СОННАЯ СКАЗКА

Жил-был на свете человек, который верил, что для того, чтобы что-то до конца понять — нужно это сначала разобрать на части, изучить и потом собрать снова. А ещё было у нашего человека занятное хобби — он копил смыслы, как другие коллекционируют редкие монеты или почтовые марки со всего мира. И вот однажды, встретив другого человека, он немедленно принялся за дело: задавал вопросы, анализировал ответы, искал причину каждой улыбки и корень каждой грусти. Он приносил в подарок книги. Много книг. Книги эти объясняли чувства, и механизмы мышления. Книги разбирали душу на винтики и болтики. — Расскажи мне о своей печали — я хочу понять её структуру, — говорил он. Другой человек лишь качал головой и смотрел в окно, за которым кружилась февральская метель. Он ничего не объяснял. И не мог объяснить. Или не хотел. Он просто немного грустно улыбался и шел тихонечко заваривать ароматный чай, который сам собирал все лето в одному ему известных местах. Собиратель смыслов злился: — Как я могу тебя

В одном весьма странном и очень необычном городе Кряже-на-Холме жил-был юноша по имени Тиль. Город этот славился своими героями: одни побеждали драконов, другие находили несметные сокровища, третьи слагали гимны об ушедших за край моря. Каждого ребёнка здесь будили по утрам вопросом: «Ну?! Что героического ты совершишь сегодня, деточка?» Только наш Тиль не похож был на героя. Он не искал приключений. Но каждое утро, когда солнце первым лучом касалось крыш, он совершал свой первый подвиг: он вставал. Вставал - потому, что пришло время начинать день. Он побеждал тёплые, манящие объятия мягкой постельки, гнал прочь ленивых духов «Ещё пять минуточек» и открывал окно, чтобы впустить в комнату бодрость и свежесть утра. Для него это была настоящая битва, и каждое утро он её выигрывал. А вечером, когда другие мечтали о мировой славе, Тиль совершал свой второй подвиг: он без раздумий заканчивал день и шёл спать. Это была другая битва, не менее трудная. Нужно было сложить все тревоги и незаконче

Февраль в Мурляндии выдался колючим и капризным. Солнце показывалось редко, а главным хозяином стал пронизывающий ледяной ветер, которого в народе прозвали Ползун. Он именно ползал по дорогам, сугробам и голым ветвям, залезая под воротники и сея сомнения: «Зима надолго… всё замерзнет… весны не будет… ничего не вырастет…» От его шепота даже какао с зефирками казалось менее вкусным, а краски на обновлённых игрушках – чуть потускневшими. Айлин чувствовала, как по королевству расползается невидимая, серая, тоскливая усталость. Нужен был проект. Но какой? Бороться с ветром бесполезно. А, может быть, его можно… перевоспитать? Может быть, попробовать занять его делом? — Неполезное это для Мурляндии дело — сомнения нашептывать, — сообщила Айлин свой план Николя. — Пусть Ползун лучше узоры рисует. — Узоры? — переспросил он. — А то! — подтвердила Айлин. — Я, когда беспокойная, начинаю на листочках чиркать. И то красиво получается. А он — ветер! У него ни кисточек нет, ни красок. Вот так и получа

Жила-была в одном лесу милая прозрачная речка. Все звери души в ней не чаяли, а она всех поила, напевала веселые светлые песенки и красиво носила на своей спине опавшие листья, словно сказочные кораблики. Но однажды зимой в сильный мороз речка загрустила. Холод сковал её тяжелым и мутным льдом, а она смотрела сквозь эту шубу на бледное свинцовое небо и думала: «Я больше не бегу. Я не пою. Я серая, тяжелая и неподвижная. Никакой от меня пользы. Я больше никому не нужна и совсем не интересна. Да, когда-то давно я звонко журчала по весне, а уж как сверкала на солнце летом! А однажды очень бережно несла птенца, выпавшего из гнезда. Эх… хоть есть что вспомнить. Но где уж та весна, когда лютый мороз парализовал весь лес» А на берегу речки возле каменного утеса росла старая ива. Много чего повидала она на своем веку, вот и речкину хандру тоже сейчас распознала. И ива уронила на лёд маленькую-премаленькую веточку, сухую и лёгкую. Веточка упала с нежным морозным звоном. Потом другую веточку. И

В одном далеком-далеком большом городе жил-был однажды мальчик Тимоша - тихий и тщедушный, и многие поэтому считали его слабаком. Дети побойчее часто над ним посмеивались, а Тимоша лишь опускал глаза и молча уходил прочь. И вот он однажды возвращался из школы через парк и увидел, как подростки - местные забияки - загнали на дерево рыжего кота, швыряли в него шишками и дергали за хвост. Кот лишь отчаянно мяукал и только выше карабкался по хрупким веточкам, рискуя свалиться вниз, а злорадный хохот разносился по всему парку. И тут в тихом Тимоше что-то впервые перевернулось. Он не думал о том, что один, не считал шансы и не соизмерял силы. Он просто остановился на своем пути, а потом уверенно шагнул вперед, подошел вплотную к потешающейся над котом компании и тихо, но очень твердо сказал: - Отпустите его! Хулиганы обернулись и явно удивились. Потом пошли было насмешки, но вдруг смех замер на их губах. Они смотрели на Тимошу и видели не испуганного ребенка, а кого-то странно уверенного.

Господи, я прошу не о чудесах и не о миражах, а о силе каждого дня. Научи меня искусству маленьких шагов. Сделай меня наблюдательным и находчивым, чтобы в пестроте будней вовремя останавливаться на открытиях и опыте, которые меня взволновали. Научи меня правильно распоряжаться временем моей жизни. Подари мне тонкое чутье, чтобы отличать первостепенное от второстепенного. Я прошу о силе воздержания и меры, чтобы я по жизни не порхал и не скользил, а разумно планировал течение дня, мог бы видеть вершины и дали и хоть иногда находил бы время для наслаждения искусством. Помоги мне понять, что мечты не могут быть помощью. Ни мечты о прошлом, ни мечты о будущем. Помоги мне быть здесь и сейчас и воспринять эту минуту как самую важную. Убереги меня от наивной веры, что все в жизни должно быть гладко. Подари мне ясное сознание того, что сложности, поражения, падения и неудачи являются лишь естественной составной частью жизни, благодаря которой мы растем и зреем. Напоминай мне, что сердце часто

На берегу одной большой-большой Реки жил-был Ёжик. И была у него тайная работа, на которую он сам себя устроил - он управлял Миром. И началось это не просто так. Однажды, уже давным-давно, случилась в его жизни большая буря. Ветер был такой силы, что вырывал корни, вода смывала всё знакомое, а мир перевернулся с ног на голову. Маленький Ёжик в той буре едва уцелел, вцепившись в один-единственный торчавший из земли корешок. И тогда он сделал вывод, что все это из-за него, что он просто невнимательный, он плохо старался и что-то упустил. И поэтому, чтобы больше никогда не повторился весь этот беспорядок, нужно взять ответственность на себя и контролировать. Всё. Абсолютно всё. И начал Ёжик с малого: раскладывал хвоинки по цветам и размерам, вел журнал времени восходов и закатов, составлял расписание движения по дорожкам для муравьёв. Потом взялся за Реку. Ёжик строил сложные плотины из палок и камней, направлял ручейки в, как ему казалось, более правильное русло, яростно боролся с любым

В одной далёкой-далекой долине рос Сад - такой большой и плодородный, что кормил и поил всю долину. Но однажды с Садом стало твориться что-то неладное: листья на деревьях поблёкли, плоды стали мелкими, а из-под земли начала проступать горькая, солёная вода. Люди забеспокоились и позвали двух Мудрецов, слава о которых шла по свету. Первый Мудрец, в плаще, расшитом узорами из паутины, подошёл к Саду, сел на камень и… стал просто смотреть. Смотрел неделю, и неделю же не говорил ни слова. Он смотрел, как течёт вода по канавкам, куда падает тень от больших деревьев, как муравьи таскают тлю на молодые побеги, а птицы потом клюют этих муравьёв. Он замечал, в какой час поливают Сад и куда и как уходит эта вода. Он видел, как ветер гонит тучи с гор, но они почему-то проливаются дождём раньше, чем долетают до плодовых деревьев. И тогда он, наконец, взял уголь и на большом плоском камне нарисовал Карту. Это была очень необычная карта - непохожая на карту местности. Это была Карта Связей. Он нарис

Жил-был на свете человек дела. Его мир был ясным, точным и надёжным. Он шел по жизни изредка бренча на банджо, и чувствовал себя очень уверенно, если держал в руках отвёртку или масляный фильтр. Он чинил то, что ломалось, и верил в то, что можно было пощупать, взвесить, проверить гаечным ключом и измерить штангенциркулем. А ещё на свете была Она. Она шла по жизни танцуя, даже когда просто несла продукты из магазина или поливала цветы. Её мир парил на крыльях нежных французских мелодий, переплетался со строчками из сказочных книг и раскрашивался словами поэтов-романтиков. Она видела целые вселенные в капле дождя на стекле и улыбалась теням, потому что знала все их секреты. И вот однажды их пути пересеклись. Он починил её зонтик, который «отказался вальсировать под дождем», как она сказала. Потом — дверную ручку, которая «слишком громко вздыхала». Он только молча кивал, проверяя люфт и плотность прилегания, но краем глаза замечал, как она напевала что-то, расставляя на полке кривые, ви

В одном лесу, у самого края непроходимого болота, стоял добротный домик с кирпичной трубой, из которой постоянно вился теплый дымок. В домике жила кикимора. Та самая, которую во всех сказках так и называют — кикимора болотная. А в глубине леса, в самой его чаще, в дупле давно трухлявого старого дуба, жил леший. Он был ворчлив, как сухой пень, но в душе — добрый, как... ну, прям как летний гриб. Каждое воскресенье, ровно в полдень, леший, хмурясь на яркое солнце, брал берестяной туесок с травами да ягодами и шлёпал к домику с трубой. Шёл и непременно ворчал: — Тропа размыта… Солнце слепит… Птицы очень уж горластые. Он никогда не стучал. Просто входил, шумно вешая свою мохнатую шапку на крючок, и бухался в крепкое кресло у камина — то самое, сказочное, из коряги. — Дорога сегодня пыльная, — бурчал он первым делом. Кикимора, прядущая у печки, лишь качала головой и ставила перед ним глиняную чашку: — Попей-ка, охолонись - квасок свежий, поспел аккурат перед твоим приходом. Они почти не ра