Елена Белых | Как живут там

Парадокс России: мы можем жить всю жизнь в одной стране и при этом почти ничего не знать о народах, которые живут рядом с нами. Я, например, всю жизнь прожила в маленьком городке на юге Сибири, и с культурой коренных народов столкнуться не приходилось. А вот под Москвой есть место, где можно за один день побывать сразу в нескольких мирах, увидеть, как живут эти народы, попробовать их еду и даже переночевать в настоящей юрте. Называется это место этнопарк «Кочевник», и находится он в Московской области, в 50 километрах от столицы. Парк занимает более 40 гектаров, и на этой территории расположились настоящие жилища разных кочевых народов. Здесь есть бурятские юрты, калмыцкие кибитки, монгольские гэры, чукотские яранги и ненецкие чумы. И это не бутафория, не декорации для фотосессий. Все постройки сделаны по традиционным технологиям, с соблюдением всех правил и особенностей. Бурятская юрта, например, выглядит совсем не так, как я себе представляла. Это не просто круглая палатка. Внутри

На фото – усадьба Храповицкого в посёлке Муромцево. Владимир Семёнович Храповицкий был дворянином и владельцем огромных земель во Владимирской губернии. В конце XIX века он решил построить усадьбу, которая затмила бы все известные российские имения. Не просто красивый дом для себя и семьи, а целый архитектурный ансамбль, который удивит современников и останется в истории. Строительство началось в 1884 году и продолжалось несколько лет. Храповицкий пригласил известного архитектора Петра Бойцова, который спроектировал главный дом в стиле французского замка эпохи Возрождения. Кирпич для стройки делали прямо на месте, в собственном кирпичном заводе Храповицкого. Говорят, что Храповицкий вкладывал в усадьбу не только деньги, но и душу – сам следил за каждой деталью, выбирал материалы, участвовал в планировке парка. Главный дом получился трёхэтажным, с башнями, балконами и террасами. Внутри было более ста комнат – представляете, сколько это? Чтобы просто обойти все комнаты нужно было ч

Кра́ков – единственный крупный польский город, который почти не пострадал во время Второй мировой. Варшава была разрушена на 85 процентов, её отстраивали заново по старым чертежам и фотографиям. А Краков уцелел. Немцы сделали его административным центром оккупированной Польши, поэтому бомбить не стали. Центральная площадь Рынок – одна из самых больших средневековых площадей в Европе, 200 на 200 метров, вымощенная булыжником. По краям – разноцветные дома с черепичными крышами, построенные в 14– 16 веках. Посередине стоят Суконные ряды – длинное здание, где торговали тканями ещё в 1257 году. Сейчас там сувенирные лавки, но архитектура та же. Меня поразило, что краковчане до сих пор живут в этих старинных домах. Это не музеи, а обычные жилые здания. Внутри, конечно, сделан ремонт, проведены коммуникации. Но дома-то те же. В нашем городке старые дома сносят без сожаления. Деревянные избы с резными наличниками, которым по сто лет, идут под снос ради новостроек. Не так давно был случай: с

1960-е годы, архитектор Франсуа Споэрри смотрит на заболоченный участок побережья Лазурного Берега и решает построить там... Венецию. Не копию, а именно что свою версию. Взять и создать город на воде с нуля, когда настоящей Венеции уже больше тысячи лет. Давайте разберёмся, что из этого вышло. Франсуа Споэрри, архитектор родом из Эльза́са – французского города на границе с Германией – с детства мечтал о собственной Венеции. И вот он решает создать элитный курортный посёлок на воде. В 1962 году на месте будущего Порт-Гримо́ были только болота и комары. Никаких романтичных руин, никакой истории. Чистый лист. Архитектор сам спроектировал всё до последнего фонарного столба, вложил в дело собственные сбережения. Французы вырыли каналы, насыпали искусственные островки, построили дома в стиле прованс. К 1972 году Порт-Гримо был готов. Представляете, настоящая Венеция строилась веками, а тут – раз, и готово. Но есть нюанс. Венеция выросла органично, из жизненной необходимости. Люди спасались

До 1946 года Светлогорск в Калининградской области был немецким курортом Ра́ушен, куда приезжала отдыхать прусская знать. Потом стал советским, а теперь — российским. Но душа у него какая-то особенная, не совсем наша. Что от той, немецкой жизни осталось, а что изменилось до неузнаваемости? Когда в 1945 году часть Восточной Пруссии отошла Советскому Союзу, многие немецкие города получили новые названия. Кёнигсберг стал Калининградом, а курортный Раушен — Светлогорском. Название выбрали говорящее: город действительно светлый, стоит на горе. А немецкое Rauschen, кстати, совсем не связано с Россией. Оно переводится как «шум» — имелся в виду шум моря, которое разбивается о берег внизу. До войны Раушен был популярным местом отдыха. Сюда приезжали состоятельные немцы, чтобы подышать морским воздухом, прогуляться по набережной, посидеть в кафе с видом на Балтику. Строили виллы в стиле модерн и неоготики, разбивали парки, прокладывали терренку́ры — специальные маршруты для оздоровительных п

Иногда смотришь на фотографии какого-нибудь города и думаешь: вот оно, настоящее европейское очарование. Узкие улочки, старинные дома с расписными фасадами, горы на заднем плане. За́льцбург именно такой — открыточный, словно декорация к рождественской сказке. Только вот когда начинаешь копаться глубже, понимаешь: этот город давно уже не для тех, кто в нем живет. Он для тех, кто приезжает, фотографирует и уезжает. А местные жители будто стали статистами в собственном доме. Вольфганг Амадей Моцарт родился в Зальцбурге в 1756 году. Это факт. Но то, во что превратили его память в городе, больше похоже на коммерческий проект, чем на уважение к гению. Дом, где он родился на улице Гетрайдегассе, превращен в музей — это еще понятно. Но когда везде видишь конфеты «Моцарткугель», духи «Моцарт», шоколад «Моцарт», даже носки с его портретом — становится как-то неловко. А ведь сам Моцарт в Зальцбурге особо и не задержался. В 25 лет он уехал в Вену, потому что здесь его не ценили. Архиепископ К

Белград – город, который ломает привычные представления о Европе. Там до сих пор помнят о братстве, там до сих пор можно жить без заоблачных трат. Но насколько это соответствует действительности в 2026 году? Казалось бы, как в современном мире можно сохранить добрые чувства к целой нации? Везде политика, столкновение интересов, разный менталитет, споры. Но вот сербы продолжают относиться к русским тепло. В центре Белграда стоит памятник российскому императору Николаю II – символ благодарности за защиту Сербии в Первой мировой войне. Это не музейный экспонат, который никто не замечает. Сербы ухаживают за ним, приносят цветы. Для них это живая история, а не абстрактное прошлое. Когда в 1999 году НАТО бомбило Сербию (на тот момент Югославию), именно Россия поддержала страну на международной арене. Это помнят. Не политики – обычные люди, которые торгуют на рынках и водят такси. Конечно, молодёжь смотрит на мир иначе. Для двадцатилетних парней и девушек важнее западные ценности и европейс

Вы знали, что под ногами жителей Таллина, буквально в нескольких метрах, тянутся километры коридоров, где царит вечная темнота и сырость? Эти подземелья построили шведы ещё в XVII веке, а потом про них благополучно забыли. Под эстонской столицей спрятана целая оборонительная система, которая сохранилась почти в первозданном виде. В середине XVII века Таллин принадлежал Швеции, и шведские военные инженеры решили превратить город в неприступную крепость. Они построили систему бастио́нов — это такие укрепления в форме пятиугольников, которые торчали по периметру города как зубы дракона. Самые известные из них — Ингерманландский бастион и бастион Скооне. Но главная хитрость была не в самих бастионах, а в том, что внутри них прорыли ходы. Длинные, узкие коридоры с каменными сводами соединяли разные укрепления между собой. По этим подземельям можно было незаметно перебрасывать солдат, боеприпасы, провиант. Если враг захватывал один бастион, гарнизон спокойно отступал по тоннелям в соседн

История открытия Аркаи́ма похожа на детектив. В 1987 году археологи Геннадий Зданович и его команда обследовали территорию в Челябинской области перед строительством водохранилища. И наткнулись на странные круговые структуры в степи. Сначала думали – просто следы древних поселений, каких в степи много. Но когда начали раскопки, поняли: это нечто особенное. Поселение оказалось построено по строгому плану – два концентрических круга укреплений, улицы расходятся от центра как лучи. Причём всё это датировали примерно XXI-XVIII веками до нашей эры. То есть возраст – около 4000 лет. Получается, Аркаим немного моложе первых египетских пирамид и древнего Вавилона. Меня поразило, что в советское время такое открытие могло просто утонуть под водой. Водохранилище собирались строить именно там. Но археологи подняли шум, написали письма в Москву, и в итоге строительство отменили. Редкий случай, когда здравый смысл победил бюрократию. Если честно, никакого города в современном понимании там не бы

Кунгурская ледяная пещера находится в Пермском крае, и это одно из тех необычных мест, где люди платят деньги, чтобы замёрзнуть. Что там такого особенного, что туристы готовы терпеть холод даже летом? Первое, что меня удивило — в пещере действительно всегда минусовая температура. Круглый год. Даже когда на поверхности плюс тридцать, внутри стабильные минус пять градусов. Это не магия и не холодильные установки — всё дело в природной вентиляции. Пещера имеет несколько входов на разных уровнях. Зимой холодный воздух опускается вниз и застаивается там, вытесняя тёплый. Летом процесс продолжается, но уже медленнее — холод просто не успевает выветриться. Получается естественный холодильник глубиной до тридцати метров и протяжённостью больше восьми километров. Правда, туристам показывают только полтора километра — остальное слишком опасно. Вот эти ледяные сталактиты и сталагмиты, которые все так любят фотографировать, растут именно благодаря постоянному минусу. Вода просачивается сквозь п