Жизнь вторая. Казачья.

Знаете, самые важные уроки в жизни нам часто дают не в школах, а во дворах. И не учителя, а соседи. Вот, например, история про Мишку, которую я раз десять слышала от станичных старожилов. Мишка был парень что надо: и коня оседлать, и через реку вброд перейти, и на спор самое высокое дерево забраться. Но был у него один пунктик, из детства, за который над ним все добродушно подтрунивали: до жути, до бешеного сердцебиения боялся он бродячих собак. Особенно стаи у старой мельницы. Обходил её за версту. И вот однажды, уже под вечер, позвал его к себе атаман, дядя Петро. Не суровый такой атаман, а уважаемый всеми дед, мудрый, как степной ветер. Сидит на лавочке, газету читает. Мишка подошёл, в ногу твёрдо ступает, а в глазах - вопрос. - Мишаня, - говорит дядя Петро, даже не отрываясь от газеты, - вот, возьми, отнеси этот пирог вдове Матрёне, на тот край станицы. Ей, слышал, нездоровится. Одна она. Миша побледнел: там же у мельницы свора собак всегда шатается. - Дядя Петро, д

Я всегда считала, что возраст - это просто цифра. До того дня, когда мой собственный взгляд в зеркало заставил меня усомниться во всём, что я знала о себе. Марго - женщина, которая всегда держала марку. Карьерный рост, безупречный стиль, идеальный макияж к восьми утра. Её гардероб говорил о ней раньше, чем она успевала произнести первое слово на совещании. Она была тем, кого называют «состоявшейся» в работе, в жизни, во внешнем виде. Но время, этот безжалостный скульптор, продолжает свою работу даже тогда, когда мы отворачиваемся от зеркала. В тот вечер она машинально взглянула в зеркало, чтобы поправить волосы, и замерла. Включила свет поярче. Не нужно было яркого света. Нужно было мягкого, приглушённого, спасительного. Но она включила именно яркий, беспощадный, хирургический. Мягкий свет выхватывал то, что дневной скрывал: мелкие морщинки у глаз, которые уже не разглаживались после улыбки, лёгкую усталость в уголках губ. Она провела пальцами по щеке, вздохнула глубок

Знаете, жизнь иногда напоминает мне мою старую сумочку. Кажется, такая просторная, столько всего нужного можно туда положить. А на деле - кошелёк, ключи, помада. И вечно в самом дне завалялась пара конфет, забытых и чуть обёрнутых в пыль. Они уже не для того, чтобы есть, а просто… лежат. На память. Самое ценное часто оказывается не самым заметным. И самое заметное - не самым ценным. Истории - они как раз про это. Особенно старые, казачьи. В них нет психологических тонкостей, там всё просто, как удар шашкой. Но оттого и ясно, где правда, а где- просто блестящая мишура. Легенда о Якове и двух любовях В старину, когда казаки только поселились на берегах Терека, жил молодой казак Яков. Полюбил он красавицу Василису, дочь старшины. Но та сказала ему: - Люблю, Яшенька, но нет у тебя богатства. Добудь, тогда и выйду за тебя. Поехал Яков за добычей.. Добыл с боем золото, ткани, камни драгоценные. Но на обратном пути напала на него ногайская орда. Бился он отчаянно, но был с

Существуют в мире вещи, происхождение которых не объяснить логикой. Их можно только почувствовать. Вот, например, горы. Почему они такие высокие, недоступные, иногда даже злые? Оказывается, у них есть своя история. И в ней, как и в нашей жизни, смешалось всё: и добро, и зависть, и нелепая ошибка. Когда Господь начал творить землю Представьте себе начало начал. Тишина. Пустота. Господь решил создать землю. Послал Он дьявола - ну, того, кто вечно крутится рядом, за песком. - Принеси, - говорит, - из моря песку. Будем землю насаждать. Дьявол, конечно, не мог просто так выполнить поручение. В его природе - хитрить. Нырнул он, набрал песку две горсти, а одну про запас, за щёку спрятал. Думал: «А вдруг пригодится? Сам что-нибудь сотворю». Как песок стал расти Вышел дьявол из моря, отдал Господу две горсти. А Господь стал сеять этот песок. И куда только песчинка падала, там сразу земля начинала расти: мягкая, добрая, плодородная. А у дьявола во рту тем време

Связь между душами не рвётся никогда.... Иногда память, любовь и природа сплетаются в один ясный, говорящий знак. Не совет, не мнение, а именно знак оттуда, где слова уже не долетают. Я всегда считала себя человеком рациональным, но одна история заставила меня поверить, что связь между душами не рвётся никогда. И что те, кто нас любил, находят способы сказать нам самое важное. Много лет назад в моей жизни случился важный поворот. Директор школы, где я работала учителем, ушёл на пенсию, и мне предложили его должность. Чувства были смешанные: страх огромной ответственности и азартное желание попробовать свои силы. Первым делом я пошла за советом к самому главному человеку, к маме. И получила отпор, которого не ожидала. Она была категорически против. Не просто «подумай», а умоляла, плакала, говорила, что предчувствует беду. «Не соглашайся, откажись», - твердила она. Но во мне заговорила казачья кровь - настырная, упрямая, не признающая отступлений. Я настояла

Есть истории не записаные ни в каких книгах. Они живут в улыбках станичных бабушек на лавочках и в многозначительных взглядах, которыми обмениваются женщины у колодца. Одна такая история случилась с Галиной, девушкой с ясными глазами и твёрдым характером. Галина давно положила глаз на Андрея. Казак он был статный, работящий, с тихим, но уверенным нравом. Была у Андрея одна особенность, которую знала вся станица: с матерью своей, Марией, он разговаривал почтительно, как со старшим по званию, и слово её для него было законом. Не мать при сыне, а настоящая атаманша в своей хате. И поняла Галина простую, как пшеничный колос, истину: чтобы обратить на себя внимание Андрея, нужно сначала заслужить уважение Марии. Не его нужно покорять - его нужно заслужить, пройдя через фильтр материнского взгляда. И начала Галина свою неспешную, мудрую осаду. Не лобовую атаку, а тонкое окружение. Где-то подсобит Марии донести тяжёлую корзину с огорода, но так, будто случайно вышла навстречу. Где-то

Люди старшего поколения - живые архивы. Они хранят не документы, а запахи, голоса, оттенки давно ушедших дней. В нашей станице таким архивом был казак Митрич. Я долго ходила вокруг да около, не зная, как к нему подступиться. Просто спросить «расскажите историю», язык не поворачивался. Это как подойти к дикой птице: сделаешь резкое движение, и она вспорхнет, испуганная. И я выработала свою науку. Науку разговорить старожила. Первый шаг: забыть про «историю» Нельзя начинать с глобального. «А как тут при советах жилось?» - такой вопрос повисает в воздухе тяжёлым, неудобным грузом. Он слишком большой. Слишком официальный. Лучше начать с маленькой детали, которую Вы действительно заметили. - Митрич, а почему у вашего дома крыша такая особая, угол другой? - Дед, а этот камень у калитки- он всегда тут лежал? - Баба Нюра, а варенье из этой жёлтой сливы, оно какое на вкус? Мама говорила, такого сорта сейчас не найти. Второй шаг: спрашивать про «как», а не про «почему» Вы показ

А жизнь, как та казачка... Бывают покупки, которые меняют не твою жизнь, а твое зрение. Не размах, а угол обзора. Я купила велосипед. Не гоночный агрегат, а простой, уютный, с корзинкой спереди, куда можно положить сумку с рынка или букет полевых цветов. Иду домой, веду его за руль, и мы оба, я и велосипед, кажется, улыбаемся одному и тому же солнцу. А навстречу - дед Алексей. С палочкой, неспешный. Остановился, оперся на нее обеими руками, посмотрел на мое приобретение внимательно, по-хозяйски. Не осудил, нет. В его взгляде было что-то другое - узнавание. «Эх, детка,- качнул он головой, - радуюсь за тебя. Только смотри, не отдавай за него зубы». И пошла рассказываться история - медленно, как стелется туман между белыми хатами, окутывая станицу молочной дымкой. Так, ну что ж... Дело известное. Бывал у нас в станице казак один... Парень - косая сажень в плечах, кузнец. Ручищи - молотом махать, а в груди - маета. По девке, значит, извелся. По Таське. Она ж, Таська-то, форсу н