Пикантные Романы

Смотрю на своего мужа, в его темно-синие глаза, и дух захватывает. Неужели все позади? Три года. Три долгих года борьбы за то, чтобы этот момент настал. В спальне приглушен свет. Я зажгла несколько ароматических свечей, их теплое мерцание выхватывает из полумрака лепестки роз, небрежно брошенные на постель. На мне дорогое кружевное белье и струящийся шелковый халат нежно-жемчужного оттенка. Я купила все это специально для него. Для нас. Сегодня особенный день — наше возвращение к нормальной жизни. Три года назад мир рухнул, когда в горах Илья бросился спасать сорвавшегося друга. Раздробленный таз, множественные сопутствующие травмы, бесконечные операции. Врачи отводили глаза, никто не верил, что он выкарабкается, не говоря уже о том, чтобы снова встать на ноги. Никто, кроме меня. Я верила за нас двоих. И невозможное оказалось возможным. Теперь я знаю это точно. Илья целует меня. Не жадно. Не с тем собственническим, властным напором, который раньше сводил меня с ума. Нежно. Словно зано

Дом свекрови находится за городом. «Резиденция» Нонны Платоновны Колесниковой. После того, как осталась одна, она обитает там круглогодично фактически. Я звонила ей, но свекровь не берёт трубку. Наверняка, опять копается в саду? Между тем, дело не терпит отлагательств! Вчера в наш соццентр поступил запрос на помощь вещами. Свои вещи я уже собрала. Но вещи Андрея, без его ведома, отдать не могу. Но знаю прекрасно, что на даче у его матери хранится целая уйма вещей. Его и отца. Они лежат там без дела! В то время как кому-то сейчас они могут быть очень нужны. Общих детей у нас нет, и не будет. Причина во мне. Я вряд вообще когда-нибудь расскажу об этом, а отцу и подавно! Нет, он не деспот, не тиран. Наверное, сейчас для таких, как он, нашли новый термин – «абьюзер». Мы с сестрой выросли в семье, где отец верховодил всем, и не только на работе, но и в жизни. Он военный по духу, по природе своей. В юности мама моталась за ним по гарнизонам, а затем они осели здесь, когда отец дослужился д

Сегодня я стану мамой. Не верится. После стольких попыток забеременеть. После страшного диагноза «бесплодие». После океана слёз, пролитых из-за осознания собственной неполноценности, я, наконец, смогу подарить мужу малыша. По крайней мере, я очень на это надеюсь. И я верю в слова Марии Юрьевны, талантливого репродуктолога, которая заверила меня, что ЭКО пройдёт успешно. Я долго решалась на процедуру, пока подруга не положила передо мной визитку. Молча. Она знала, что мне нужно время, чтобы обдумать этот шаг. А когда я решилась, она с удовольствием рассказала о Марии Юрьевне и о девушках, которым она подарила счастье стать мамой. Мужа долго уговаривать не пришлось. Я только сказала, что это – единственная возможность для нас стать родителями. Он согласился и мужественно стерпел многочисленные исследования. Гена ходил со мной на каждый приём у врача, держал за руку, успокаивал, поддерживал. А сегодня его рядом нет. В самый важный день он не смог вырваться с работы. Обидно? Немного. Но я

Девочки, муж ушёл от меня в нашу пятую годовщину свадьбы. Я накрыла стол, приготовила его любимый салат, запекла утку, достала свечи и вино. Думала, что мы хотя бы вечером вспомним, как начинали, как любили друг друга, как обещали быть вместе в радости и горе. А Денис просто собрал чемодан и сказал, что уже подал на развод. Сначала я даже не поняла, что происходит. Стояла посреди комнаты, пыталась поймать его взгляд и спрашивала, как же так, ведь у нас всё было хорошо. А он посмотрел на меня так брезгливо, будто рядом с ним не жена, а неприятная ошибка, и начал говорить о моём весе. Что я превратилась в бесформенную массу, что ему стыдно появляться со мной на людях, что коллеги смотрят с сочувствием, что он больше не хочет видеть рядом женщину, которую «невозможно прокормить». Каждый его жест, каждое слово били точнее пощёчины, потому что он знал, куда ударить. Да, я поправилась за последний год. Не на пятьдесят килограммов, не до состояния, когда меня нельзя узнать, а всего на десять

Май. Две тысячи двадцать первого года. – На крестины нашего сына любовницу свою позвал? Я стояла в зале, спиной ко входу. Обнимала себя за плечи и пустым взглядом провожала паромы с набережной, которую было видно в наши окна. Крестины закончились не начавшись. И по тому, что я уже с детьми была дома, Влад сразу понял, что все пошло не по плану. Он не стал растягивать недовольство своё, моё и просто приехал следом. Зашёл в квартиру и меня тут же окутал его тяжёлый аромат. Раннее утро, в промежутке между бизнес переговорами, моим декретом, приездом родителей Влада, было выбрано для того, чтобы покрестить нашего двухмесячного сына Арсения. Плитка во дворе церкви была тяжёлой и при ходьбе по ней на каблуках, эхо разносило звуки цок-цок-цок. Я первая подняла голову и увидела красивую, стройную шатенку. На голове у неё был кружевной платок, почти как у меня. – Здравствуйте, Катерина. – Она приблизилась слишком быстро, почти как молния. Я не помнила её в списке приглашённых и поэтому в недоу

Неужели это и есть оно? То самое долго и счастливо? Тот самый хеппи-энд, которым щедро одаривают лучшие истории? Но, как оказалось, в реальной жизни конец — это только начало. Свечи на торте дрожат, как маленькие языки пламени, танцующие под невидимую мелодию. Сорок. Цифра, которая еще вчера казалась такой далекой, теперь мерцает передо мной в теплом свете ресторанных люстр. Я закрываю глаза, собираясь загадать желание, и в этот момент чувствую, как Иван нежно сжимает мою руку под столом. Его пальцы теплые и надежные, как всегда за эти восемнадцать лет. — Загадывай, любимая, — шепчет он мне на ухо, и от его дыхания по коже бегут мурашки. Я открываю глаза и вижу лица близких людей, освещенные мягким светом свечей. Маша, наша двенадцатилетняя дочь, смотрит на меня с такой любовью, что сердце сжимается от нежности. Она трясется от нетерпения. Кажется, вот-вот задует свечи сама. Я задуваю свечи одним долгим выдохом, и зал взрывается аплодисментами. Иван первым тянется ко мне с бокалом шам

— Послушайте, я все оплачу. Вы же знаете, — в который раз повторила я упрямой девчонке на том конце линии. Почему кто-то идет работать в колл-центр, а кто-то убирает чужие квартиры, как я? — Ирина Александровна, у вас вторая просрочка, — жестко напомнила девушка. — За четыре года! — не выдержала я. — За три месяца, — мне, конечно, ее не переговорить, но что она хочет, чего вообще хотят эти люди, кроме того что отработать определенное количество звонков? — Что вы от меня хотите? Вот прямо сейчас? — озверела я. — Чтобы я взяла деньги — где? У вас же разговоры записываются, верно? Тогда давайте так: я сейчас стащу у хозяйки квартиры золото, она его особо не прячет, а следователю я назову ваше имя, идет? И название банка. Ну, вы же считаете, что давите на клиентов с просрочками, так давайте надавим до конца? — Я что, прошу вас совершить преступление? — растерялась девица, видимо, у нее не было прописано это в скриптах, а угроза — поди угадай, вдруг я и вправду так сделаю. — Ну возьмите у

Я останавливаюсь на небольшой парковке, выхожу из машины и, заблокировав двери, медленно иду в сторону реки. Погода стоит немного пасмурная. Идеально соответствует тому, что происходит в моей душе. Ливня только не хватает. Подойдя к воде, смотрю по сторонам. С последнего раза, что я была здесь ничего не изменилось. Небольшой, но уютный пляж чистый. Ни одной бумажки, бутылки, пакеты. Местные тщательно следят за порядком в этом уголке рая. Скамейки-качели вдоль берега выглядят как новые. Я иду к самой дальней, разуваюсь и взбираюсь на неё с ногами. Свежий, влажный ветер обдувает со всех сторон, и я довольно улыбаюсь. Мне как раз не помешает остыть. Откинувшись на спинку скамейки, закрываю глаза и легко раскачиваюсь. В прошлый раз я была здесь чуть больше полугода назад. Была поздняя осень. Но день выдался, на удивление, тёплый. Я тогда в очередной раз увидела отрицательный тест на беременность, и меня накрыло. Сорвалась сюда и просидела больше часа, когда приехал Тимур. Я плакала в его

Заканчиваю процедуру с аккуратностью ювелира. Последние движения – лёгкий массаж, капля сыворотки, немного увлажняющего крема. Клиентка, укутанная в плед, дремлет с блаженным выражением лица. Выключаю аппарат микротоковой терапии. – Анна Борисовна, мы закончили. – Улыбаясь, осторожно бужу клиентку. Даю ей полезные советы, пока она собирает вещи и уходит. Бросаю перчатки в контейнер, подхожу к зеркалу. Быстрый осмотр – одежда, волосы, лицо, – всё в полном порядке, как всегда. Косметолог должен выглядеть так, будто никакие человеческие страсти ему не присущи. Идеальность без видимых усилий – вот мой девиз. Дверь кабинета приоткрывается. В проёме появляется Лена, мой администратор, с выражением лица, будто она принесла новости государственной важности. – Извините за беспокойство, Елизавета Максимовна, – шепчет она. – К вам пришла девушка. Говорит, это срочно. – Ты спросила, что у неё за «срочно»? – уточняю. Новые пациенты записываются ко мне на приём за полгода, но встречаются ушлые дамо

На светофоре загорелся зеленый, я шагнула на переход и тут же пожалела об этом. Нарушая все правила, нам наперерез выскочил черный внедорожник. Из машины вылезла пара накаченных амбалов. — Марина Юрьевна? — вежливо, но от этого не менее пугающе, обратился ко мне одни из них. Я изумленно кивнула. — Пройдемте с нами. Не дожидаясь ответа, мужчины подхватили меня под локти и поволокли к внедорожнику. — Отпустите! Что вам надо? — испуганно завизжала я, с надеждой поглядывая на идущих мимо прохожих, но они отворачивались и только ускоряли шаг. Собравшись с силами, я извернулась и заехала одному коленом в пах. Он процедил сквозь зубы, отобрал сумочку и вывернул руку так, что из глаз хлынули слезы. Меня запихнули на заднее сидение. Водитель обернулся, сверил фото на телефоне с моей перепуганной физиономией и, одобрительно кивнув двум другим амбалам, ударил по газам. За окнами замелькали виды знакомых улиц. Я всхлипнула и задала волнующий меня вопрос. — Куда вы меня везете? — Сиди тихо, и все