Бельтюков / Врач онколог , хирург , маммолог

«Вам нужна операция» — примерно так лет 10–15 назад заканчивался почти каждый разговор о фиброаденоме. Обнаружили узел — убрали. Стандартная история. Сегодня подход изменился. И в этой статье я объясню, почему хирурги-маммологи теперь нередко говорят «оставьте как есть» — и в каких ситуациях это действительно правильно. Фиброаденома — это доброкачественная опухоль из железистой и соединительной ткани молочной железы. Она не заполнена жидкостью (в отличие от кисты) — это плотный узел. На ощупь фиброаденома — это «шарик», который свободно перекатывается под пальцами, не спаян с кожей, не болит. Именно поэтому её нередко случайно обнаруживают при самообследовании. Встречается у каждой десятой женщины. Чаще всего появляется в возрасте 20–35 лет, на фоне гормональных изменений: после первой менструации, при беременности, при приёме контрацептивов. Ключевой факт: риск злокачественного перерождения простой фиброаденомы — менее 1%. Это ниже, чем у большинства родинок на коже. Сама по себе фибр

Каждую неделю ко мне на приём приходят женщины с одинаковым выражением лица и одинаковыми словами: «Мне сделали УЗИ, нашли кисту. Что теперь? Это опасно?» И каждый раз я вижу, как человек реально боится. Не потому что кисты страшны — большинство из них не опасны вовсе. Боится, потому что слово «образование» в заключении УЗИ звучит угрожающе, а гугл в три клика выдаёт всё что угодно. Давайте разберёмся спокойно. Я маммолог-онколог, и сегодня расскажу вам то, что говорю своим пациенткам на приёме. Киста — это полость с жидким содержимым, окружённая капсулой. Никакой злокачественной клетки внутри нет. Это не опухоль в привычном понимании слова. По статистике, кисты молочной железы встречаются у каждой второй женщины на протяжении жизни. Это не редкость и не катастрофа — это одно из самых частых доброкачественных состояний груди. Появляются кисты из-за гормонального дисбаланса. Когда эстрогены преобладают над прогестероном, эпителий протоков начинает усиленно расти — протоки закупориваются

Наследственный рак молочной железы (наследственный РМЖ) — злокачественное новообразование молочной железы, обусловленное передачей из поколения в поколение герминальных (зародышевых) патогенных вариантов генов, участвующих в репарации ДНК. В отличие от спорадического рака, при котором мутации возникают de novo в соматических клетках, при наследственной форме мутантный аллель присутствует в каждой клетке организма с момента зачатия и передаётся детям с вероятностью 50% . На долю наследственного РМЖ приходится 5–10% всех случаев рака молочной железы . Ещё 10–15% случаев составляет «семейный» РМЖ — когда несколько случаев рака в одной семье не объясняются известными генетическими мутациями, но и не могут считаться случайностью. Оставшиеся 75–80% — спорадические случаи: у пациентки нет отягощённого наследственного анамнеза . Основные причины развития наследственного РМЖ — патогенные варианты в следующих генах: BRCA1 (хромосома 17q21) и BRCA2 (хромосома 13q12) — гены-супрессоры опухолей, гл

Часть четвёртая. Врач-онколог, маммолог — о том, что происходит, когда активное лечение позади: чего бояться, а чего не стоит, и где искать помощь. Часто на приеме слышу, вижу , наблюдаю примерно одинаковые вопросы: «Лечение закончилось, а я не знаю, как жить дальше». Это очень честно — и это очень распространённое состояние. Период наблюдения после лечения часто оказывается психологически тяжелее, чем само лечение. Потому что когда ты лечился — ты что-то делал с болезнью. А теперь — просто живёшь и ждёшь. Сегодня разбираю именно эти вопросы. Риск зависит от подтипа и объёма лечения — и у большинства пациенток он невысокий. По данным Журнала онкологии им. П.А. Герцена (2023, наблюдение 504 пациенток, от 42 до 120 месяцев), локорегионарные рецидивы в течение 10 лет развились у 7,7% пациенток. Если говорить об общей картине: при комбинированном лечении (операция + ЛТ ± системная терапия) риск рецидива составляет 5–10%, при операции без дополнительных методов — 20–40% . Это и объясняет,

Часть третья. Врач-онколог, маммолог — о том, как устроено современное лечение и почему оно сильно отличается от того, что вы могли видеть 10–15 лет назад. Предисловие: Когда пациентке ставят диагноз «рак молочной железы», первое, о чём она думает: «Мне отрежут грудь. Потом будет химиотерапия. Выпадут волосы. Рвота». Этот образ сформирован кино, соседями, советскими страхами. Реальность современной онкологии выглядит принципиально иначе. Не потому что я хочу приукрасить — а потому что медицина за последние 20 лет изменилась сильнее, чем за предыдущие 100. Сегодня расскажу, как устроено лечение на самом деле. Сохранить грудь сегодня удаётся большинству пациенток — и это не компромисс с онкологией, а полноценное лечение. Органосохраняющая операция (резекция, лампэктомия) — это удаление опухоли с небольшим количеством окружающей здоровой ткани при сохранении молочной железы. Исторически её выполняли только при I–IIА стадии, но сравнение результатов с мастэктомиями (полным удалением желез

Продолжение. Часть вторая. Врач-онколог, маммолог — о том, что реально важно знать каждой женщине. Это зависит от вашего возраста и наличия факторов риска. В России действующие клинические рекомендации предписывают начинать скрининговую маммографию с 40 лет и проводить её раз в два года вплоть до 75 лет. Такой возрастной диапазон выбран по двум причинам. Во-первых, именно на период 40–75 лет приходится основная масса заболевших. Во-вторых, информативность маммографии у молодых женщин снижена из-за высокой плотности ткани железы: чем моложе женщина, тем плотнее ткань и тем труднее на маммограмме разглядеть изменения. До 40 лет основным инструментом первичной диагностики остаётся УЗИ. Женщинам от 20 до 39 лет без жалоб, но с факторами риска, рекомендуется УЗИ молочных желёз раз в два года. При наличии жалоб — по мере необходимости. После 40 лет УЗИ и маммография нередко дополняют друг друга: маммография выявляет микрокальцинаты и структурные изменения, УЗИ — лучше «видит» кисты и помогае

Я собрала те вопросы, которые чаще всего задают на приёме, и постараюсь ответить развёрнуто — чтобы вы понимали, что происходит, и знали, как действовать. Нет, не точно. Скорее всего — нет. Это первое, что нужно понять. Подавляющее большинство уплотнений, которые женщины обнаруживают при самостоятельном осмотре, оказываются доброкачественными. По данным Кохрейновского систематического обзора, включавшего 388 535 женщин, при регулярном самообследовании число биопсий возрастает примерно вдвое по сравнению с контрольной группой — но это означает лишь то, что женщины чаще приходят к врачу, а не то, что у них чаще находят рак. Большинство найденных изменений оказываются кистами, фиброаденомами или участками мастопатии. Мастопатия (фиброзно-кистозная болезнь молочной железы) встречается у 60–80% женщин репродуктивного возраста. Это доброкачественное состояние, при котором в железе образуются очаги фиброза, кисты, уплотнения — плотные, иногда болезненные, нередко меняющиеся в зависимости от ф

Самообследование молочных желёз (СМЖ, англ. Breast Self-Examination, BSE) — это регулярный самостоятельный осмотр и пальпация молочных желёз, выполняемые женщиной в домашних условиях с целью раннего выявления изменений в тканях груди и своевременного обращения к специалисту. Процедура не требует специального оборудования, не занимает много времени и доступна каждой женщине без исключения. Необходимость регулярного самообследования обусловлена высокой заболеваемостью раком молочной железы (РМЖ) в России и в мире. По данным Росстата, число впервые выявленных случаев РМЖ у россиянок увеличилось с 66,6 тыс. в 2015 году до 84,5 тыс. в 2024 году, а относительный показатель заболеваемости вырос с 84,5 до 108 случаев на 100 тыс. женщин. Рак молочной железы сохраняет лидирующее место среди онкологических заболеваний женской репродуктивной системы и является одной из ведущих причин онкологической смертности в России. Причинами, обусловливающими важность освоения техники СМЖ, служат несколько фак