Незлобный критик

Мой муж не относится к числу заядлых театралов. За несколько лет совместной жизни мне удалось вывести его в храм искусства пару-тройку раз. Так уж получалось, что эти спектакли не производили того эффекта, который бы мне хотелось: то спектакль очень сложный для восприятия, то слишком долгий, то чересчур авангардный… И каждый раз не то, и каждый разочарование, но только у меня. Мой муж смотрит на такие культурные вылазки не как на возможность испытать катарсис от эмоционального и интеллектуального погружения в спектакль, а как на своеобразный отдых, способ поменять атмосферу рабочих будней на что-то другое. Под «чем-то другим» для него одинаковую степень полезности представляют и театр, и кино, и прогулка в лесу, и катание на горнолыжном склоне, главное — чтобы это никак не было связано с трудовыми обязанностями. В этот раз я повела его на спектакль Рязанского театра драмы «Час тишины» (режиссёр — Арсений Кудря). Типичный спектакль из разряда «пятничных антреприз», которые и не претенду

Увидев программку спектакля «Агамемнон» Рязанского театра драмы, я сразу поняла, что эта постановка мне понравится. Очень много красного: нарисованные брызги крови, пол-лица на портрете актрисы в крови, рука её в крови… Признаюсь, что питаю большой интерес к жанру трагедии, тем более к античной трагедии, и чем постановка жёстче и беспощаднее к зрителю, тем, по-моему, лучше. Мои предпочтения ­это не только дело странного, как могут подумать, вкуса, но и некоторое знание природы античной драматургии. Публика древней Эллады приходила смотреть на театральное действо, которое должно было взбудоражить её сознание. Это не чеховский спектакль, где глубокое психологическое течение пронизывает всю пьесу и нужно еще разобраться, о чём она, так как герои здесь говорят одно, делают другое, а думают и чувствуют третье. Античная трагедия другая. В первую очередь потому, что в ней сосредоточены сильные эмоции в самом чистом виде: если страсть, то она несокрушимая и безудержная (как у Федры, которая уб

Вопрос о том, зачем вообще инсценировать древнегреческие пьесы, на рубеже XIX — XX веков был очень дискуссионным. В поисках новых способов обновления репертуара отечественного театра драматурги, режиссёры, театроведы, критики не видели ничего предосудительного в том, чтобы возродить античный текст на сцене. Проблема заключалась в другом: как это сделать правильно, какую цель должен поставить перед собой театр, чтобы интересно и со смыслом представить публике древний сюжет? Софокл. Копия оригинала из музея Ватикана, Рим. Классический музей Уилкокса, факультет классической филологии Канзасского университета. Так сложилось в отечественной культурной традиции, что из всего наследия античной драматургии трагедия Софокла «Антигона» чаще прочих пьес древнегреческих авторов оказывалась в репертуаре российских театров. Возможно, сам образ заглавной героини, смелой и гордой девушки, готовой пожертвовать собой ради своих принципов, вызывал симпатию у публики, воспитанной на литературных канонах

В домашней библиотеке моих родителей есть старенькая книга, выпущенная советским издательством, — «Сказки» М.Е. Салтыкова-Щедрина. В детстве её обложка мне казалась очень зловещей: на коричневом фоне был изображен с огромной рыбьей головой на плечах чиновник в зелёном мундире. На эту картинку смотреть было жутко, как впрочем и на анимацию Cоюзмультфильма по сказке «Премудрый пескарь» (1979 г.) и по сатирическому роману «История одного города» (1991 г.). Эти иллюстрации до сих пор продолжают мне внушать самые безрадостные мысли. Творчество Салтыкова-Щедрина, думаю, для многих овеяно чем-то пугающим, хмурым и безнадежным. Однако в равной степени оно пронизано глубокой правдой, завораживающей и впечатляющей до глубины души. Литературное наследие великого сатирика самобытно, многогранно и при этом монолитно: от него невозможно что-то отколоть и убрать. У Салтыкова-Щедрина своя эстетика, свой стиль, свой уникальный и неподражаемый художественный мир. Кажется, что категоричный и бескомпромис

Фото: Рязанский театр драмы — Серёжа, посмотри на часы! Половина спектакля уже прошла, а я ничего не понимаю, — сказала шепотом своему спутнику женщина слева от меня. Её нарядное белое платье, красиво уложенные волосы свидетельствовали о настрое провести приятный вечер в театре. Но спектакль, который выбрала эта пара, не из тех, что дарят публике настроение или оставляют яркие эмоции. Уверена, что большая часть зрителей недоумевала от увиденного на сцене малого зала Рязанского театра драмы. Почти полуторачасовое страдание: уже минут через пятнадцать ты осознаешь, что тебе непонятно, скучно и в прямом смысле очень душно (наверное, забыли включить вентиляцию в зале). Было нелегко во всех смыслах... Гарольд Пинтер Одна из сторон творчества современного и не так давно почившего британского драматурга Гарольда Пинтера — это многозначность. Нередко его пьесы открыты для разной интерпретации, их идею не всегда легко понять, если вообще возможно для обычного зрителя. Автор сам го

На самом деле, о постановке «Женитьба» Рязанского театра драмы можно написать много. Она заслуживает большой традиционной театральной рецензии, где следовало бы разобрать интересные режиссёрские приёмы М. Ларина, отметить замечательную игру актёров, оценить сценографические решения и др. Я бы так и сделала, если бы сначала не прочитала то, что опубликовали о постановке местные СМИ. Эти отзывы и рецензии меня очень удивили и заставили поменять первоначальный замысел моей статьи. Фото: сайт Рязанского театра драмы / https://www.rzndrama.ru/ru/whatson/komedii/zhenitba.html Во-первых, я обнаружила большое количество фактических ошибок в текстах. Читаем: «Пьеса (может, всё-таки спектакль? — моё примеч.) длится почти два часа». Не «почти два часа», а два часа и сорок пять минут. В другой статье: «Произведение <...> считается первой русской бытовой комедией». Но автором первой русской бытовой комедии был не Н.В. Гоголь, а Д.И. Фонвизин. Во-вторых, меня покоробило нагромо

Имя еврейского писателя Шолома Аша (1880 – 1957) тесно связано с историей русско-еврейского театра первого десятилетия XX века. Это не означает, что в советское время его произведения полностью ушли со сцены: их ставили ГОСЕТ (Московский государственный еврейский театр на идиш) и еврейские антрепризы. Однако настолько популярными, повсеместными и скандальными пьесы этого драматурга никогда больше не были, как в начале прошлого века. Ш. Аш известен в первую очередь как крупный прозаик, автор двадцати романов, множества рассказов и публицистических текстов. Также им было написано два десятка драматургических произведений, спектакли по которым шли в России, Америке, Австрии, Германии и Польше. Вплоть до 30-х годов XX века «Бог мести» вызывал бурную общественную реакцию в разных странах. Иллюстрация из журнала "Театр и искусство". 1907, №16 (22 апреля). Российская провинция, например, с большим энтузиазмом принялась ставить пьесы еврейского драматурга, несмотря на про

Я уже давно слежу за тем, как проблема кризиса театральной критики обсуждается в профессиональном сообществе. Последнее десятилетие всё чаще деятели театра, представители средств массовой информации задаются вопросом: кому нужны сегодня профессиональные театральные рецензии? Иллюстрация создана с помощью ИИ. Если говорить о режиссёрском цехе, то здесь театральную критику, как правило, признают, уважают и видят в ней необходимость. Со слов самих режиссёров, от театральной рецензии большинство из них ждёт уважительного отношения к результату своей работы, понимания смысла и природы чувств спектакля, профессионального диалога, достойного анализа актёрской игры, раскрытия новых смыслов, о которых не догадывался сам постановщик, отстаивания истины, иногда даже поддержки и совета, а также качественного текста, написанного грамотно и компетентно. Для СМИ сегодня больший интерес представляют другие критерии материалов о театре: оперативность, сенсационность, ёмкость и релевантнос

Популярное в начале XX века выражение «эффект Шантеклера» – это о грамотном подходе к продвижению совершенно заурядного театрального продукта, это о том, как создать ажиотаж, сенсацию и большую общественную реакцию вокруг «ничего». Конечно, сегодня нам сложно назвать одно из произведений известного французского писателя Эдмона Ростана «ничем», да и в начале XX века никто бы не стал относиться к его творчеству как к чему-то малостоящему. После восторженно принятых публикой его пьес («Романтики», «Принцесса Грёза», «Сирано де Бержерак», «Орлёнок») и вступлением в ряды членов Французской Академии, Ростан стал чрезвычайно востребованным драматургом. Однако абсолютного единства в оценке его литературного таланта не было. В России, одной из первых стран, где произведения Ростана обратили на себя внимание широкой культурной среды, наряду с восторгами почитателей, отчетливо были слышны негативные оценки его творчества. Оба лагеря, поклонников и скептиков, с нете