Пикантные Романы

Девочки, муж ушёл от меня в нашу пятую годовщину свадьбы. Я накрыла стол, приготовила его любимый салат, запекла утку, достала свечи и вино. Думала, что мы хотя бы вечером вспомним, как начинали, как любили друг друга, как обещали быть вместе в радости и горе. А Денис просто собрал чемодан и сказал, что уже подал на развод. Сначала я даже не поняла, что происходит. Стояла посреди комнаты, пыталась поймать его взгляд и спрашивала, как же так, ведь у нас всё было хорошо. А он посмотрел на меня так брезгливо, будто рядом с ним не жена, а неприятная ошибка, и начал говорить о моём весе. Что я превратилась в бесформенную массу, что ему стыдно появляться со мной на людях, что коллеги смотрят с сочувствием, что он больше не хочет видеть рядом женщину, которую «невозможно прокормить». Каждый его жест, каждое слово били точнее пощёчины, потому что он знал, куда ударить. Да, я поправилась за последний год. Не на пятьдесят килограммов, не до состояния, когда меня нельзя узнать, а всего на десять

Май. Две тысячи двадцать первого года. – На крестины нашего сына любовницу свою позвал? Я стояла в зале, спиной ко входу. Обнимала себя за плечи и пустым взглядом провожала паромы с набережной, которую было видно в наши окна. Крестины закончились не начавшись. И по тому, что я уже с детьми была дома, Влад сразу понял, что все пошло не по плану. Он не стал растягивать недовольство своё, моё и просто приехал следом. Зашёл в квартиру и меня тут же окутал его тяжёлый аромат. Раннее утро, в промежутке между бизнес переговорами, моим декретом, приездом родителей Влада, было выбрано для того, чтобы покрестить нашего двухмесячного сына Арсения. Плитка во дворе церкви была тяжёлой и при ходьбе по ней на каблуках, эхо разносило звуки цок-цок-цок. Я первая подняла голову и увидела красивую, стройную шатенку. На голове у неё был кружевной платок, почти как у меня. – Здравствуйте, Катерина. – Она приблизилась слишком быстро, почти как молния. Я не помнила её в списке приглашённых и поэтому в недоу

Неужели это и есть оно? То самое долго и счастливо? Тот самый хеппи-энд, которым щедро одаривают лучшие истории? Но, как оказалось, в реальной жизни конец — это только начало. Свечи на торте дрожат, как маленькие языки пламени, танцующие под невидимую мелодию. Сорок. Цифра, которая еще вчера казалась такой далекой, теперь мерцает передо мной в теплом свете ресторанных люстр. Я закрываю глаза, собираясь загадать желание, и в этот момент чувствую, как Иван нежно сжимает мою руку под столом. Его пальцы теплые и надежные, как всегда за эти восемнадцать лет. — Загадывай, любимая, — шепчет он мне на ухо, и от его дыхания по коже бегут мурашки. Я открываю глаза и вижу лица близких людей, освещенные мягким светом свечей. Маша, наша двенадцатилетняя дочь, смотрит на меня с такой любовью, что сердце сжимается от нежности. Она трясется от нетерпения. Кажется, вот-вот задует свечи сама. Я задуваю свечи одним долгим выдохом, и зал взрывается аплодисментами. Иван первым тянется ко мне с бокалом шам

— Послушайте, я все оплачу. Вы же знаете, — в который раз повторила я упрямой девчонке на том конце линии. Почему кто-то идет работать в колл-центр, а кто-то убирает чужие квартиры, как я? — Ирина Александровна, у вас вторая просрочка, — жестко напомнила девушка. — За четыре года! — не выдержала я. — За три месяца, — мне, конечно, ее не переговорить, но что она хочет, чего вообще хотят эти люди, кроме того что отработать определенное количество звонков? — Что вы от меня хотите? Вот прямо сейчас? — озверела я. — Чтобы я взяла деньги — где? У вас же разговоры записываются, верно? Тогда давайте так: я сейчас стащу у хозяйки квартиры золото, она его особо не прячет, а следователю я назову ваше имя, идет? И название банка. Ну, вы же считаете, что давите на клиентов с просрочками, так давайте надавим до конца? — Я что, прошу вас совершить преступление? — растерялась девица, видимо, у нее не было прописано это в скриптах, а угроза — поди угадай, вдруг я и вправду так сделаю. — Ну возьмите у

Я останавливаюсь на небольшой парковке, выхожу из машины и, заблокировав двери, медленно иду в сторону реки. Погода стоит немного пасмурная. Идеально соответствует тому, что происходит в моей душе. Ливня только не хватает. Подойдя к воде, смотрю по сторонам. С последнего раза, что я была здесь ничего не изменилось. Небольшой, но уютный пляж чистый. Ни одной бумажки, бутылки, пакеты. Местные тщательно следят за порядком в этом уголке рая. Скамейки-качели вдоль берега выглядят как новые. Я иду к самой дальней, разуваюсь и взбираюсь на неё с ногами. Свежий, влажный ветер обдувает со всех сторон, и я довольно улыбаюсь. Мне как раз не помешает остыть. Откинувшись на спинку скамейки, закрываю глаза и легко раскачиваюсь. В прошлый раз я была здесь чуть больше полугода назад. Была поздняя осень. Но день выдался, на удивление, тёплый. Я тогда в очередной раз увидела отрицательный тест на беременность, и меня накрыло. Сорвалась сюда и просидела больше часа, когда приехал Тимур. Я плакала в его

Заканчиваю процедуру с аккуратностью ювелира. Последние движения – лёгкий массаж, капля сыворотки, немного увлажняющего крема. Клиентка, укутанная в плед, дремлет с блаженным выражением лица. Выключаю аппарат микротоковой терапии. – Анна Борисовна, мы закончили. – Улыбаясь, осторожно бужу клиентку. Даю ей полезные советы, пока она собирает вещи и уходит. Бросаю перчатки в контейнер, подхожу к зеркалу. Быстрый осмотр – одежда, волосы, лицо, – всё в полном порядке, как всегда. Косметолог должен выглядеть так, будто никакие человеческие страсти ему не присущи. Идеальность без видимых усилий – вот мой девиз. Дверь кабинета приоткрывается. В проёме появляется Лена, мой администратор, с выражением лица, будто она принесла новости государственной важности. – Извините за беспокойство, Елизавета Максимовна, – шепчет она. – К вам пришла девушка. Говорит, это срочно. – Ты спросила, что у неё за «срочно»? – уточняю. Новые пациенты записываются ко мне на приём за полгода, но встречаются ушлые дамо

На светофоре загорелся зеленый, я шагнула на переход и тут же пожалела об этом. Нарушая все правила, нам наперерез выскочил черный внедорожник. Из машины вылезла пара накаченных амбалов. — Марина Юрьевна? — вежливо, но от этого не менее пугающе, обратился ко мне одни из них. Я изумленно кивнула. — Пройдемте с нами. Не дожидаясь ответа, мужчины подхватили меня под локти и поволокли к внедорожнику. — Отпустите! Что вам надо? — испуганно завизжала я, с надеждой поглядывая на идущих мимо прохожих, но они отворачивались и только ускоряли шаг. Собравшись с силами, я извернулась и заехала одному коленом в пах. Он процедил сквозь зубы, отобрал сумочку и вывернул руку так, что из глаз хлынули слезы. Меня запихнули на заднее сидение. Водитель обернулся, сверил фото на телефоне с моей перепуганной физиономией и, одобрительно кивнув двум другим амбалам, ударил по газам. За окнами замелькали виды знакомых улиц. Я всхлипнула и задала волнующий меня вопрос. — Куда вы меня везете? — Сиди тихо, и все

− Ты сделаешь это! – крикнула мне в лицо мать, разбрызгивая во все стороны свои слюни. – Ты согласишься на этот брак, иначе… − она не договорила, осеклась. Мама стояла напротив меня: руки на боках, лицо раскрасневшееся, грудь тяжело поднималась и опускалась, а взгляд обещал обрушить на меня все кары небесные. И не только их. − Иначе что? – вздернув подбородок, спросила я с вызовом. Я уже была готова услышать многое: что с этой самой секунды я ей не дочь, или что в этой квартире больше не живу, может, что еще похуже. Но моя мать сумела вовремя остановиться, прикусить свой острый не к месту язычок, чтобы не наговорить вслух того, о чем потом она сама же горько пожалела бы. В этом плане я всегда восхищалась ей, ведь сама не могла похвастаться этим качеством. Но в данный момент лучше бы она накричала. У меня появился бы повод уйти из дома прямо сейчас, хлопнув дверью. Но женщина замолчала, и лишь ее раздувшиеся ноздри говорили о том, в каком она на самом деле бешенстве. Мы смотрели друг н

Девочки, мой муж несколько месяцев уговаривал меня продать мою квартиру в центре, чтобы купить дом у моря. Звучало красиво, правда? Море, терраса, кофе по утрам, большие окна, тёплый ветер, никаких пробок и городской суеты. Он так вдохновенно описывал эту жизнь, что я сама начала верить: может, это действительно наша общая мечта. Только потом я поняла: мечта была не наша. И дом у моря тоже предназначался не совсем мне. Когда мы с Андреем поженились, я считала себя счастливой женщиной. Мне было тридцать два, у меня была хорошая работа, своя квартира в центре и муж, который смотрел на меня так, будто я самая умная, красивая и важная женщина в его жизни. Квартиру я купила ещё до него. Повезло с вариантом: пожилая хозяйка срочно уезжала к дочери и продала двушку дешевле рынка. Я тогда только получила повышение, влезла в кредит, во всём себе отказывала, но зато получила своё жильё. Свою крепость. Свою подушку безопасности. Андрей переехал ко мне после свадьбы. Мы жили спокойно: работа, про

Ванная слишком холодная. Кафель под босыми ногами ледяной, будто я стою не на полу, а на тонком весеннем льду, готовом треснуть в любую секунду. Сижу на краю ванны, сжимая в ладони маленькую пластиковую палочку. Упаковка валяется в раковине. Три года. Тридцать шесть месяцев. Тысяча девяносто пять дней попыток, каждый раз — предательское красное пятно. И тишина. Она с каждым разом становилась все громче, пока не превратилась в ледяную стену между мной и мужем. Тимур хочет наследника. Продолжателя дела, династии. Он строит дома, целые кварталы, но не может построить самую простую вещь – нашу семью. Его взгляд последнее время… Он скользит по мне, как по дорогой, но бесполезной вещи. Мы стали комнатными растениями в одном горшке, чьи корни переплелись, но больше не питают друг друга. Закрываю глаза и молюсь. Пусть я в этот раз буду беременна. Очень хочу стать матерью. И ради своей мечты готова на все. У меня задержки. Три дня надежды, которая с каждым часом становится все более невыносимо