Баронесса Настроения

Марина услышала фразу, которая изменила всё, стоя за дверью собственной кухни. Она пришла с работы раньше обычного — совещание отменили, и впервые за три месяца удалось выскочить из офиса в четыре, а не в семь. Поднялась пешком, не стала вызывать лифт — хотела тихо войти, обнять Соню, может быть, успеть почитать ей перед ужином. Ключ повернулся бесшумно. В прихожей стояли знакомые бежевые туфли — свекровь уже здесь. Из кухни доносились голоса. — Бабуля, а почему мама так не делает? — Потому что мама не умеет, Сонечка. Мама много работает и не успевает научиться. А бабушка всегда рядом, бабушка всё умеет. Кто у нас настоящая мама, а? — Ты! Смех. Звон ложечки о тарелку. Марина стояла в коридоре, прижавшись спиной к стене. Сумка сползла с плеча, но она не заметила. Внутри что-то звенело — тонко, как натянутая проволока. Настоящая мама. Четырёхлетний ребёнок назвал свекровь настоящей мамой. Она подождала минуту, чтобы голос не дрогнул. Потом громко хлопнула входной дверью, как будто только

Катя почувствовала запах раньше, чем увидела свет в окнах. Она вышла из такси в половине одиннадцатого вечера, усталая после четырёхдневной выставки кондитерского оборудования в области. В сумке лежали три каталога, визитки поставщиков и новая силиконовая форма для эклеров — подарок себе, за терпение и четыре ночи в гостинице с продавленной кроватью. Из окон кухни горел свет. Из пристройки — тоже. Пристройка. Её пекарня. Катя остановилась у калитки. Пекарня не должна была гореть. Она уезжала в четверг, оставила всё вычищенным — противни промыты, тесто убрано, холодильник с заготовками на замке. Денис знал: в пекарню без неё не заходить. Она вошла во двор. На верёвке сохло детское бельё — маечки, колготки, маленькие штанишки. На крыльце стояли незнакомые кроссовки, большие и маленькие. Дверь в дом оказалась незапертой. В прихожей громоздились сумки, пакеты с вещами, свёрнутый надувной матрас. Из кухни доносились голоса — женский, визгливый, и детский, капризный. Катя прошла на кухню. За

Таня узнала о новом жильце в тот же день, когда ей пришло письмо из Стокгольма. Письмо она открыла утром — сидела в пижаме с кофе, ждала, пока загрузится рабочая почта. Среди обычных писем от клиентов увидела это: тема «Предложение о контракте», отправитель — Marta Lindgren, студия Nord Interior Design. Сердце ёкнуло. Она подала портфолио три месяца назад, почти не надеялась. Скандинавы получали заявки со всего мира, конкурс был огромным. Она открыла письмо и дочитала трижды. Годовой контракт. Ведущий дизайнер в проекте частных интерьеров. Удалённая работа плюс шесть недель интенсива в Стокгольме. Оплата — в три раза выше её нынешней ставки. Ответ нужен в течение двух недель. Таня опустила чашку на стол, потому что руки стали ненадёжными. Потом засмеялась — коротко, сама себе. Надо сказать Игорю вечером. Втроём — она, он и это письмо. Поговорить нормально: что значат шесть недель в Стокгольме, как они справятся, какие возможности открываются. Таня умела планировать разговоры — заранее,

Надя не собиралась ничего объяснять. Звонок от Димы застал её за рабочим столом — она дорисовывала макет для клиента, и линии получались неровными, потому что мысли давно унеслись за город, на дачу. Август был на носу. Три недели отпуска, которые Михаил давно пообещал ей — только они двое, только сад и тишина. — Надь, привет! — голос брата звучал непривычно бодрым. — Слушай, мы с Людкой в августе тоже решили на природу. Договорились — приедем к тебе, на дачу. Числа с десятого, на пару недель. Надя отложила стилус. — На дачу? — Ну да! Детям воздух нужен, да и места там много, чего пустовать. Место там действительно было. Шесть соток, дом с верандой, баня, которую Михаил построил прошлым летом, сад с малиной и яблонями. Только вот пустовать там ничего не пустовало. Каждое лето они с Мишей приезжали туда работать — по-настоящему работать, руками. Три года каждый отпуск уходил на эту дачу. — Дима, у нас в августе свои планы, — она говорила ровно. — Мы сами там будем. — Ну и что? — он не см

Катя впервые усомнилась в субботу — случайно, в очереди в аптеке. Слава Неверов стоял перед ней с упаковкой пластырей и термометром. Коллега Виталия. Логист из его же отдела, они виделись один раз на корпоративе, три года назад, и всё равно узнали друг друга. — О, Катя! — Слава обернулся, кивнул. — Привет. Как Виталька? — Нормально, — ответила она. — Вы разве не видитесь? — В будни видимся. Хотя он в последнее время куда-то исчезает в обед. — Слава хмыкнул. — А в субботу я его давно не зову, знаю — занят у него что-то. Хотя у нас с марта суббота выходная: директор закрыл сверхурочку, сказал — хватит, в контракте такого пункта нет. Так что по субботам никто из нас уже несколько месяцев не работает. Катя кивнула. Улыбнулась — спокойно, ровно. Сказала «понятно», заплатила за витамины и вышла из аптеки. На улице остановилась у витрины. Смотрела на своё отражение в стекле — тёмно-синяя куртка, волосы убраны в хвост, лицо обычное. А внутри — как будто кто-то медленно провернул ключ в замке.