Домашняя Кулинария

«Ешь, нищеброд», — смеялась одноклассница, пододвигая мне тарелку с объедками.

— О, смотрите, кто явился! — голос Марины прорезал гул зала. — Корнилов! Живой!
Она встала, качнув внушительным бюстом.
— А мы гадали: в тюрьме ты или спился. Выглядишь... — она окинула меня взглядом с головы до ног, задержавшись на кроссовках. — Скромненько. Жизнь потрепала?
За столом захихикали. Те самые люди, которые двадцать лет назад ржали, когда она назвала меня «крысенышем».
— Привет, Марин. Здравствуй, Аркадий, — я кивнул её мужу.
Тот лениво повернул голову, жуя зубочистку.
— Знакомы?
— Заочно, — ответил я.
— Садись, Корнилов, — Марина указала на стул с краю. — В ногах правды нет, да и денег, судя по все

Сирота в тайге спасла связанного мужчину… не зная, что он — единственный, кого нельзя отпускать

Аська пятые сутки шла через тайгу после того, как похоронила деда. Без слёз. Дед учил: слёзы — это слабость, а слабых лес съедает первыми.
Стон услышала у ельника. Звук чужой, не лесной. Она замерла. Дед говорил всегда: "Человек в лесу опаснее медведя". Подкралась бесшумно и увидела мужика, привязанного к сосне стальной проволокой. Руки синие, лицо — месиво. Пиджак дорогой, но порванный. Ботинки городские, для леса не годятся.
Два часа сидела в кустах, смотрела. Мужик то стонал, то затихал. Потом открыл глаза.
— Воды дай, — выдавил он хрипло.
Таська вышла из-за елей, достала берестяной туесок.