Ольга Медь | Авторские рассказы

Я попробовала ещё раз. Подняла ручку, надавила сильнее, затем вынула ключ и посмотрела на него, будто за две недели он мог стать чужим. Нужная квартира была передо мной: пятый этаж, коричневая дверь, царапина возле звонка. Только вместо старого замка теперь блестела чёрная панель с цифрами. Изнутри доносились голоса. Кто-то рассмеялся, потом заиграла негромкая музыка. Я поставила чемодан возле стены и нажала на звонок. Дверь открыла незнакомая молодая женщина в светлом костюме. – Вы к Алёне? – спросила она. – Я к себе. Женщина растерялась. За её спиной я увидела свою прихожую и не сразу её узнала. Вешалка исчезла. Вместо неё стояла узкая стойка с одинаковыми деревянными крючками. На стене висело круглое зеркало, которого раньше не было. Возле двери расположили небольшую табличку: «Студия праздничного оформления». – Простите, – сказала женщина. – Наверное, вы ошиблись этажом. – Я здесь живу. Она отступила, но проход не освободила. – Алёна! – позвала она. – Тут к тебе пришли. Из большой

В приёмной на четвёртом этаже стояли три одинаковых стула, кулер и искусственный фикус с пыльными листьями. Я приехала раньше назначенного времени и решила не спускаться обратно в машину. До встречи с генеральным директором оставалось больше часа. Девушка за стойкой долго искала мою фамилию в списке. – Корнеева Светлана Андреевна, – повторила я. – Встреча с Алексеем Петровичем в половине двенадцатого. – На сегодня у него совещание с новым руководителем, – сказала она, не отрываясь от экрана. – Может быть, вас записали как кандидата? – Можно сказать и так. Я не стала объяснять, что договор уже подписан, а совещание как раз посвящено моему назначению. Хотелось сначала спокойно осмотреться. Алексей Петрович сам предложил приехать без официальной встречи у входа. «Посмотрите на отдел обычным взглядом, – сказал он по телефону. – Мне нужен человек, который увидит не только отчёты». Девушка нашла на столе лист с фамилиями и заметно обрадовалась. – Тогда вам в отдел подбора. Подождите здесь, в

К одиннадцати утра я уже дважды переставила салатницы и всё равно осталась недовольна столом. Не потому, что чего-то не хватало. Наоборот, Раиса Константиновна приготовила столько еды, будто собиралась принять не семью, а целую экскурсию. На кухне теснились кастрюли, блюда, тарелки с нарезкой. В духовке доходил пирог с капустой. Я принесла запечённую рыбу, два салата и рулет с яблоками, который свекровь любила с тех пор, как впервые попробовала его у нас. – Дарья, салфетки не эти, – сказала она, заглянув в большую комнату. – Возьми бежевые. Белые слишком простые. – Бежевые в верхнем ящике буфета? – Нет, в новом комоде. Я туда всё праздничное сложила. Я открыла средний ящик и невольно улыбнулась. Комод мы выбирали вместе. Раиса Константиновна тогда долго водила ладонью по фасадам и повторяла, что ей нужен тёплый цвет, не слишком светлый и не слишком тёмный. В магазине такой оттенок назывался ореховым. Я оформила заказ на своё имя и оплатила его вместе с остальной мебелью. Сначала собира

Когда в субботу утром у Антонины Павловны зазвонил домофон, она как раз снимала с плиты кастрюлю с яблочным повидлом. На экране высветился номер квартиры, но вместо знакомого голоса сына раздался мужской: – Доставка. Два рулона и коробка образцов. – Какая доставка? – На ваше имя. Поднимемся? Антонина Павловна не успела ответить. В трубке зашуршало, потом кто-то сказал: «Открывай, нас ждут», и замок внизу уже щёлкнул. Видимо, дверь придержал сосед. Через минуту на площадке появились двое молодых парней. Один нёс длинные рулоны, второй – плоскую коробку и складную стремянку. – Куда ставить? – спросил первый. – Никуда. Я ничего не заказывала. Парни переглянулись. – Тут адрес верный. Антонина Павловна, третий этаж. Из-за их спин показалась Юлия. Она быстро поднялась по ступеням, держа в руке большой планшет с листами. – Всё правильно, это к нам. Заносите в коридор. – Юля, что происходит? – Доброе утро, Антонина Павловна. Роман сейчас машину поставит и поднимется. Мы решили не терять время.

Ирина приехала в пятницу ближе к вечеру, когда я уже поставила чайник и собиралась разбирать ноты к воскресной репетиции. Сначала в прихожую влетела Соня с розовым рюкзаком. Следом вошёл Костя, таща за собой сумку на колёсиках. Ирина занесла ещё два пакета, поставила их возле шкафа и торопливо посмотрела на часы. – Мам, мы быстро. Денис внизу ждёт, машину оставил у самого подъезда. – Куда вы собрались? – В квартиру. Рабочие завтра с утра начинают кухню разбирать. Потом коридор. Там пыль будет, шум. Детям лучше у тебя побыть. Я посмотрела на сумку Кости. Для двух дней она казалась слишком большой. – До какого времени? – В воскресенье вечером заберём. Может, часов в семь. Я заранее позвоню. Соня уже снимала куртку и рассказывала, что взяла цветные карандаши, книгу про животных и маленького плюшевого зайца. Костя молча поставил сумку у двери в свою прежнюю комнату. Когда дети оставались у меня раньше, они спали там вдвоём. Сын дочери занимал диван у окна, а Соня устраивалась на раскладном

Валентина Сергеевна ещё на лестнице услышала, как в её квартире передвигают вещи. Она остановилась перед дверью, прислушалась и сначала решила, что звук доносится сверху. Потом внутри что-то глухо стукнуло, по полу протащили стул, а знакомый голос сына произнёс: – От окна снимай. Так комната просторнее выглядит. Валентина Сергеевна медленно вставила ключ в замок. Первый оборот прошёл свободно, второй почему-то не получился. Дверь открыли изнутри. На пороге стоял Кирилл. В одной руке он держал телефон, в другой – сложенный лист бумаги. – Мам, ты уже вернулась? – Как видишь. Она вошла и поставила у тумбы сумку с продуктами. Из большой комнаты показалась Лера, жена Кирилла. Она поправила волосы, взглянула на свекровь и улыбнулась так бодро, будто приехала помогать с уборкой. – Валентина Сергеевна, мы тут немного переставили. Только для снимков. Потом всё вернём. – Каких снимков? Валентина Сергеевна прошла по коридору и замерла у двери своей комнаты. Кровать была сдвинута к стене. Кресло,

— Открой приложение, здесь связь хорошая, — сказала Эльвира Павловна и подвинула ко мне телефон. — Инга Сергеевна ждёт оплату, а мы задерживаем людей. — Какую оплату? — спросила я. — Роман говорил, что мы только посмотрим зал. — Посмотрели, теперь заканчивай разговоры. Вводи сумму и подтверждай перевод. Свекровь сидела за круглым столом в комнате для заказчиков, рядом лежали образцы салфеток, буклет с блюдами и моток жемчужной ленты. За стеклянной дверью официанты расставляли стулья для чужого праздника, а мой муж стоял у окна и старательно не встречался со мной глазами. Я открыла банковское приложение, потому что хотела понять, о каких деньгах идёт речь. На экране были мои накопления — 780 000 рублей, которые я собирала семь лет. — Вот, — Эльвира Павловна наклонилась ко мне. — Твои деньги пойдут на свадьбу племянницы. Переводи 540 000 рублей, остальное у тебя останется. — Откуда вы знаете, сколько у меня на счёте? — Не уходи от главного. Ксении нужна свадьба, а у тебя деньги лежат без

— Ты сначала продукты убери, мама, а потом поговорим спокойно, — сказал Кирилл, ставя два пакета у холодильника. — Только не сердись заранее: речь пойдёт о твоём завещании. — Ты принёс мне сыр или повестку? — спросила я. — И почему мой ужин должен начинаться с разговора о завещании? — Вот опять ты всё превращаешь в колкость. Я пришёл как сын, который думает о твоём будущем. Он поцеловал меня в висок и придержал за локоть, будто я могла упасть между столом и табуретом. Мне было 69 лет, утром я сама ездила через полгорода за шторами и не просила никого водить меня по собственной квартире. Кириллу исполнилось 44 года, и настолько ласковым он становился только перед неприятным разговором. Чем мягче звучало его «мамочка», тем твёрже оказывалось решение, принятое без меня. — Говори сейчас, — сказала я. — Продукты никуда не убегут. — Нет, сначала поужинаем. Я купил всё, что ты любишь: рыбу, сыр, виноград и чай с бергамотом. — Ты несколько лет не спрашивал, что я люблю. Почему вспомнил именно

— Не заходи пока в кладовую и никому не звони, — сказал Павел в трубку. — Я всё объясню вечером. — Почему я не должна заходить в собственную кладовую? — Вера, только не начинай. Я с утра занят, устал и не собираюсь отчитываться за каждую поездку. — Что ты увёз? — Не накручивай себя. Всё на месте, просто не там, где ты привыкла видеть. Он отключился раньше, чем я успела задать следующий вопрос. Я стояла посреди дачного двора с телефоном в руке и смотрела на распахнутые ворота сарая, возле которых остались следы от колёс. Павлу был 61 год, и за годы брака я хорошо выучила его интонации. Когда он говорил «не начинай», значит, уже сделал то, на что я не согласилась бы. Когда обещал всё объяснить вечером, значит, рассчитывал, что к вечеру спорить будет поздно. Я поставила сумку на скамейку и пошла к кладовой. Навесной засов был откинут, дверь прикрыта неплотно. Внутри пахло деревом, воском и сухой мятой, которую я развешивала под потолком. Полки оказались пустыми. Не было 28 пищевых вёдер с

— Дай мне ключи от квартиры, — сказала Марина и поставила мою сумку на тумбу так, словно сумка тоже принадлежала ей. — Оба комплекта. Завтра утром привезём вещи. — Какие вещи? — Наши. Не заставляй меня после такого вечера объяснять очевидное. Ты сама понимаешь, что нам сейчас нужнее. Я ещё не успела снять туфли после юбилея. В прихожей пахло лилиями из подаренного букета, телефон в сумке продолжал мигать поздравлениями, а дочь уже протянула ладонь за ключами. Час назад она стояла в ресторане с бокалом сока и говорила гостям, что всегда восхищалась моей мудростью. В тот момент мне даже стало тепло. Теперь я поняла: тост был не благодарностью, а подготовкой. — Марина, — сказала я, — ты сейчас о моей квартире? — А о какой ещё? Ты одна живёшь в трёх комнатах. Нас трое в двух. На даче тебе летом удобнее, воздух, огород, тишина. До осени всё уляжется. — Что именно должно улечься? Она отвела глаза и поправила ремень своей сумки. — Наши дела. Не начинай допрос. У тебя сегодня праздник. — Празд