Истории с соседней улицы

– Ну переведи хотя бы тридцать тысяч, я тебя очень прошу. У меня завтра платеж по кредитной карте, а там пени начнут капать. Ты же знаешь, какие сейчас проценты грабительские. Антон тяжело вздохнул, потирая переносицу, и покосился на жену. Марина в этот момент демонстративно громко резала овощи для салата, всем своим видом показывая, что она прекрасно слышит каждое слово, доносящееся из динамика телефона. – Даша, мы же договаривались, – устало произнес Антон в трубку. – В прошлом месяце я закрыл твой микрозайм и сказал, что это в последний раз. Ты обещала устроиться на работу. – Я ищу! – тут же возмущенно зазвенел девичий голос. – Но не могу же я идти за кассу в супермаркет? У меня высшее образование, между прочим. Мне нужно место, где я смогу реализовать свой потенциал. А пока я в поиске, мне на что-то надо жить. Твой родной племянник, между прочим, фруктов хочет. Тебе для сестры родной жалко? Это был запрещенный прием. Упоминание маленького племянника всегда действовало на Антона без

– Ты утку яблоками нафаршировала? Мама терпеть не может чернослив, у нее от него изжога начинается, я же русским языком просил. Голос мужа доносился из гостиной, перекрывая бормотание телевизора. Оксана стояла посреди кухни, вытирая влажным полотенцем лоб, на котором блестели мелкие капельки пота. Воздух в помещении был тяжелым, пропитанным запахами жареного лука, запекающегося мяса и варящихся овощей. Все четыре конфорки плиты были заняты, духовка работала на максимальной мощности, а на столешнице высились горы немытой посуды и наполовину нарезанных салатов. – Я помню про яблоки, Вадим, – стараясь говорить ровно, отозвалась она. – Утка в духовке. – Отлично. А Света звонила, сказала, что младший у нее теперь аллергик, ему нельзя глютен и лактозу. Ты ему что-нибудь отдельное приготовила? А то ребенок голодным останется. Оксана замерла с ножом в руке над разделочной доской, где ровными кубиками лежала отварная морковь. Нож мелко дрожал. Она посмотрела на свои руки – покрасневшие от горяч

– Опять ты купила это дорогое сливочное масло, я же просил брать то, что по акции, – недовольный мужской голос раздался из кухни, сопровождаемый шуршанием магазинного пакета. – И сыр какой-то импортный. Мы что, миллионеры, по-твоему? Женщина, снимавшая в прихожей зимние сапоги, тяжело вздохнула и аккуратно поставила обувь на резиновый коврик. Она сняла пальто, повесила его на крючок и только после этого прошла на кухню. – Это обычное масло, Гена, просто в нем нормальный процент жирности, – спокойно ответила она, забирая из его рук чек. – А сыр я взяла, потому что к нам завтра приедет твоя сестра с мужем. Не могу же я поставить на стол дешевый сырный продукт. Геннадий пренебрежительно хмыкнул, опираясь на столешницу. В свои пятьдесят шесть лет он считал себя невероятно успешным и привлекательным мужчиной, хотя его должность начальника отдела снабжения на небольшом заводе давно не приносила тех доходов, которыми он привык хвастаться. – Моя сестра прекрасно понимает, что деньги с неба не

– Триста рублей за небольшой кусок сыра? Ты в своем уме вообще? У нас ипотека не закрыта, машина ремонта требует, а ты деликатесами балуешься! Голос мужа эхом разнесся по небольшой кухне, ударившись о кафельную плитку. Он стоял у открытого холодильника, потрясая прозрачной упаковкой, в которой сиротливо лежал тонко нарезанный сыр. Лицо его выражало крайнюю степень возмущения, словно он обнаружил в холодильнике по меньшей мере слиток золота, купленный на последние семейные сбережения. Татьяна устало опустилась на табуретку и потерла виски. Голова гудела после долгой смены в аптеке, где она работала фармацевтом. Весь день на ногах, нескончаемый поток покупателей, сезонные простуды, жалобы пенсионеров. Ей просто хотелось выпить чаю с бутербродом и немного посидеть в тишине. – Вадим, это обычный сыр, – тихо ответила она, стараясь не сорваться на крик. – Я купила его по акции. И я тоже работаю, между прочим. Неужели я не могу позволить себе нормальный ужин? – Нормальный ужин – это макароны

– Куда ты ее положила? Признавайся немедленно, я все равно найду, и тогда будет только хуже! Голос пожилой женщины срывался на визг, заполняя собой всю небольшую прихожую. Она нервно хлопала дверцами шкафа-купе, сбрасывая на пол шарфы и шапки, совершенно не обращая внимания на устроенный беспорядок. Дарья застыла на пороге кухни, прижимая к груди мокрое полотенце. Она только что закончила мыть посуду после ужина и совершенно не понимала, что происходит. В квартире царил хаос. – Тамара Васильевна, вы о чем вообще говорите? – осторожно спросила молодая женщина, делая шаг вперед. – Что я должна была положить? Что вы ищете в моих вещах? Свекровь резко обернулась. Ее лицо пошло красными пятнами, а губы превратились в тонкую, злую линию. Она тяжело дышала, упираясь руками в бока. – Не прикидывайся невинной овечкой! – выплюнула она, сверля невестку ненавидящим взглядом. – Моя цепь. Толстая золотая цепь с кулоном и перстень с рубином. Они лежали в бархатной коробочке на комоде в моей комнате.

– Квартиру на Кутузовском мы с мужем забираем, это даже не обсуждается, – безапелляционно заявила тучная женщина в дорогом, но откровенно безвкусном бордовом пальто, нервно теребя ремешок тяжелой кожаной сумки. – У нас трое детей, мальчикам давно нужны отдельные комнаты, нам расширяться надо. А тебе, Боря, вполне хватит загородного дома. Продашь его, закроешь свои бесконечные кредиты, еще и на новую машину останется. – Разбежалась, Тоня, – усмехнулся лысоватый мужчина в мятом костюме, поправляя съехавший галстук. – Дом в Подмосковье сейчас стоит столько, что я не только долги закрою, я свой бизнес наконец-то подниму. А квартира в центре – это актив. Сдавать ее можно за сумасшедшие деньги. Так что давай поровну: продаем и то, и другое, а деньги делим пополам. Я не собираюсь оставаться внакладе только потому, что ты успела нарожать троих. – Ах ты, бизнесмен недоделанный! – возмущенно всплеснула руками женщина. – Какой бизнес? Твоя автомойка, которая прогорела в первый же год? Или тот маг

– Не вижу смысла тянуть с этим вопросом, пока дедушка в здравом уме, нужно всё переоформить на нас, чтобы потом по инстанциям не бегать и лишние налоги не платить. Голос прозвучал звонко и требовательно, разрезав уютную тишину просторной летней веранды. На столе остывал чай в пузатом фарфоровом чайнике, в хрустальной розетке переливалось на солнце густое яблочное варенье, но атмосфера за столом внезапно стала тяжелой и душной. Матвей Степанович, крепкий еще восьмидесятилетний мужчина с густой серебристой шевелюрой и цепким, ясным взглядом, медленно поставил свою чашку на блюдце. Он окинул взглядом сидящих перед ним родственников. По правую руку от него сидела невестка Тамара – женщина властная, ухоженная, с плотно сжатыми губами, которая и произнесла эту фразу. Рядом с ней сутулился его родной сын Борис, нервно перебирая край льняной скатерти. По левую руку тихо сидела внучка Даша со своим мужем Антоном. Даша опустила глаза, делая вид, что очень заинтересована узором на своей чайной ло

– А это что за позиция в чеке? Двести сорок девять рублей. Написано неразборчиво, краска на ленте выцвела. Ты опять покупала эти свои дорогие салфетки для уборки, которые мы уже обсуждали? Светлана прикрыла глаза и медленно выдохнула, стараясь не сорваться. Она только что вернулась с работы, отстояв перед этим час в пробке в переполненном автобусе, а затем отсидев смену в регистратуре городской поликлиники. Ноги гудели, спина ныла, а впереди еще маячила перспектива стоять у плиты. Но вместо нормального приветствия ее ждал очередной финансовый допрос. Ее муж, Николай, сидел за кухонным столом, вооружившись шариковой ручкой и толстой тетрадью в клеточку. Перед ним лежала стопка чеков, которые Светлана покорно выкладывала из кошелька каждый вечер. Николай работал инженером по технике безопасности на небольшом предприятии, получал стабильную, но далеко не космическую зарплату, и свято верил, что благополучие семьи держится исключительно на его жестком контроле. – Это не салфетки, Коля, – у

– Значит так, путевку я уже выбрала, номер люкс с видом на горы, питание пятиразовое, диетическое, и процедуры включены все до единой. Стоит это удовольствие сто восемьдесят тысяч. Реквизиты санатория я тебе сейчас на телефон перешлю, оплати сегодня же, а то там бронь всего на сутки держится. Голос свекрови звучал из динамика телефона так уверенно и безапелляционно, словно она заказывала доставку продуктов за свой счет, а не требовала огромную сумму из чужого кошелька. Анна сидела за кухонным столом, методично раскладывая по двум аккуратным стопкам квитанции об оплате коммунальных услуг, и молча слушала это напористое вещание. – Ты меня слышишь вообще? – раздраженно уточнила Маргарита Павловна, не дождавшись немедленного подтверждения. – Или связь плохая? – Я вас прекрасно слышу, Маргарита Павловна, – спокойно ответила Анна, перекладывая очередную бумажку. – Сто восемьдесят тысяч. Санаторий. Горы. – Вот и отлично. Только не тяни. У меня суставы ноют так, что спать не могу, мне лечение

– Я ухожу, вещи уже собраны, – голос прозвучал сухо и как-то по-деловому, словно речь шла о банальном походе в продуктовый магазин за хлебом. Вера застыла посреди коридора с влажной тряпкой в руках. Она только что протирала пыль с верхней полки обувного шкафа и даже не сразу поняла смысл сказанных слов. Ее муж, с которым они прожили в законном браке двадцать два года, стоял у входной двери в своей лучшей куртке. У его ног громоздились два больших чемодана и спортивная сумка, в которую он обычно складывал вещи для рыбалки. – Куда ты уходишь? – Вера непонимающе моргнула, чувствуя, как к горлу подступает холодный ком. – Игорь, у нас через час придут гости, мы же собирались отмечать годовщину… Твоя сестра испекла торт. – Отмени гостей, – он отвел взгляд в сторону, нервно поправляя ремешок наручных часов. – Никакой годовщины не будет. Я встретил другую женщину. Понимаешь, Вера, я только сейчас понял, что значит по-настоящему жить. Ей двадцать шесть, она яркая, смелая, она дышит полной грудь