Пикантные Романы

Направляюсь в кабинет мужа. Повожу плечами, стряхивая раздражение. Уже целых полдня наперекосяк. В субботу утром я всегда хожу в салон на массаж и другие процедуры, но сегодня у них внезапно отключили электричество. А потом сын попросил срочно отвезти его на тренировку, и вот теперь я жду, когда он закончит. Поэтому и приехала в офис. Поработаю немного, хоть какая-то польза будет. Сейчас только сообщу мужу, что я здесь. У нас с мужем своя фирма. Он всегда работает по субботам. Говорит, что в пустом офисе легче сосредоточиться. Никто не дёргает, не задаёт вопросы… Дверь в его приёмную приоткрыта. Делаю шаг внутрь и застываю, слыша женский смех в его кабинете. Лёгкий, беззаботный. А следом за ним – громкий моего мужа. Его что, пытают? – Эдик, когда ты уже скажешь своей жене о нас? – спрашивает нежный женский голосок. У меня перехватывает дыхание. Мир как будто опрокидывается, утягивая меня за собой. Внутри что-то ломается с громким хрустом – доверие, надежды, любовь... Удивительно, что

Выхожу из кабинета и направляюсь к себе. Все тело будто покалывает маленькими иголочками от возбуждения. Кончики пальцев немеют. Улыбка играет на лице. В голове непривычный сумбур. События развиваются так стремительно и непредсказуемо! Возвращаться в офис к коллегам совсем не хочется. Подхожу к большому окну в коридоре и смотрю на бурлящий город. Ветер гонит по голубому небу обрывки белых облаков. Я словно чувствую его свежие порывы. Смотрю на людей, машины, вывески на зданиях… Все происходящее не кажется случайностью. Я чувствую себя очнувшейся от долгого тяжело сна. Как принцесса из сказки. Тут же горько усмехаюсь – тоже мне, нашлась принцесса. Сорок четыре года, а все веришь в сказки. Но даже собственные язвительные слова не могут омрачить настроения. Пусть сорок четыре, пусть! Это не значит, что в жизни не осталось места чуду. Рано ставить на себе крест. Я еще вполне себе привлекательна, стоит только вспомнить взгляд Александра. Нет, вспоминать нельзя, пытаюсь себя остановить, но

– Тетя, садитесь, пожалуйста. Я даже не сразу понимаю, что эти слова обращены ко мне. Устало оглядываюсь кругом – будто очнувшись от тяжелого сна. Молодой парень. Лет двадцати. Симпатичный. Сочувственно улыбается и делает приглашающий жест рукой. – Присаживайтесь-присаживайтесь, – повторяет он, указывая на сиденье. Поезд метро с гулом влетает в тоннель. Становится чуточку темнее. Глаза парня поблескивают… но не так как хочется любой женщине. В них – жалость и… что-то еще. Вернее, отсутствие того самого «что-то». Он смотрит на меня не как на женщину. Его взгляд ровно такой же, каким он смотрел бы на маму, бабушку или любую другу пожилую женщину. С ужасом и какой-то обреченностью, я понимаю, что стала «тетей» – никому неинтересной, некрасивой и недостойной мужского внимания бабой. Чувствую себя ненужной… отработанным материалом каким-то. А он, этот молодой красивый парень, все продолжает на меня смотреть с жалостью… Это ужасно. Плюхаюсь на сидение – только бы он перестал жалеть меня. Бо

Девочки, я уехала в командировку всего на три дня, а вернулась — и муж сообщил мне, что подарил мою квартиру своей сестре. Да, вы правильно прочитали. Мою квартиру. Ту самую однушку, за которую я пять лет платила ипотеку, вкладывала остатки от продажи родительской дачи, отказывала себе в отпуске, новой одежде и нормальном отдыхе. Квартиру, которую я купила ещё до брака и считала своей опорой на случай, если в жизни что-то пойдёт не так. И вот что-то пошло не так. Антона я встретила в фитнес-клубе. Мне тогда было тридцать два, и я очень хотела нормальной семьи. Не романа на пару месяцев, не вечных переписок без будущего, а обычной спокойной жизни: муж, дом, планы, может быть, ребёнок. Он казался именно таким мужчиной. Внимательный, заботливый, без истерик и ревности. Работал тренером, красиво ухаживал, говорил правильные слова. Родители предупреждали, что я тороплюсь, что десять месяцев знакомства — это слишком мало для брака, но я тогда только отмахивалась. Казалось, я взрослая женщина

Церемониальный зал бракосочетания утопал в праздничном великолепии. Высокие потолки украшали изящные лепные розетки, а массивные хрустальные люстры бросали мягкие блики на мраморные колонны. Стены цвета слоновой кости были декорированы золотыми узорами, создавая атмосферу торжественности и величия. У входа красовались огромные букеты из белых роз и лилий, их аромат смешивался с легким запахом дорогих духов гостей. Я стояла на возвышении, словно принцесса из сказки, в своем белоснежном платье из французского шелка. Подол украшали тысячи мелких жемчужин, которые переливались при каждом моем движении. Фата из тончайшего тюля ниспадала до пола, а в руках я держала букет из белых пионов и кремовых роз – каждый цветок был выбран лично мною. Сердце мое билось от волнения и предвкушения. Сегодня я становилась женой Тимура – мужчины, которого любила уже три года. Его карие глаза смотрели на меня с такой нежностью, что я чувствовала себя самой счастливой женщиной на земле. Гости – наши родствен

– Алена Викторовна, вас вызывают в отделение хирургии! Срочно! – в смотровую вбегает медсестра из бригады мужа. – У меня пациентка рожает. Я никуда сейчас не могу идти. Что вообще происходит? – спрашиваю у Иры раздраженно. Да что за день сегодня такой? У Колесниченко отошли воды на три недели раньше, она в истерике, боится потерять малыша. Я уверена, что с ней все будет в порядке, но пациентка крайне нервная. Это объяснимо, первого своего сына она потеряла в родах. В другой больнице, три года назад. Долго оправлялась после этого, но разве о таком забудешь? Сочувствую ей всей душой. Уверена, что в этот раз все будет хорошо. – Нам нужны хирурги! Все! – слышу голос мужа. Он возникает за спиной медсестры, сверлит меня взглядом. – Ты тоже, Алена. – Я акушер-гинеколог, Георг. Странно что приходится объяснять… – Алена, сейчас не время для споров, – перебивает грубо. – Ты меня прекрасно поняла. – Что произошло? – Массовое ДТП. И всех везут к нам. Уже поступили первые пациенты. Тебе достанется

– Евгения Михайловна, Разумов в триста пятой палате отказывается принимать таблетки, просит сделать ему укол. Поднимаю взгляд от планшета и вздыхаю. – Укол-то я ему назначить могу. Легко. Но что он будет делать, когда его выпишут домой? Если опять не будет принимать таблетки, через пару дней вернётся в стационар. Ладно, не волнуйтесь, я с ним поговорю. – Улыбаюсь медсестре. Рядом усаживается Лина, моя коллега и подруга. Смотрит вокруг с выражением человека, который слишком много видел и уже давно перестал чему-либо удивляться. – Опять хирурги наводнили наше отделение, – ворчит она. – Я уже успела с ними поспорить. Каждый раз одно и то же. Я им говорю, что больной готов к операции, а они мне, что нет. Не знаю, что им ещё надо. Всё готово, состояние стабильное. А они всё обсуждают, что с ним делать. А что там обсуждать? Не болтать надо, а резать. Тоже мне, хирурги... Бывший муж Лины был кардиохирургом. Их развод был тяжёлым и болезненным, и с тех пор она не любит хирургов и винит их во

Я сижу, смотрю на крошки на столе, на тающее в масленке масло, а на душе кошки скребут. Это называется «как гром среди ясного неба». Еще буквально какой-то час назад моей самой большой проблемой было придумать, что приготовить на обед. Я в растерянности и не знаю, что мне делать. Нет, не в плане, соглашаться или нет, тут у меня сомнений нет, а вообще. Во всех словесных спорах с Олегом я всегда проигрывала. Он уделывал меня, как котенка. И, надо сказать, это меня в нем даже восхищало. Ну, что он такой умный. Я проникалась еще большим уважением. Меня всегда тянуло к людям, которые в чем-то лучше и сильнее меня. Но сейчас я понимаю, что мне просто его не переубедить и не переспорить. Уровень у меня не тот. Это скорее у него есть шанс изменить мое мнение, он же так хорошо убеждает. Впрочем, не в этом случае. Так, ну хорошо, я отказываюсь. Но решает ли это проблему? То есть, он ведь по прежнему неудовлетворен, верно? Не получится ли так, что получив отказ, он пожмет плечами и пойдет искать

Девочки, я раньше думала, что самое страшное для женщины — это услышать от врача ЭКО плохой диагноз. Оказалось, нет. Самое страшное — выйти из клиники с надеждой, а через час узнать, что все эти годы тебя предавали сразу два самых близких человека. Снег в тот день валил крупными хлопьями. Красиво, почти по-новогоднему. Город светился огнями, витрины были украшены гирляндами, люди уже покупали подарки, а я сидела в машине у репродуктивной клиники и держала в руках заключение врача. «Рекомендуется повторная попытка ЭКО. Прогноз благоприятный». Я смотрела на эти слова и не знала, плакать мне или радоваться. Пятая попытка. Пятая, девочки. Кто проходил через это, тот поймёт. Сначала ты веришь всем сердцем. Потом боишься верить. Потом запрещаешь себе надеяться. А потом врач снова говорит: «У вас есть шанс», — и ты опять хватаешься за эту надежду, как за спасательный круг. Мне было тридцать семь. Замужем я была шестнадцать лет. За Валеру я вышла совсем молодой. Мне был двадцать один, я тольк

— Я подаю на развод. Сказано буднично, почти спокойно. Как будто он сообщает, что хлеб закончился. Я сглатываю. Показалось?.. Может, я просто так накрутила себя, пока ждала его возвращения домой до полуночи, что мне уже мерещится всякая ерунда? Перевожу растерянный взгляд на празднично накрытый в честь нашей годовщины стол, грустно блестящий хрусталем в неярком свете торшера. Свечи прогорели, напитки выдохлись, еда остыла. Нарядное платье все еще на мне, но завитые на плойку локоны уже почти распрямились. Туфли на каблуках давно сняты и одиноко стоят в сторонке. Подарок, перевязанный золотой ленточкой, лежит на журнальном столике. Я его час упаковывала. Мне же показалось, да?.. — Что ты сказал?.. — У меня другая. Господи… У меня в ушах стучит. Ладони мокрые. Я ведь замечала признаки. Я их знаю. Все женщины знают. Когда человек уже где-то сердцем не с тобой. То уходит в другую комнату, когда ему звонят, плотно прикрыв дверь. То блокирует экран телефона, когда проходишь мимо. Ты уговари