Еврейский анеГГГдот и юмор за Одессу (original)

Державин и Ширвиндт были на гастролях в Израиле. Здесь они ходили в парусиновых брюках и шлёпанцах, так как было жарко и дул хамсин. Приехав в Хайфу, Ширвиндт обнаружил, что у него в кофре с концертной одеждой нет обуви. За кулисами нашли одного рабочего - старого еврея, у которого взяли ботинки 41 размера с рантиком и бантиком. Ширвиндт, со своим 43, с трудом в них влез и все 2 часа ходил как в колодках, немного подпрыгивая, а после концерта работнику с благодарностью их вернули. Говорят, что он сохранил ту пару и в одной хайфской квартире она хранится до сих пор. На следующий день артисты поехали в Назарет, где уже Державин обнаружил, что нет его брюк! Ничего не поделаешь, брюки не ботинки - ни с кого не снимешь. Решили сделать вид, что лето, жара и вообще, так модно. Ночью они вернулись в город, а утром пошли на хайфский пляж. Ширвиндт растянувшись на песке поглядел на Державина в плавках, поднял бровь и громко, хорошо поставленным голосом, на весь пляж сказал: - О, Михал Михалыч, да вы в концертном! #ширвиндт #Державин #инночкина

К врачу, на очередную проверку, приходит Сара с 3-х месячным ребенком. Врач, молодой практикант, старается показать себя специалистом. Когда оказалось, шо малыш немного недовешивает, врач спрашивает: - А он на грудном вскармливании или на искусственном? Получив ответ, что на грудном, доктор говорит: - Мадам, раздевайтесь по пояс. Дама полуобнажается. Доктор начал мять и массажировать её грудь, и так, и эдак, двадцать минут старался, и говорит: - Это и неудивительно, что ребенок недовешивает. У Вас же нет ни капли молока! - Ой, доктор, я таки все это знаю. Я его бабушка. Но имею сказать, я так рада, шо пришла до Вас! #инночкина

- Мужчина! Вы сегодня уже третий раз проходите мимо тети Раи!? - Я не знаю тетю Раю! — Не говорите за нет! Вы можете ее не знать, но вы должны запомнить мою сегодняшнюю рибу! #инночкина

Лёва трепал нервы своей маме. Это ж невозможно так жить и спокойно умереть! Это ж кому рассказать, так надо молчать и делать вид, что такое не с вами! Мама Лёвы, Блюма Исааковна, женщина почтенных лет и безупречной репутации, и надо же ей было дожить до таких лет, чтобы собственный родной сын, которого Блюма Исааковна всю жизнь любила больше жизни, так трепал нервы родной маме! Когда Лёва устроился работать в ателье «Силуэт» на улице Октябрьская, Блюма Исааковна очень обрадовалась. Мальчик закончил техникум и ему надо было где-то работать. Ну, так Лёва и работал. Сначала закройщиком, а потом стал так шить брюки, что весь город ничего не хотел слышать, кроме как заказать их прямо у Лёвы… Директор ателье даже выписал ему премию, на которую мальчик купил маме брошь с профилем античной богини... Блюма Исааковна заплакала от счастья. Ей никто никогда не дарил брошь, тем более с античной богиней… Когда-то муж Блюмы Исааковны, который Лёвин папа, пусть будет благословенна его память, подарил ей кольцо из серебра, с которым они женились, потому что жениться без кольца было бы стыдно перед людьми... А потом муж Блюмы Исааковны, который Лёвин папа, взял и умер от прободной язвы, оставив безутешную вдову и маленького Лёву, который тогда ничего не понимал, а лежал в кроватке, пускал пузыри и учился пукать… А потом Лёва вырос, закончил техникум, поступил на работу в ателье «Силуэт» на улице Октябрьская, стал мастером по пошиву брюк, получил премию и купил маме брошь с античной богиней! Это же счастье, а не ребёнок! И все было бы хорошо, но Лёва стал сильно трепать нервы своей маме… — Лёва, ты хочешь, чтобы я умерла и больше не жила, тебе больше не нужна такая мама, Лёва! Как можно так делать маме нервы, чтобы мама болела и пила импортные лекарства от сердца! — Ай, мама, я думаю, что вы преувеличиваете! Что плохого в том, что я беру немножко заказов на дому и от этого у вас на столе всегда есть жирная курочка и даже свежая рыба? Сегодня все хотят хорошо одеваться! Так что ужасного в том, что я помогаю людям красиво выглядеть? — Лёва, ты треплешь мне нервы, Лёва! Послушай свою старую маму, потому что я уже немножко пожила жизнь, чтобы знать, что говорить! В этой стране, Лева, помогать людям красиво выглядеть можно только официально на работе в ателье «Силуэт». И если ты будешь помогать им хорошо выглядеть на дому, за рубли не учтённые в кассе, то ты рано или поздно начнёшь очень плохо выглядеть! Ты будешь так плохо выглядеть, что сам не знаешь как! В кутузке, Лёва, люди выглядят не так, как хотят, а так, как могут. А ещё там плохо кормят, а у тебя гастрит, Лёва! Ты понимаешь, что если за тобой придут, то я умру и больше не оживу никогда? — Мама, но почему вы думаете, что за мной обязательно придут? Возьмите Юдика Элькина! Так кто не знает, что он делает фотографии для свадеб совсем не просто так и без кассового чека? У вас, мама, просто устаревший взгляд на вещи! На вещи надо смотреть по-новому... — У Юдика Элькина зять работает в прокуратуре, Лёва! А когда у тебя зять работает в прокуратуре, то ты можешь фотографировать хоть самого Леонида Ильича вместе с его орденами и тебе ничего не будет, кроме почетной грамоты! И запомни, аидише поц, новые вещи — это такие же старые вещи, только по другой статье уголовного кодекса, и не факт, что эта новая статья будет лучше старой! Одним словом, Лёва трепал нервы своей маме. Каждый вечер Блюма Исааковна ложилась спать, напившись корвалола и долго слушала, как в комнате сына строчила швейная машинка… А потом к Лёве пришли. На пороге стоял милицейский капитан и строго смотрел на Блюму Исааковну: — Шуйт Лев Соломонович здесь проживает? — Кто? — спросила Блюма Исааковна и во рту у неё мгновенно пересохло... — Шуйт Лев Соломонович, — повторил милиционер… — А что такое? — Блюме Исааковне потемнело в глазах. — Дама, а вам, собственно, какое дело? Мне нужен Лев Соломонович Шуйт, прошу меня проводить… Бюлма Исааковна медленно опустилась на табурет… — Товарищ милицейский работник! Я вас умоляю, не надо никуда забирать моего мальчика! Он ни в чём не виноват! Я знала, я знала, что это произойдёт! Он больше так не будет! Я вам, как родному, обещаю! Я эту швейную машинку расквецаю и выброшу в окно, чтоб она сгорела, чтоб у её холера забрала! — Вы, женщина, я так понимаю, его родственница? — выслушав Блюму Исааковну, спокойно спросил милиционер… — Родственница, я его родственница, я его родственница по материнской линии, товарищ милиционер! Я его непосредственно мама, которая растила этого шлимазла и радовалась этой броши с античной богиней, которую он мне подарил на выделенную государством премию, пока он не стал шить людям в неурочное время и в домашних условиях! Я сдам эту паршивую брошь в фонд мира, только, умоляю вас, товарищ самый главный милиционер, не забирайте моего сыночку! — Так, мамаша, успокойтесь, — перебил капитан. — Во-первых, не нужна мне никакая брошь! А во-вторых, никто вашего сыночку никуда забирать не собирается! Я пришёл по поводу брюк. Лев Соломонович ведь шьёт брюки? Мне его очень рекомендовали солидные люди, а у меня на следующей неделе свадьба. Понимаю, что времени немного осталось, но за срочность я заплачу, вы не беспокойтесь! И потом, какой же я главный милиционер? Спасибо, конечно, но не такой уж я и главный, знаете ли, и поглавнее есть... Лёва трепал нервы своей маме. Это же невозможно так жить и спокойно умереть! Он сшил брюки милицейскому капитану и даже не взял денег за срочность. Капитан женился, и говорят, в новых брюках выглядел лучше, чем английский лорд на приёме у королевы... А Лёва продолжает трепать нервы своей маме Блюме Исааковне, которая уже ничего ему и не говорит, только укоризненно качает головой и тяжело вздыхает, когда к Лёве приходит очередной клиент, чтобы сшить самые красивые брюки у лучшего брючного мастера в городе. А что поделать? Люди всегда хотят выглядеть красиво, и никто им в этом не помешает, даже Блюма Исааковна, мама, которой сын продолжает трепать нервы… А. Гутин #инночкина #гутин

Женщина всегда хочет к морю, но стесняется сказать прямо. Она абстрактно жалуется на ненастье. Покашливает выразительно. Зябко кутается. Измеряет температуру, свою и на улице. Как бы вопрошая, вот эта разница между 36,6 и -20 ни о чём не говорит? И только в самом крайнем случае, за пять минут до истерики может сказать: «Я замёрзла, отвези меня в Канны». Слава Сэ #инночкина #славасэ

Хочешь удивить маму? Сломай стереотип! Позвони маме и спроси, надела ли она шапку. #инночкина

🌹🌿

Никем не покорённый Город. Я пишу о любви к Одессе, о попугае старого Ицки и открытых вратах в Рай в глазах его маленькой внучки, я пишу о хороших и добрых людях, что семенами любви и милосердия разъехались из Одессы по всему миру, о глухих стонах любви прячущихся в громких ночных криках одесских котов, о Счастье сидящем на молодом месяце, что висит в ночном небе над одесским заливом, о зелёных склонах ведущих к морю, о смеющихся и счастливых лицах одесситов, о тысячелицей улыбке Одессы, и мне совсем неважно, вспомнит ли Одесса обо мне. Всё также будут в воздухе над морем дрожать фата-морганой волны нагретого воздуха цвета глаз моей первой любви, всё также дети будут играть в теплом песке пляжей и купаться до посинения в ласковом море, всё также будет полная луна отбрасывать на песок пляжей тени от влюбленных пар, и всё также ностальгически будет звучать обещание долгой жизни от дикого голубя горлицы. В чём-то из всего этого буду жить и я.. Одесса — это лучшее на свете место для отдыха. Я закрываю глаза, и вновь иду склонами к морю по тропинкам протоптанным нашими юными босыми ногами, с нежностью касаясь руками стволов деревьев, ласкаю их словно нежное тело женщины. Иногда я приношу с этих прогулок горсть плодов дикой маслины или цвет японской сафоры, и зажав их в руке, вдыхаю-наслаждаюсь их тонким растительно-медовым ароматом. Глаза застилает влажной пеленой. За этой пеленой лежат, раскинувшись невероятной красоты туркменским ковром одесские склоны моей жизни, на которых я рос, мечтал, любил, и когда-то посадил дерево. Мир Одессы невыразимо прекрасен... Для одесситов этот мир прекраснее всех других миров. С раннего утра тысячи людей снуют по Городу, людское безбрежное море движется в Одессе на верху, и безбрежное одесское море играет волнами внизу. Машинами, автобусами, троллейбусами и трамваями едут целые семьи и компании к морю, пешком идут толпы отдыхающих и гостей Одессы, звучат звонкие голоса и смех детей. Более крупные компании несут на пляж магнитофоны, которые являются символом определенного достатка и шика, как толстая золотая цепачка на шее скромной и честной в свободное от работы время торговки. Бедные и богатые — все равны в этом шествии, все жмутся и давятся в этой многоголосой и многоязыкой процессии. В Одессе городе-суржике, живут люди множества языков — от идиш и до якутского, а между двумя этими крайностями — бесконечный по лингвистическому разнообразию впитанных языков — одесский язык. Одесса — город ста и одного языков и всех религий, и молимся мы все единому Богу. Здесь и директор “Привоза" с женой и детьми, и командующий одесским военным округом, и директор аэропорта, и первый и второй секретари обкома партии, и высшие чиновники, и депутаты. Единицы едут в черных Волгах, все остальные идут своим пешком, в самой гуще народных масс. Колышется людское море под звуки модных тогда мелодий и песен, шуток и анекдотов, разухабистой "Мурки". Чем ближе к склонам, тем полноводней становится людская река: вливаются в нее ручейки из улиц и переулков, здесь народ с опустевшего Привоза и Нового базара, тут любители моря с Алексеевского рынка, здесь десантируются на причалы люди из морских трамвайчиков-катеров. И когда эта процессия начинает движение вниз по склонам к морю, то сразу же раздаются восторженные возгласы, славящие спасительную прохладу деревьев на склонах и животворящую прохладу моря. На склонах цветет раскидистая белая акация, невероятно яркая, с нежными листочками. Эта душа Города имеет ярко-зеленую листву, дающую щедрую тень, и не менее яркие цветущие белые гроздья. В Одессе летом воздух полон необычайных миражей. Полуденный колышушийся септаккордами гитарных струн воздух, слоями поднимается над асфальтом. Все плывет в живом, дрожащем прокаленном воздухе. Отпечатки вашей обуви остаются на расплавленном асфальте. Люди движутся к морю с целеустремлённостью и неотвратимостью цунами. На подходе к пляжу народ разделяется на теневиков, растилающих в тени деревьев скатертями-самобранками свои клеёнки и подстилки, выбравшие пляж пляжники заполняют его и топчаны, и начинают ритуал вхождения в море. Наделенные чудотворной животворящей силой, воды одесского моря дают всем желающим долгожданную прохладу, здоровье и отдых. Шум и гам, детские крики и смех под общим названием пляжный гомон, витают в воздухе, отдыхающие талапаются в воде, берут загар, сливаясь воедино превращаются в единое галдящее, копошащееся, смачно жующее существо под названием — отдыхающие и гости Одессы. Тут же источая неземное благоухание из своих сумок и вёдер, хищными самонаводящимися торпедами на пляж врываются пляжные продавцы: — «Рачки, рачки, вароные рачки, стакан из верхом — пятнадцать копеек, вароная пшонка из солью, таранька, семачки, холодное пиво, "питушки"!» Все это раскупается и съедается понаехавшими без промедления, пока не началось, но уже началось, и пляжные торговцы Мара Соломоновна и Герш, который имел из всех своих ног одну деревянную, — неотъемлемая часть часть пляжей и Города, держат фасон, не накручивают цену и торговля как никогда идет бойко, покупатели сметают всё подряд. А в домах Малого, Среднего и Большого Фонтанов, в комнатах, углах и "комфортабельных" сарайчиках-пристройках с земляным полом, сданных "вподнаем" понаехавшим на этот праздник жизни гостям Города, гремят маленькие оркестры — гитара, аккордеон, радиолы и магнитофоны, — народ берет от жизни всё, и капочку больше. Кружатся в вальсе пары, молодёжь, старики и старушки, ни в чем не уступающие молодым. В танце глушат они тоску по старым добрым временам... Всё веселье — на воздухе, во дворах. Летом Одесса живёт во дворах. Лето в Одессе живёт во дворах. Весь Город в поисках веселья и любви. Бокал пива тут, рюмашку ликера — там, в "Оксамите Украины"— коктейль "Китобоец", и на душе все веселей, все беззаботней, и хочется влюбиться. И это то, что значит — счастье жить в Одессе! Это то, что зовётся Одессой, это то, что зовётся её старинной красотой, её волшебной атмосферой, жизненной силой её народа, её вечно молодым духом, ее воздухом свободы, её счастливым случаем, давним сговором со Счастьем, её песней восторга… А на улицах Города ясный день, волшебный летний день, словно сошедший со страниц сказки из детства, на улицах мир полный горячего южного счастья, пения райских птиц и аромата цветов, на улицах ни с чем ни сравнимое одесское лето и самые красивые женщины мира. И кажется нам, что не кончиться день никогда. В душах одесситов живет Бог, наш старый добрый Бог. Ведь вере в Бога одесситов учили стрельба и крики погромов, виселицы на Пересыпи, слова молитв звучащие шёпотом из окон по ночам, разгуливающие под ручку неподалеку от кроваток с младенцами — болячки, нашествия непонятно откуда взявшихся очередных революционно настроенных комбедовцев и вхутемасовцев, которые дай им волю, не оставят после себя от Города камня на камне. С Богом их знакомили также мгновения нежданного, негаданного счастья, когда копейка удачного гешефта доходила даже до нищих семей, и когда по весне проливались обильные дожди, потом был жирный урожай и каждый имел на столе помидорку Микадо. Они не испытывали большого доверия к очередной пришлой власти, как всегда обещающей берег от киселя и дырку от бублика под сладким соусом пропаганды. Эти крайне практичные люди в этом плане люди верили только в себя и в Бога. Сразу после заката воздух наполняется летучими мышами, прохладным ветерком и волшебством. В тенистых травах поют цикады гимны ночи, от богатства ароматов захватывает дух, по небу, как по щекам, скользят падающие звезды. Ночной воздух Одессы бьёт в голову как вино: все ходят полупьяными, испытывая дикую радость. Перед закатом, природа обступает нас со всех сторон и становится нам ближе, прижимаясь к нам вплотную, как будто боится ночи, и звуки становятся глуше, но ближе. По вечерам мы возвращаемся в её лоно шо те блудные дети. Таково очарование приморского вечера, его мистика, его волшебство. Сияют рассыпанные по небу мириады звезд. Одесская ночь — это поговорить во дворе за жизнь, она такая родная болтунья. С ней ты как посреди своего двора, куда постоянно заглядывают на пару слов дальние и близкие родственники, друзья, соседи и просто знакомые, с ней ты всегда находишься в курсе всех дел. Ночь в Одессе — время гешефтов и любви. Именно здесь при свете звёзд, делают самых гениальных детей, именно по ночам обсуждаются грандиозные финансовые афёры. Одесские самашедшие великие философы, глядя на серп месяца, они черпают в лунном свете вдохновение для постройки своих миров. Они подолгу не спускают взглядов с луны и рисуют ее символы на стенах своих палат. Одесская ночь несёт в себе свободу, это ни с чем не сравнимое чувство счастья, душа купается в нем, как в чистом синем небе, вы ощущаете не передаваемое чувство восторга от ничем не ограниченной свободы. Ночным волшебством прорисованы мистические виды одесских дворов, в густых тенях стоят дома, в изящных полутонах прячутся переулки и проходняки. Длинными тенями обернёт нас ночь, пряча от опасностей. Ночь подарит нам страсть, и восторг от обладания любимой. Ночь даст смелость робким при свете дня влюбленным. Одесская ночь — это крестильная купель свободы, крещёный ночью — станет сам свободой, он станет воздухом, он станет светом, свободным ветром станет он. Грядущее утро Одессы будет чудесным. Потухнут ночные звёзды и небо наполнится светом. Заблестит на склонах мокрая от росы трава. Прохладный воздух и тени сменит сияние солнца. Зевая солнце взойдёт на небо, оденет сияющей медью крыши домов. Весь Город крышами потянется к солнцу и Карантинная стена засияет золотом. Плеснёт лениво волна, зашуршит под волною песок, и ляжет полным штилем у ног Одессы никому не подвластное море, а вверху, над склонами, проснётся Никем Не Покорённый Город. ©Олег Шильклопер #инночкина #шильклопер