван! – уже серьезно сказала Люба, - а я вся извелась, не знала, кого просить… Алешке же сказала, что в магазин пошла, а тут этот аппендицит.. Телефон еще дома оставила, а номер соседки не помню! Вы мне сильно помогли! Да и Алешка мой сообразил позвонить.. – она глянула на Ивана, - вы уж простите, что вам такое выпало! -Перестаньте! - смущенно сказал Иван, - мы на то и люди, чтобы помогать! Я сейчас доеду до вашего дома и скажу Алеше, что у вас все хорошо и если хотите, могу завтра его привезти. - Правда? Это было здорово! – улыбнулась Люба, - я хоть увижу его и успокою! Мне тут еще неделю лежать, доктор сказал! Спасибо Вам еще раз! -Пойду я, а то медсестра мне сказала, что долго нельзя, - он встал, - вы главное, поправляйтесь! Я завтра приеду еще! Он вышел с больницы и направился на остановку. До улицы, где жила Люба было всего три остановки на троллейбусе. Иван доехал до нужной остановке, и пройдя по улице подошел к дому, потом глянул в соседний двор. Там, около ворот играл Алешка с мальчиком. -Алеша! – позвал он. Алешка глянул через просвет между штакетников забора. – Алеш, это я! Я вчера приезжал к тебе! Помнишь? Я от мамы приехал! Алешка взвизгнул, открыл ворота и выскочил на улицу. Он стоял и внимательно рассматривал Ивана. -Что брат, не узнал? – Иван засмеялся, - я сам себя не узнал, когда бороду подстригли! Тебе от мамы привет! -Правда? – и Иван вдруг увидел те же серые глаза и их выражение, как у Любы. -Правда! – сказал Иван, - меня дядя Ваня звать. Я завтра приеду, и мы с тобой вместе поедем к ней! Лешка подскочил к Ивану. -Честно? Поедем? – он смотрел на него и улыбался. -Честно, при честно! - засмеялся Иван. – ты телефон не забудь, мама просила принести его. Вечером, когда Иван, лег на диван, то поймал себя на том, что лежит и улыбается. Иван с Алешкой потом еще пару раз ездили в больницу к Любе, а когда ее выписали Иван приехал за ней на такси и отвез домой. -Ну вот, вы и дома, - сказал он, - дома оно и стены лечат, так что, теперь все будет хорошо! Они попили чай с пирожными, которые он купил по случаю выписки Любы и потом распрощавшись пошел на выход. -Дядя Ваня, а ты к нам еще придешь в гости? – спросил Алешка, глядя на него мамиными серыми глазами. Иван как-то беспомощно глянул на Любу. -А что, Иван, приезжайте! – подхватила она слова сына, - у нас тут, как в деревне, лучше, чем в этих больших домах! Спокойно и тихо! - Спасибо, за приглашение! – сказал смущенно Иван, - если получится, то приеду! Он ушел и уже дома прикидывал, что в следующий выходной обязательно съездит . Началась рабочая неделя. В понедельник вечером, когда он возвращался с работы, бабки, сидящие около подъезда, в немом изумлении смотрели на него. -Это что ж такое? Это наш бирюк, что ли? - сказала бабка Шура, - чего это с ним случилось то? Даже одежку сменил! -Тебе, прям не угодишь! – хмыкнула баба Лена, - бородатый ходил в выгоревшей одежке, плохо! Мужик привел себя в порядок, вона одежку новую надел, а тебе опять не хорошо! Молодец Иван! Видать за ум взялся! -Все одно, как-то подозрительно! – пробурчала баба Шура. -А он, может вот влюбился, вот и переиначил себя! – подвела итог баба Лена. -Да нууу! Кому он такой нужон! Мне вот тут сказали, что у него ногов нету! И что его жена бывшая кинула! Вроде как, он по мужской линии никакой! - сказала Шура и многозначительно глянула на Лену. -А ты больше сплетни собирай! Ох, и поганый язык у тебя, Шурка! – баба Лена встала, - ты плети, плети, да знай меру, если ничего путем не знашь! Квартира Ивана находилась на втором этаже и как раз над той самой скамейкой, где всегда сидели бабушки. Окно на кухне было открыто и Иван, как-то вот так случайно услышал эту перепалку бабушек. Он возмущенно выглянул в окно, но там уже никого не было. Бабки вовремя ушли. -Вот это я понимаю! Вот что значит, сплетни плести! – зло сверкнув глазами, думал Иван, - наплетут такого, что уму непостижимо. Он сидел задумчиво около стола и перед ним остывал кофе. Он вспомнил свою бывшую жену Аню, Анечку, Анютку. Она была очень красивая, с большими голубыми глазами и тоненькая, как Дюймовочка. Как он ее любил, этого даже обсказать было невозможно. Все парни училища завидовали ему, а она смотрела только на него. Потом была свадьба и три года жизни. За все это время у них так не получалось родить малыша, и они оба сильно переживали. Анюта бегала по врачам, потом он стал проверяться. Сколько было надежд, сколько пролито слез. Родители и его и ее сильно переживали за них, но все их потуги были напрасны. Аня никак не могла забеременеть. После всех пройденных мук, доктор посоветовал им пройти анализы на генетическую совместимость. -Это последнее, что может хоть что-то выяснить, - сказал он, - оно хоть не так часто бывает, но надо проверить. А потом был приговор. Оказалось , что их генетика никак не совмещалась , а значить они никогда не смогут иметь детей. Это был , как удар грома в ясную погоду. Аня плакала, а он, как мог, успокаивал его. Выход был только один , развод. Нужно было принимать кардинальное решение и ни он не она не могли вслух сказать это. Брать кого-то из детского дома оба не хотели, тем более были оба здоровы, но вот так случилось , что не для друг друга. Наверное, в мире есть что-то такое, чего мы понять никогда не сможем, и жизнь сделала все по-своему. Поступил приказ и Иван уехал в длительную командировку в горячую точку. Именно оттуда он написал Ане письмо, что им нужно развестись, раз уж так вышло, и чтобы она устраивала свою жизнь и была счастлива. Командировка продлилась полгода. Он вернулся в пустую квартиру и после месяца передыха опять уехал. Не мог он находиться с той квартире, где был счастлив, где не было его Анечки. Во время отпуска он съездил к родителям, все им объяснил, но они , видимо, так и не поняли, что это такое и почему это случилось, да еще с их сыном. А дальше была еще одна командировка, потом еще, и вот из последней, его привезли, но уже в госпиталь. Он лежал, смотрел на свои отрезанные ноги и не понимал, как дальше жить и вообще, зачем жить. Спасла мама. Она, как только узнала о случившемся с сыном, сразу примчалась в госпиталь и буквально вытащила его из депрессии. Она сидела около него ночами, потом помогала, учиться опять ходить, подбадривала, много рассказывала о доме и смотрела на него такими глазами, что у Ивана сжималось сердце. Он же видел, что случись, что с ним не поправимое, с ней случится что-то страшное. -Мам! Я научусь, я тебе обещаю, и вообще, все будет хорошо! – обняв ее, сказал он. -Сын!- она смотрела на Ивана, - поклянись мне, что ничего с собой не сделаешь, и будешь жить дальше! Ты сильный и у тебя все получится! Ах, наши мамы! Они готовы подставить нам руки в любой беде и отдать жизнь за нас. Когда его выписали он почти месяц жил дома у родителей., и уже когда он совсем поправился, уехал к себе в квартиру. Он продал квартиру и купил себе маленькую квартиру вот в этой хрущевке в другом районе города, и устроился на фабрику слесарем. Пенсия, пенсией, но сидеть дома на диване он не хотел. Руки были здоровые, ну а ноги, а что ноги, он уже спокойно ходил и даже не хромал. Он стал замкнутым и молчаливым, еще и оброс бородой, получив среди мужиков кличку «Бирюк» за свою смурность, молчаливость и не улыбчивость. А ему было все равно и на это прозвище, и на свою внешность, на то, что он носил, да и вообще на все. Прошло два года, и вот однажды, он увидел свою Анечку, когда ходил за покупками в большой Универсам. Он даже не прятался, все равно, она бы никогда не узнала его, в таком обличи, да еще и с бородой. Он стоял и смотрел, как она, вместе с высоким мужчиной, садились в иномарку. На руках мужчина держал розовощекого малыша. Аня улыбалась и что-то весело рассказывала мужчине. Иван отметил, что она еще больше похорошела, округлилась и это ей очень шло. Ему скребануло по сердцу . Машина уехала, а он все стоял и смотрел им в след. В пору было бы напиться, но Иван никогда не баловался этим. Он пришел домой, лег на диван, сердце гулко стучало и из глаз выкатилась слеза. Иван нахмурился, рассердившись на свою слабость, встал и пошел готовить обед. -Главное, что она счастлива, - сказал он громко, - ты сам этого хотел! Он сидел и все это вдруг опять вспомнилось. А потом он вспомнил Любу с Алешкой, и улыбнулся. Мысль об Ане теперь почему-то не так больно царапнула его душу, а может, ему, и правда, пора было уже все это забыть. Он пододвинул кружку с кофе взял с тарелки бутерброд и только собрался его съесть, как у него зазвонил телефон. -Да! Я вас слушаю! – сказал Иван и тут вспомнил, что даже не глянул , кто ему позвонил. -Иван, добрый день, - услышал он голос Любы, - я вас не сильно отвлекаю? - Любаша! Добрый вечер! Нет, все нормально, - улыбаясь, сказал он, - я уже поужинал, и вот, сижу и жду, когда же вы мне позвоните! -Шутите? – засмеялась Люба, - да мня вот, Алеша заставил вам позвонить. У него в воскресенье день рождения и он боится, что вы не придете! -Да вы что! Здорово! Я обещал, значит приду! Пускай не переживает! – сказал Иван, - это скольо ему натикало, шесть? -Да! Мы уже вот такие большие и уже готовимся к школе и даже буквы уже все выучили! – смеясь, сказала Люба, - так вы приходите, мы вас ждать будем! Мне уже пирог заказал именинник! -Ооо! На пирог, тем более приду! – тоже смеясь, ответил Иван, - давненько я пирогов не ел! -А дома проблем не будет? – настороженно спросила Люба. -Нет, не переживайте! Я живу один, так что ваше предложение о гостях прям в самый раз! – сказал Иван, - готовьте пирог! -Тогда ждем, - сказала Люба и в трубке послышались звуки отбоя. Иван нажал красную кнопку, положил телефон на стол и так и сидел с улыбкой на лице. Всю неделю он гадал, что же такого подарить мальчишке шести лет. Хотел спросить у мужиков, но стало как-то неудобно. -Ладно! В пятницу получу отпускные и зайду в Универмаг, там отдел игрушек есть, девчонки мне что-нибудь посоветуют! Он с понедельника уходил в отпуск и планировал навестить родителей и там пожить с недельку. Они жили в этом же городе, только в другом районе, в частном доме, да и мама просила приехать и помочь им с ремонтом. Получив отпускные, он зашел в магазин и купил Алешке большой радиоуправляемый танк. В воскресенье к двенадцати часам он подошел к дому Любы. -Хозяева! – крикнул он, стоя у ворот, - гостей ждете? Алешка, видимо, ждал его. Он вылетел с веранды и бегом помчался к воротам. -Ждали, ждали! – радостно закричал он и распахнул ворота, - здрасьте, дядя Ваня! -Здорово новорожденный! – засмеялся Иван и протянул ему красивый большой пакет, - а это тебе, подарок! Алешка заглянул в пакет и даже задохнулся от восторга и округлил глаза -Вот это дааа! – тихо сказал он, потом подскочил и обнял Ивана, - спасибо! Это прям вот .. он такой классный! - А он еще и радиоуправляемый! – сказал Иван, глядя на реакцию Алешки. -Правда???? Ничо себе! – он схватил Ивана за руку, - пошли! Мама уже пирог на стол поставила, мы тебя ждем! -А я что, единственный гость? – удивленно спросил Иван. -А у нас никого больше и нет! Пацаны разъехались кто куда, но день рождения же, не отменишь? – сказал Лешка ,- а так, нам пирога больше достанется! -И то верно! - рассмеялся Иван. Услышав разговор во дворе, на веранду вышла Люба. -Ну вот, и гость, а ты боялся! – улыбаясь, сказала она, - ого! Тебе и подарок, какой большой принесли! -Мама! Тут управляемый танк! Он такой классный! – затараторил Алешка. -Так! Пошлите за стол, у меня все уже готово! – она смотрела на Ивана, - вам чай или кофе? -Любаш, а давай на «ты»! Я уж не такой и старый! – улыбаясь, сказал Иван. -А я не говорила, что ты старый, просто вроде .. в общем, хорошо! – засмеялась она, - ну так, чай или кофе? -Мне кофе и без сахара, - заходя в дом, сказал Иван. Он зашел, снял кроссовки и Люба, глянув на его светлые носки, достала из шкафа тапочки. -Надень, у нас пол прохладный даже летом! – сказала Люба. -Не надо! – сказал Иван, и приподнял обе штанины. Люба глянула и слегка побледнела, – так что, мне не холодно! - И Иван улыбнулся. -Проходи в зал, - сказала она, как-то растерянно, потом видимо поняла, что среагировала слишком явно, улыбнулась, - я сейчас чайник принесу. Внутри дома было три комнаты вместе с кухней, и на кухне еще и печка. Алешка уже сидел в зале на полу и, достав танк, разглядывал его. -Алеш, садись за стол, танком после будешь заниматься! – сказала Люба, занося чайник и стараясь не смотреть на Ивана. Он сидел и грустно смотрел на нее -Ну вот, и все дела, - думал он, - ладно! Ее тоже понять можно! Алешка уселся за стол и улыбаясь смотрел то на маму , то на Ивана. -Вы чего такие грустные? У меня же день рождения, - сказал он. -И то верно! Мы пирог есть будем? – поддержал его Иван и пододвинул к себе кружку с кофе. Люба как- то спохватилась. Отрезала большой кусок и положила Ивану на тарелку, потом отрезав второй, положила Алешке. Иван посмотрел на нее, видя, что она как-то вся напряжена. Он поднял кружку. -За новорожденного! -Урааа! – завопил Алешка и чокнулся с ним своей кружкой. Люба тоже засмеялась и присоединилась к ним. А дальше они ели пирог, нахваливали хозяйку и весело смеялись. Возникшая напряженность между Иваном и Любой , исчезла. Они просидели за столом около часа. Алешка ушел в свою комнату разбираться с подарком, а Иван, начал помогать Любе, убирать со стола. Они вышли во двор и сели на скамейку , стоящую около дома. -Хорошо у вас тут, - сказал Иван, оглядывая небольшой огородик, - как у моих родителей. У них тоже частный дом и также спокойно как у вас! - А они тут , в городе, живут? – спросила Люба. -Да! Только на окраине, в другом районе! Вот пошел в отпуск и собираюсь к ним, надо помочь с ремонтом! – сказал Иван, - а у тебя, это твой дом? -Нет, что ты! – засмеялась Люба, - это тетушки, маминой сестры. Я пока училась в педучилище, жила с ней, а потом когда со мной вот это все случилось, тетя Лиза, меня отговорила делать что-то и после этого и появился Алешка! Помогла мне поднять Лешку до трех лет и укатила жить к маме в дервеню. К тому времени бабушка умерла и мама там осталась одна! Сказала: -Живи и поднимай сына, да не забывай приезжать к нам в гости! Вот я и живу, верней мы с Алешкой живем. Летом когда у меня так сказать каникулы, потому что малышню из садика родители забирают и нас распускают, мы ездим к нашим бабушками в гости, а с сентября мы с Алешкой выходим на работу, он же у меня со мной в садик тоже ходит, только в старшую группу. Вот последний год, а потом в школу пойдет! – Люба замолчала и глянув на него опустила голову. Иван краем глаза поглядывал на Любу и видел, что той что-то хочется спросить у него, и он даже знал что. – Любаш, я понимаю, что я может поторопился, показав тебе свои ходилки, но я просто не люблю юлить… я бывший военный и это просто отзвук от той службы! – сказал он и посмотрел на нее, - Это было давно и я, сама видишь, обыкновенный мужик и живу и работаю, и хожу и могу даже бегом пробежать! Люба сидела и не знала, что сказать. Иван встал. -Ладно! Спасибо тебе, за угощение, пойду я! – сказал он. Люба встала и пошла, проводить его о ворот. Когда он вышел за ворота, она вдруг остановила его. -Вань, ты прости меня, просто для меня это было немного неожиданно! Не сердись! Если хочешь, я потом тебе позвоню! – сказала она – а вообще, приезжай, когда вернешься от родителей! Иван как-то облегченно выдохнул. -Хорошо! Ты звони! А я, как прикачу от родителей, позвоню и приеду! – сказал он, махнул ей рукой и пошел вдоль улицы на остановку. Он шел, а внутри его все ликовало. – Значит, все не так плохо, как я подумал! Он ехал в маршрутке и вдруг вспомнил давний разговор с мамой, когда он только устроился на фабрику и приехал к ним на выходные. Она выслушала его и глянув на его заросшее бородой лицо, выцветшую полевку, села напротив и глядя ему в глаза, как-то горестно улыбнулась: - Ванюш, когда ты уже проснешься? Живешь, как во сне! Плывешь по течению и совсем забыл, что жизнь то она бурлит и течет вперед! Проснись, сын! Он тогда удивленно посмотрел на нее, но так ничего и не понял. Он же вот живет, работает и вроде у него все нормально. Он, вот только сейчас, вдруг понял смысл ее слов. -И правда, чего это я застрял ? Залез в эту хрушевку, живу среди стариков, а жизнь она ведь, и правда, бурлит! Мне же не шестьдесят, чтобы сидеть с ними на скамейке и обсуждать окружающих! – он сидел, думал и улыбался, - надо все коренным образом поменять! Точно! Я же механик и хорошо разбираюсь в машинах! Почему фабрика? Меня же парни звали в автосервис .. а я… я тогда отказался! Проснуться надо! Мама была права! Он вышел на своей остановке и пошел к своему дому. На скамейке, как обычно сидели бабушки. Увидев его, все переглянулись, и замолчали. Видно было, что опять обсуждали его. Иван подошел к ним и поздоровался. -Добрый вечер, сударыни! – сказал он улыбаясь, потом глянул на бабу Шуру, - баб Шур, у меня, и правда, нет ног! Вот! – И он приподнял штанины джинс, - Война она такая, и так случается! Но это мне не мешает быть обычным мужиком в полном смысле этого слова! А бывшая жена меня не бросала, а просто я ее отпустил! И так в жизни тоже бывает! И вообще, я не Бирюк, и если я не сижу с мужиками, не пью пиво и гоняю домино, это не повод прилеплять ко мне всякие прозвища! И вообще, если вам что-то интересно узнать обо мне, вы спросите меня, а не сочиняйте небылицы. – он развернулся и пошел к подъезду. Когда он ушел, баба Лена встала, глянула на подругу. -Получила! Вот и думай, что говоришь! – и ушла. Остальные бабульки как-то потихоньку тоже разошлись. - А чего я то? – пробурчала баба Шура, удивленно глядя , как уходят ее подружки по скамейке, - чего ? Ну и вот.. – и тоже пошла домой. Иван, вечером позвонил парням и договорился заехать к ним в автосервис поговорить, и наутро уехал к родителям. Прошло время, оно летит бычтро. Иван теперь жил почти около центра города в трешке вместе с женой Любой, сыном Алешкой и маленькой Наташей. Он уволился с фабрики и теперь работал у своего знакомого в автосервисе. Как-то, перед Новым годом, он привез все семейство в большой магазин за покупками. Нужно было приготовиться к празднику, тем более они ждали приезда Любиной мамы, и тетки из деревни в гости, да и родители Ивана обещались прийти. Наташа уснула пока они ехали и Люба с Алешкой ушли за покупками, а Иван остался с дочкой в машине. -Любаш, вы потом корзину сюда вывезите, и я выгружу покупки в машину! – сказал он и вышел из машины подышать воздухом. Заглянул в окно, глянул на спящую дочку и улыбнулся. Он стоял, ждал своих, и тут увидел ту самую иномарку, в которой он видел Аню. Машина только подъехала и Аня с маленьким мальчиком и мужем вышли из машины. Аня мельком глянула в его сторону и вдруг удивленно подняла брови, что-то сказала мужу и пошла к Ивану. -Привет Ванюш! – сказала она, подойдя и оглядывая его. -Привет Анюта! – сказала Иван, - смотрю, тоже готовитесь к празднику, за покупками приехали? -Ну да, вот приехали, - сказала Аня, - а ты хорошо выглядишь! А ты тут… -А я, своих жду! Жена с сыном пошли за покупками, а дочка вот уснула, а будить не стали! Пришлось мне тут остаться! Да там и без меня разберутся! Мое дело привезти! – он улыбнулся. - Значит, у тебя все хорошо? – спросила Аня. -Да! Все просто замечательно! – сказал Иван, - а ты как? -Да у меня тоже все нормально! – сказала Аня, - ладно! Рада была с тобой встретиться! С наступающим, вас всех! – и она побежала к мужу. Иван стоял, смотрел ей в след, и ни один нерв у него не вздрогнул. - Отболело… - сказал Иван, и тут в окне машины появилось заспанное личико Наташи. -Пап! – захныкала она. -Ооо! Проснулась! – открывая дверь, сказал Иван и взял ее на руки, - пойдем маму искать? -Подем! – сказала Наташа и обняла его за шею. Вот такая история #татьянакв
Comments 44
Likes 271
Малыша долго никто не забирал из родильного отделения. Бывает такое. Отказались, и, как назло, никто не изъявлял желания. Так что, малыш застрял там и его временно определили на свободную кроватку. Но как вы понимаете, его это не очень устраивало и он орал так, что уши закладывало. А однажды замолчал. И медсестра, забежавшая посмотреть, что случилось с ним, и не задохнулся ли не дай Бог от такого крика, с удивлением увидела... Она увидела, что к малышу прижимается большой серый кот, общий любимец и баловень. Вот только гладить себя не давал никому и на руки категорически отказывался идти. Да, разумеется, все знали, что коту в отделении делать нечего и вообще нельзя. Но попробуйте объяснить это коту, да и всем, кто его прикармливал. Так что, несмотря на все запреты и угрозы расправы, серый кот был, вроде, как штатным сотрудником с функцией психотерапевта для работников. Медсестра попыталась согнать пушистого с кроватки, но малыш вцепился в кота всеми своими ручками, и дико заверещал, когда их попытались разлучить. Всё отделение бегало смотреть на эту картину, и даже строгий заведующий, страшно ругаясь и обещая всех уволить, подошёл и погладил серого "родителя". Так они и лежали вместе. Кот уходил ненадолго по своим делам и перекусить, а малыш покорно ждал возвращения приобретённого "папочки". А потом нашлись желающие младенца забрать, но, как оказалось, тот ни в какую не собирался уходить без своего "родителя", четырёхлапого. - Он же ему хвост сосёт! - кричали пришедшие усыновители. - Ну, сосёт... - соглашались печально медсёстры. А что делать? Как заберёшь, так малОй орать начинает и задыхается. - Короче говоря, история стала известна за пределами больницы, и кроме всего персонала, приходившего посмотреть, сфотографировать и принести подношения пушистому "родителю", стали приходить совсем другие пары. Они давно соглашались взять обоих. Да вот кот не хотел. Можете посмеяться, но малыша не забрали до тех пор, пока кот не изъявил согласия пойти на руки новым родителям. Так их вдвоём и унесли. Мужчина нёс на руках кота, а женщина - ребёнка. Каждый получил то, что хотел. Кот обнял лапами мужика за шею и положил ему голову на левое плечо. Медсёстры с удивлением наблюдали эту картину. Ругательный и грозный главврач, вышедший вместе со всеми провожать парочку, посмотрел на это и сказал: - Хорошие будут родители, точно вам это говорю. Я-то знаю. У меня пятеро таких пушистых паршивцев. Уж они-то точно знают, кто самый лучший. И вдруг, сообразив, что сболтнул лишнего, нахмурился и стал ругаться на всех, потому что не глазеть надо, а работать, твою мать!... © Олег Бондаренко
Comments 36
Likes 349
"Зaбeри мeня от дeда с бaбoй – они нaс наказывают!" Лeна в бешенстве собирала сумку в дорогу – она спешила на ночной поезд. Мaксим стоял рядом и искренне не понимал, что происходит. - Не пoнимаешь или не хочешь понимать? – с издевкой спросила у него Лена. – Дoчка же сказала по телефону, что твoи poдители их тaм бьют, истязaют! - Что ты выдyмываешь? – спросил Максим. – Она сказала, что их наказывают и все. Я жe сам все слышал: «Забери нас от бабы с дедом, они нас накaзывают». - Накaзывают? – возмутилась Лена. – То хворостиной, то тряпкой, а то вooбще – кpaпивой. А знaeшь от крапивы кaкие последствия? Вот такие волдыри. Лeна обрaзно показала на своей ноге, какие бывают волдыри от крапивы – размером с огромную опухоль. - Ну ты зaгнула! – усмехнулся Максим. – Я знаю какие от крапивы бывают волдыри. Сам получал от своего деда крапивой по ногам. Полчаса почешется и забудется. - Полчаса? – Лена аж задохнулась от возмущения. – Это целых полчаса мучений? У вас что – вся семейка такая ненормальная с наклонностями садизма? Мне уже тебя пора остерегаться. С детьми надо спокойно говорить, спокойно им объяснять – что не так и почему этого делать нельзя. - Ой, а сама-то часто спокойно говоришь? И накричать на детей можешь, и по мягкому месту с размаху хлопнуть! - Мне можно, я мама, - сказала Лена. – А твои родители для детей чужие люди. Они за 10 лет у нас всего два раза были. Один раз – 10 лет назад, как только Маринка родилась, а второй раз – пять лет назад, когда Ване годик был. И все, только по видеосвязи мы с ними общались! А теперь они купили дом в деревне и «ох-ох, мы деток так редко видим, дайте нам их на плантацию»! - Они не говорили, что на плантацию, а просто на свежий воздух на все лето! - Ну мoжет и не сказали, но подумали, - Лена взвалила сумку на плечо. – Все, пока, встречай нас завтра в 10 вечера, мы дневным поездом выезжаем. На следующий день, paно утpoм Лена уже была в дepeвне. Она застала свекра, который прутом выгонял из сарая гусей. - Это вот этой хворостиной вы моих детей бьете? – спросила Лена как только вошла во двор. – И не стыдно вам? Где мои дети? - А тебя здороваться не учили? – спросил свекор. – Не стыдно тебе? Дети еще спят, они до обеда как сурки. Не надо их будить. На крыльцо вышла свeкровь с венчиком в pyках – явно делает блинчики, но и тут Лена не сдержалась, чтобы не съязвить: - Это тоже орудие пыток? Вера Ивановна, я приехала за детьми, они жалуются, что их здесь истязают! Как же вы, женщина, этого дoпустили? - Кто истязaет? – удивилась свекpoвь. – Ну наказать их действительно иногда надо, уж очень они избалованы и изнежены. Там их не тронь, то им не скажи и вопиющая вседозволенность. Как же ты, женщина, это допустила? Они же потом будут мучиться, когда их капризы люди не поймут – они будут наглеть и получать от своих же сверстников! Изгоями станут. - Ваньке я poгатку сделал! – проворчал свекор. – Банки жестяные на пеньки поставил, чтобы парень ловкости учился. А он камнями по гусям и курам! Вот я его и отогнал хворостиной, потому что если бы гусь его щипнул, то мaло бы не показалось! А Вера тряпкой Маринку шлепнула: Мypка окотилась, а та давай слепых котят к потолку подбрасывать. Раз было сказано, что так делать нельзя, второй раз, но та будто бы специально это делала. Ну была бы маленькой, было бы понятно, а то кобылка десятилетняя! Один котенок издох! - Ой, а вы из-за своих животных готовы детей удавить? – возмутилась Лена. – Подумаешь – котенок издох, кому они у вас в деревне нужны? Ну гуся бы огрели, если бы он Ваньку ущипнул! - То животные, они не понимают! – ответил свекор. – А человек в таком осознанном возрасте должен понимать, что он делает и брать на себя ответственность за свои поступки! Вера сажала морковку, мы детей просили не лезть в огород, сами овощи к столу подадим, а они не послушали – всю морковь повыдергивали и соседским лошадям скормили, вот и получили крапивой по ногам, чтобы в следующий раз неповадно было, а то уже хотели до капусты добраться, чтобы кроликов кормить. Ну в углу пару раз постояли, потому что хамили, обзывались и плевались, что за неуважение к старшим? Бабушку бабкой называют, меня стариком плешивым. Это разве воспитание? Зато постоят в углу и сразу ласковые как котята. А впрочем, мы с ними очень хорошо ладим! - Так, все, я бужу детей, вы тут такого наговорили, что у меня волосы дыбом, я их забираю, у нас дневной поезд, - рассержено сказала Лена и зашла в дом. – Маринка, Ваня просыпайтесь, мама приехала, я забираю вас их этой пыточной камеры! Дети coнно протирали глаза, обрадовались маме, но им хотелось еще поспать. Когда они встали, Лена заметила, как они поправились и загорели, и на них совершенно не было ссадин и синяков, но про это Лена промолчала. Она терпеливо подождала, когда дети насытятся блинами и попрощаются с бабушкой и дедушкой – все нежно целовались и oбнимались, а Ваня даже заплакал и хотел еще остаться. Сели в пoезд, на «боковушки», Ванька полез на верхнюю полку. Оба ребенка уткнулись в планшеты. Ване это быстро надоело, и он придумал себе новое развлечение – кто проходил по коридору, тот получал Ваниной ногой тычок в лицо или в затылок. - Угомoните своего ребенка, - просили проходящие пассажиры. – Это что за вседозволенность? - Вaня, не делай так больше, - спокойно просила Лена, думая о ссоре со свекрами и вскипая еще больше. Ваня игнорировал мамины слова и тычки продолжались с жалобами прохожих. - Вaня! – в бешенстве закричала Лена. – Что, ты слов нормальных не понимаешь? Она встала и с размахом хлопнула сына по мягкому месту, Ваня насупился. Женщина, сидящая в купе напротив боковушек, ахнула и схвaтилась за сердце. - Что вы делаете? – возмутилась она. – Таких как вы матерей надо лишать родительских прав! Жаль, что я не сняла на камеру как вы побили ребенка, иначе бы отправила запись куда следует! Как вы можете, вы же женщина, мать этих детей! С детьми нужно только разговаривать, объяснять им – что они делают не так, а не применять к ним насилие! Как вам не стыдно? До конца своей станции Лена с детьми ехали молча. Ваня смотрел с испугом на странную тетю и боялся, что их маму лишат родительских прав, поэтому держал свои ножки по струнке. Как назло, эта женщина вышла на той же станции, на которой выходила Лена со своими детьми. Женщина подошла к Максиму и сказала: - А вы, видимо, отец этих детей? Приструните свою жену! Она кричит на сына и бьет его! Вы в праве отобрать детей и лишить ее материнства! Максим улыбнулся, глядя на жену, а Лена отвела глаза. На следующий день она позвонила свекрам, извинилась перед ними, объяснив свое поведение неприятностями на работе. Дети капризничали, просили их отвезти обратно, особенно Ваня, но Маринке скоро в школу, надо ее собирать, готовиться. Лeна пooбещала дeтям отвeзти их слeдующим летом, на весь сезон, и ни дай бог они не будут слушаться бабушку с дедушкой – она сама лично их кpaпивой отшлепaeт пo мягкому месту! автор : Tеtоk. nеt
Comments 25
Likes 317

Feed

Ребята, у нас всё же литературная группа, не музыкальная, хорош заваливать нас своими роликами, разрешаю не больше 2 в день!

Feed

В Сашином подъезде жила одна малоприятная пожилая женщина Ангелина Викторовна. Высокая, сухощавая, напоминающая цикаду. Весь дом от неё страдал, катком могла проехаться по любому. И я не исключение, и в меня время от времени летели ядовитые стрелы нелепых обвинений. Только я дама сдержанная, закалённая общением с придирчивыми клиентами в ателье, в конфликт не вступала, масла в огонь не подливала, просто желала доброго дня и шла по своим делам. А потом вдруг заметила, что вечно брюзжащая соседка притихла, пройдёт молча мимо, глазки в пол. Вроде недавно ещё крепкая была, бойкая, но, как бы мы не старались, время упрямо вносит свои коррективы в наше здоровье. Не сказать, что Ангелине лет много,

Feed

Стёжки-дорожки. Часть 2. Правда
Утром Виктор первым делом взялся за телефон, увидев смс разалелся лицом, рассердился:
-Ну Мишка, совсем берега не видит! -громко завозмущался он.
-Что там? -спросила Жанна, натягивая на дочь платьице.
- «Зайка, я скучаю», «Хочу к тебе», «Жду встречи» - с выражением прочитал Виктор,-представляешь, всё ночь написывал, казанова чертов, ну сейчас ему мало не покажется! Он ткнул в кнопку телефона включив громкую связь.
-Алло-сонным голосом ответил Михаил, давний приятель семьи.
-Спишь, зайка? –спросил Виктор.
-Ну сплю, а тебе чего не спится и какой я тебе зайка?
-А такой или такая, я уж и не знаю, которой ты всю ночь смски слал.
-Черт-выругался собеседник

Feed

МИЛOЧКА Жeна мeдленнo угaсaла, а он вcе никак не мoг принять, что ee скоpo не будeт. Врaч никaких прогнозoв не дaвал, это мoгло быть через мeсяц, через гoд, через дeнь. Точный диагноз так и не поставили, у нее нашли болячки, соответствующие возрасту, но не смepтельные. А организм угacал, как будто потeрял интеpec к жизни..... Они были вмeсте со шкoлы. С того самого времени, когда ученики десятого класса взяли шефство над шeстиклашками, поставив себе задачу не только быть вожатыми у подoпечных, но и пoдтянуть oтстающих. Анатoлию досталась Милочка, тихая аккуратная девочка, которой никак не давалась математика. Милочка была твердой хорошисткой по oстальным предметам, математика портил

Feed

Сексуальная жизнь обрушилась на Гарика мгновенно, как только он учуял первую в своей жизни кошку. До этого он мирно пролёживал меха на диванах, гонял мячик и драл занавески.
Наибольшим гедонистическим удовольствием в его счастливом существовании, была свежая рыба, за которую он и до сих пор готов оттоптать ноги кому угодно.
В то лето состоялось обычное переселение семейства на дачу, на причал в Черноморке. Выезжали в три приема: сначала ехали телевизор, микроволновка и посуда; потом носильные вещи, книги и компьютер; последними люди и животное.
Для животного, которое было на тот момент у нас одно, была куплена удобная переноска, кота со скандалом в неё вселили и тронулись в путь.
В дорог
Show more