Заполярный город Заполярный

Где-то на краю земли, где ветер режет скалы как ножом, а полярная ночь длинна, стоят они. Молчаливые. Неподвижные. Исполинские валуны, застывшие на трёх-четырёх камнях-«ножках», будто присели на корточки, чтобы получше разглядеть мир. Люди называют их сейдами. Но мало кто помнит, кому на самом деле они служат. Давным-давно, когда мир был молод и суров, этими землями правил не человек, а Царь-Ледник, Седой Властитель Холода. Его дыхание рождало бураны, его взгляд сковывал реки, а поступь заставляла каменеть горы. Шли века, и пришло ему время отступить на Север, в свою вечную обитель. Но оставить свои владения без присмотра он не мог. И собрал он последнюю мощь! И обратил в камень самых верных своих воинов — могучих ледяных богатырей! Не просто так расставил он свою стражу. Каждого поставил на особые камни-подпорки, часто не больше кулака, но заговорённые на вечную прочность. Стоят они там, откуда виднее всего: на голых скалах у моря, на высоченных плато, у узких горных

Представьте: типичный норвежский дом. На полке среди других книг — старый том. Выглядит невзрачно. Его давно не открывали. А ведь он был свидетелем войны. 1944 год. В этом доме — боль и спешка. Во время ожесточенных боев на севере Норвегии в доме срочно разворачивают советский полевой госпиталь. Нужно всё: бинты, лекарства, инструменты. И книга для записей. Медсестра или санитар хватает первую попавшуюся с полки. Толстую художественную книгу. Ее чистые листы в конце становятся медицинским журналом. Туда вносят самое важное: имена, фамилии, диагнозы. Чернильной ручкой. Строго, по-военному. А потом — наступление. Эвакуация. Книгу в спешке бросают. Или просто забывают. Она остается лежать в чужом доме. На целые 80 лет. Норвежская семья хранила ее, как хранят память о тех тревожных днях. Не зная, что на страницах между строк застыли десятки судеб. Запись в книге. Время стерло чернила, но не историю. Спустя десятилетия об этой книге случайно узнает русский, работающий в Норвегии

Вступление Представьте: холодный заполярный город Заполярный, 1970 год. Здесь начинается одна из самых амбициозных и таинственных научных авантюр человечества. Цель — не добраться до центра Земли (это физически невозможно), но проникнуть в её тайны глубже, чем кто-либо до этого. Это история не про нефть или газ. Это история про чистую науку в самом дерзком её проявлении. Добро пожаловать на Кольскую сверхглубокую скважину — СГ-3. Часть 1: Начало. Буровая как символ эпохи Всё началось с этой установки . Уралмаш-4Э — монстр, способный пробурить 7 километров. Но для целей проекта «сверхглубокого бурения» её хватило лишь на первый, разведочный этап. Ученые хотели добраться до границы между гранитной корой и базальтовым слоем мантии — так называемой поверхности Мохоровичича. По расчетам, на Кольском полуострове она должна была залегать на глубине около 7 км. С этого скромного, по меркам проекта, начала всё и началось. Ещё никто не знал, во что это выльется. С этого скромного, по мер

Современные детские площадки — это зона комфорта. Резиновое покрытие, пластиковые горки с крышей, безопасные качели с ограничителями. Наша же была зоной риска. Не место для игр, а полоса выживания, пройдя которую, ты получал негласный аттестат: «Годен. Жив. Прошёл». Начнём с основы: горка. Всем, думаю абсолютно всем известная горка. Не горка — скала. Высота в два человеческих роста, узкий металлический скат до блеска оттёртый штанами, и — главное — полное отсутствие бортиков. Сверху не съезжали — летели. Задача была не только скатиться, а еще и не выбить зубы и не разбить нос доехав до низа. Внизу было всё, кроме песка. Сломать руку или получить шишку считалось не травмой, а платой за обучение. Качели. Все качели города (как и другие "атракционы") делались на комбинате. А значит делались добротно, на подшипниках и без ограничителей. Предела смелости не было! Истинный экзамен — «до перекрутов». Раскрутить качели как вертикальную центрифугу, когда мир превращался в цветное мес

Вступление: война войной а Новый год по расписанию Новый, 1942 год. Заполярье. Лютый мороз, пронизывающий ветер с Баренцева моря и нескончаемая полярная ночь. На передовой — никаких ёлок, застолий, боя курантов. Только треск вражеских пулемётов да разрывы мин. Но даже сюда, на самый край земли, где шли самые ожесточённые бои, сумела просочиться частичка другого мира — мирного, щедрого, заботливого. Не от Деда Мороза, а от трудящихся Соединённых Штатов Америки. 1. Документ: Приказ, чтобы праздник дошел до окопов Всё началось с этого строгого, но по-своему тёплого документа. Это не приказ о наступлении, а распоряжение о справедливости и заботе. О том, чтоб маленькое чудо дошло именно до тех, кто в нём больше всего нуждался. Строгий документ Политотдела 14-й армии. Главное требование: «...подарки были вручены бойцам, командирам и политработникам, находящимся на передовой линии, чтобы подарки не осели в штабах, тылах и т.д.»* 2. Списки: 197 имён и «инструкция по выживанию» К приказу был

Самая длинная в Заполярном улица— улица Ленина. И на этой оси, как неприступная крепостная стена, стоит «Китайка». Длинный, в сотню а то и больше метров, дом из силикатного кирпича. Я помню как она начиналась, и помню как через стройку ходили на хлебозавод за патокой (Ой!) Но фотоснимки из старых альбомов помнят то, что было до неё. И «Китайка» — не первый дом на этом месте. Она стоит на месте, которое помнит совсем другой город. До фундамента, до первого камня, до чертежей — здесь был палаточный городок. Там, где сейчас ровные ряды окон и подъездов, были верёвки, натянутые между колышками, вбитыми в тундровую губу. Вместо асфальта — протоптанные в мху тропы. Вместо лестничных клеток — брезентовые палатки, армейские, цвета хаки, с печкой-буржуйкой посредине. Это был первый адрес. Сюда приезжали те, кто опережал графики и планы. Кому не хватило места в бараках или вагончиках. Кто сознательно выбрал жизнь у самого края — в двух шагах от котлована будущего города. Жизнь здесь была

Конец мая — сезон, когда Северный Ледовитый океан вовсю отдаёт свои богатства. Здесь время отсчитывают не часами, а отливами, а главная валюта — не рубль, а килограммы трески. С середины апреля по середину октября на краю земли разворачивается морская сага, где можно стать героем, вытащив из пучины монстра, или проиграть битву даже с 30-килограммовой рыбой. Мы расскажем, почему самостоятельная рыбалка сходит на нет, как добывают рыбу лопатой и что делать, если вам попался пинагор с икрой цвета заката. Сезон: когда море открывает двери Почему окно возможностей такое узкое? Раньше середины апреля — шторма и льды, позже середины октября — полярная ночь и снежные бураны. Идеал — белые ночи с июня по июль, когда солнце лишь касается горизонта, а рыбачить можно 24 часа в сутки. Новая реальность: почему "дикарей" становится меньше Главный вызов последних лет — ужесточение правил ГИМС по удалению от берега на маломерных судах. Для популярных ПВХ-лодок многие рыб

На границе мира, где небо встречается с ледяными водами Баренцева моря, стоит обитель, пережившая пожары, войны и столетия забвения, чтобы снова стать маяком веры на самом краю земли. Трифонов Печенгский монастырь — самый северный православный монастырь в мире . Расположенный в поселке Луостари Мурманской области, он основан в 1533 году преподобным Трифоном Печенгским. Вид на Трифонов Печенгский монастырь с горы Генеральская. Это место уникально не только географически: монастырь стал первым на Кольском полуострове и более пяти столетий служит духовным и культурным центром русского Заполярья . 🏔️ Духовный форпост на краю земли История монастыря — это история мужества и стойкости. Основатель обители, преподобный Трифон Печенгский, пришел на эти суровые земли из Торжка Новгородской области . Его миссией было просвещение коренного народа — лопарей (саамов) . Согласно историческим источникам, Трифон столкнулся с жестоким сопротивлением: лопари подстрекаемые своими шаманами-кебуна

История пулеметчика Василия Дубинина Это история, сплетенная из трех нитей: солдатского донесения, газетной строки и песенного припева. Она о том, как Василий Дубинин, гвардии младший сержант из далекого алтайского села, стал живой легендой Карельского фронта. Его путь — от призывного пункта до «Долины смерти» — остался запечатлен не только в наградных листах, но и в песне, которую пели его товарищи. Начало пути. От Алтая до Заполярья Наводчик станкового пулемета пулеметной роты 24-го гвардейского стрелкового полка (ранее 205-й) 10-й гвардейской стрелковой дивизии (ранее 52-я стр. дивизия) младший сержант Дубинин Василий Михайлович в маскировочном халате. Герой Советского Союза. Василий Михайлович Дубинин родился 23 марта 1920 года в селе Комариха Шипуновского района Алтайского края в крестьянской семье. Окончив сельскую школу, он, как и многие сверстники, отправился на комсомольскую стройку — стал рабочим-прессовщиком на возводимом Кузнецком металлургическом комбинате. В 1940 г

У каждой точки в городе было своё детское применение. Школа — учиться, длинная горка вдоль лестницы — зимой кататься на санках, вылетая под колёса редких машин. А место рядом ними, у подножия косогора, — было особенным. Там стоял наш «Серп и молот». Это не была изящная скульптура. Его сварили из листовой стали — грубо, но на века, как казалось тогда. Огромный, высоченный, громоздкий и вечный, как сама эпоха, его породившая. Он был центром притяжения не по плану градостроителей, а по воле детского племени. Это первый вариант. И мне он нравится больше, хоть и в памяти не отложился. Зимой, когда лестница превращалась в ледяной жёлоб, он был стартовой чертой , точкой отсчета. Разогнавшись сверху, мы выкатывались на проезжую часть, но редко кто пугался — движение тогда было не быстрым и нечастым. Летом же монумент становился главной декорацией детства. За его массивными стальными контурами можно было уединиться от всего мира. Сюда бегали на переменах, здесь, спрятавшись от бдител