Тут рыбы, net

Весна для рыбака — время непростое. Вода только проснулась, берега ожили, рыба пошла к траве, в заливы, на мелководья, и кажется: вот он, момент, бери удочку и иди на воду. Но именно в это время включается нерестовый запрет. Если сказать совсем просто, нерестовый запрет нужен для того, чтобы рыба спокойно отнерестилась. Чтобы щука, судак, лещ, хариус, карась, плотва и другая рыба успели оставить потомство, а водоёмы не пустели год за годом. Это не наказание для рыбаков. Это пауза, без которой нормальной рыбалки потом может просто не быть. Многие думают, что нерестовый запрет означает: “весной вообще нельзя подходить к воде”. Это не всегда так. Обычно запрет состоит из нескольких частей: первая — нельзя брать определённые виды рыбы в определённые сроки; вторая — в некоторых местах нельзя ловить вообще или можно только самой простой снастью; третья — ограничивается количество крючков, снастей и способ ловли. Для Ленинградской области и Санкт-Петербурга водоёмы относятся к Западному рыб

Многие рыбаки смотрят на рыбу уже готовой: вот сом, вот карп, вот линь, вот плотва с ладонь, вот голавль под килограмм. Поймал, взвесил, сфотографировал, отпустил или забрал. Но за каждым таким размером стоят годы. Рыба не вырастает за один сезон. Её рост зависит от водоёма, температуры воды, корма, кислорода, конкуренции и даже от того, сколько хищника вокруг. Поэтому правильнее говорить не “в пять лет рыба весит столько-то”, а так: при самых благоприятных условиях к такому возрасту рыба может достигать такого размера. В бедном, холодном или перенаселённом водоёме она будет заметно меньше. Сом — рыба времени. Настоящий речной долгожитель. Маленький сомёнок сначала питается мелкой водной живностью, личинками, рачками, мальком. Потом растёт, крепнет и постепенно превращается в ночного хозяина ям, коряг и глубоких участков. При хороших условиях сом растёт довольно быстро. В первые годы он может прибавлять примерно по 8–10 см в год, иногда больше, если водоём тёплый и кормный. К 3–5 годам

Судак — рыба с характером. Днём он может стоять где-то на глубине, молчать, игнорировать приманки и делать вид, что его в водоёме вообще нет. А потом приходит вечер, темнеет вода, стихает берег — и этот клыкастый хищник будто просыпается. Почему так происходит? Главная причина — его образ охоты. Судак любит сумерки, слабый свет и движение малька. У него хорошие глаза, он отлично ориентируется в полумраке и умеет пользоваться темнотой лучше многих других рыб. Когда мелкая рыба ночью выходит ближе к берегу, к отмелям, косам, бровкам и каменным участкам, судак идёт следом. Днём малёк часто держится осторожнее, прячется, рассредоточен. А ночью он может собираться у поверхности, на мелководье, возле струи, у камней и песчаных кос. Для судака это удобное время. Он выходит не просто гулять, а кормиться. Есть ещё один момент: ночью на водоёме тише. Меньше лодок, меньше плеска, меньше людей на берегу. Крупный судак осторожен. Он не всегда любит суету и яркий свет. В темноте он может подходить

Не так давно супруга задала мне вполне логичный вопрос. Знающие рыбаки, конечно, могут усмехнуться, но для человека, далёкого от рыбалки, вопрос абсолютно нормальный: — Как ты можешь ловить на живца? Почему щука или окунь вообще хватают рыбку с крючком, если вокруг полно обычного малька без лески и поводка? В тот день я как раз вернулся с удачной рыбалки. Поймал несколько увесистых окуней на верховку и щучку примерно на полтора килограмма. Настроение отличное, руки ещё пахнут водой, в голове стоят поклёвки, а тут такой простой и одновременно точный вопрос. И я объяснил без иронии. Потому что правда в том, что человеку, который не связан с рыбалкой, это действительно не очевидно. Казалось бы, хищник живёт в воде. Вокруг него мальки, плотвички, уклейки, верховки, карасики. Плыви и ешь. Зачем хватать именно ту рыбку, к которой привязан поводок? Но хищник не выбирает как человек в магазине: “вот эта рыбка подозрительная, а вот та натуральная”. Он реагирует на поведение добычи. На движение,

Не берусь осуждать людей, которые любят жерлицы. У каждой рыбалки есть свои поклонники, свои тонкости, свои маленькие хитрости и своя философия. Кто-то получает удовольствие от поплавка, кто-то от фидера, кто-то от спиннинга, а кто-то любит расставить жерлицы, ждать флажков или проверять кружки утром. И это нормально. Но если говорить лично за себя, жерлицы для меня — не совсем моя рыбалка. В них, конечно, есть азарт. Есть выбор места, глубины, живца, постановки снасти. Нужно понимать, где ходит щука, где держится судак, где есть бровка, трава, коряга, выход из ямы. Это не просто воткнул палку и ушёл. Хорошая жерличная ловля тоже требует головы. Но всё равно для меня в ней меньше живого участия. Меньше того самого момента, ради которого я люблю рыбалку. Когда ловишь на поплавок с живцом, ты видишь всё. Вот живец начинает нервничать. Вот поплавок пошёл в сторону. Вот он вздрогнул, замер, а потом резко исчез под водой. И сердце сразу ударило сильнее. Ты стоишь рядом, проживаешь поклёвку

Бровка — одно из тех слов, которое рыбаки произносят часто. “Ищи бровку”, “рыба стоит на бровке”, “поставь снасть под свал”. Звучит просто, но на незнакомом водоёме сразу возникает вопрос: а как её вообще найти, если нет эхолота? На самом деле поплавочная удочка тоже может быть маленьким эхолотом. Нужны только поплавок, груз и немного терпения. Бровка — это перепад глубины. Например, у берега идёт ровное мелководье, потом дно резко или плавно уходит глубже. Или наоборот: после глубины начинается подъём. Для рыбы такие места важны. На бровке задерживается корм, рядом есть и глубина, и выход на мелководье. Карась, плотва, лещ, окунь, карп — многие рыбы любят ходить вдоль таких границ. Самый простой способ — промерить глубину поплавком. Ставим на снасть груз потяжелее обычного, чтобы он уверенно ложился на дно. Поплавок сдвигаем выше по леске и делаем заброс в выбранную точку. Если поплавок лёг на воду — глубина выставлена больше, чем нужно. Если утонул — меньше. Если встал нормально —

Встречу с золотым карасём я помню до сих пор, будто это было вчера. Случилось это тоже в детстве, тоже на тех самых заросших заводях, где каждая рыбалка казалась маленьким приключением. До этого я ловил очень много серебряных карасей. У нас их обычно называли гибридами. Одни были горбатыми, другие — более вытянутыми и плоскими, с разной формой тела, но для нас это всё были не те, не настоящие караси. Золотой карась стоял отдельно. О нём говорили с особым уважением. Я много слышал, что он у нас водится, что где-то в этих тихих, травянистых местах его можно встретить, но самому поймать его мне всё никак не удавалось. И вот однажды это всё-таки случилось. Среди обычной рыбалки, без всяких громких предчувствий, мне попался он — тот самый золотой карась. Небольшой, примерно с ладонь, совсем не великан, но какой же он был красивый. Тёмно-золотистая спинка, тёплый желтоватый оттенок боков, яркие красноватые плавники — он выглядел не как обычная рыба, а как маленький живой слиток, будто сама т

С карпом я познакомился ещё в детстве, когда жил на юге. Рядом с домом, всего в двух минутах ходьбы, текла тёплая широкая река — почти без течения, спокойная, тяжёлая, летняя. Казалось бы, вот она, вода под боком, лови хоть каждый день. Но за карпом я ходил в другое место. Нужно было идти вдоль реки почти час — туда, где от основного русла то влево, то вправо уходили небольшие, но глубокие заводи. Места были дикие, заросшие, душные, кишащие комарами и мошкой. Берег местами вязкий, трава высокая, воды почти не видно за камышом и ряской. Но ради той рыбалки стоило туда идти. Потому что именно там можно было поймать по-настоящему хорошую рыбу. Крупного карася, линя, а если повезёт — карпа. Старики ещё поговаривали, что в тех заводях ходит и зеркальный карп, но его я там так ни разу и не встретил. Зато обычный, усатый, сильный карп запомнился мне на всю жизнь. В тот день утро выдалось не слишком удачным. Я просидел почти без поклёвок. Пара окушков, один карасик с ладонь — и всё. Солнце уже

Перловка — одна из тех насадок, про которые вроде бы все знают, но многие почему-то забывают. Сейчас в магазинах полно дипов, бойлов, пеллетса, ароматизированных насадок, разноцветных баночек и готовых смесей. А рядом с этим всем старая добрая перловка выглядит почти слишком простой. Но стоит попасть в нужный день, правильно её приготовить и подать рыбе — и сразу вспоминаешь, почему на неё ловили раньше и почему она до сих пор работает. Перловка хороша своей понятностью. Это мягкое, растительное, питательное зерно. В воде оно не выглядит подозрительно ярко, не пахнет химией, не пугает осторожную рыбу. Оно просто лежит на крючке как маленький кормовой кусочек, который можно попробовать. Особенно хорошо перловка работает по карасю, плотве, лещу, густере, карпу и краснопёрке. На некоторых прудах карась может капризничать, отказываться от червя, игнорировать хлеб, осторожно трогать тесто, но перловку брать уверенно. Не всегда жадно, не всегда весь день, но стабильно. Секрет перловки во м