Пикантные Романы

Алиса вошла в мой кабинет без стука, положила на стол ключи от загородного дома и села в кресло для посетителей, хотя приглашения не дождалась. На ней было светлое пальто, которое я уже видела на фотографии из командировки Романа, а тонкая цепочка с изумрудом показалась мне знакомой, потому что платёж за неё обнаружился среди представительских расходов нашей компании. — Роман попросил меня поговорить с вами, — начала она, аккуратно расправляя рукав. — Он понимает, что развод станет для вас тяжёлым испытанием, поэтому не хочет лишних конфликтов. За окном медленно падал мокрый снег, секретарь разговаривала с кем-то в приёмной, а я смотрела на женщину, с которой мой муж собирался начать новую жизнь, и удивлялась её уверенности. Алиса пришла в мой офис, села напротив меня в компании, которой я управляла двенадцать лет, а теперь собиралась объяснить, как именно мне следует переживать собственный развод. — Какое участие Роман отвёл вам в наших семейных переговорах? — Мы собираемся жить вмес

Прикусываю губу от боли. – Скажи что– нибудь? – Кузнецов осторожно трясет меня за плечо. Я как сломанная кукла молчу. – Та–ня! – его сдавленный голос действует на меня удручающе. Вижу в его стальных глазах боль и ярость. – Судьба – мстительная особа! Не успел включить ноут... и тут же пришла жена! – пробубнил он. Чем дольше Андрей буравил меня и ждал ответа, тем сильнее я замыкалась. Если муж злился – чуть что не по его. То со мной было всё иначе – из– за детских травм, пережитых в подростковом возрасте, когда я потеряла всю свою семью – я замыкалась. И вытащить меня в реальный мир было не под силу никому – кроме моего мужа. Но сейчас мой ключик сломался… Меня ждали темнота и забвение. – Танечка, Танюша! Ничего у нас с Настей не было! Это даже не полноценный роман, не романтические отношения. Никаких личных встреч, только онлайн. Она меня лечит. Я ей не плачу. Это реально помощь! Милая, – он снова прикоснулся ко мне. На этот раз я даже не среагировала. Плохой знак. Я абстрагировалась

Лидия – А сейчас я познакомлю тебя с владельцем ресторана, – с улыбкой говорит мне Матвей. – Вот такой мужик, – жених делает всем известный жест с поднятым кверху большим пальцем. – Он тебе понравится. Ещё и скидку хорошую обещает нам сделать по знакомству!.. Киваю, даже не пытаясь сдержать счастливую улыбку. Жених приобнимает меня за плечи, но я, сгорая от любопытства, выворачиваюсь из его рук и оглядываю зал. Мы стоим в огромном помещении с панорамными окнами, выходящими на уличную веранду. Оттуда открывается вид на ухоженный берег небольшой речушки и густую поросль деревьев. Этот вид создаёт иллюзию, что мы находимся не в Москве, а где-то в тихом пригороде, прямо посреди леса. Я в восторге. Даже не пытаюсь скрыть этого. Это идеальное место просто создано для моей прекрасной свадьбы!.. И как же я счастлива, что Матвей такой замечательный, чуткий, тонко чувствующий меня жених! Ведь когда я забраковала три пафосных местечка, куда мы успели наведаться до этого, именно он с хитрой улыбк

Меня будит запах кофе. Ни будильник, ни гул шумного проспекта за окном, а именно он – густой, насыщенный аромат с лёгкой горчинкой. Тот самый, который Алексей варит только по выходным. Странное дело, ведь сегодня только вторник. Впрочем, неважно. Главное, что муж проснулся раньше меня и решил побаловать - сделать маленькую приятность, чтобы я улыбнулась ещё до того, как открою глаза. – Доброе утро, солнышко, – теплые губы едва касаются моего ушка и рассыпают колкие мурашки по спине. Алексей опускает чашку на тумбочку и присаживается ко мне на постель. Его широкая ладонь ложится мне на талию, тёплая, тяжёлая, родная. Поглаживает… и я тянусь, как кошка, чтобы стать к нему ближе, прижаться лицом к крепкой груди, сделать вдох и наполнить легкие его запахом. Девять лет вместе, а я всё ещё таю от этого сочетания – его геля для душа, кофе и чего-то неуловимо «нашего». – Ты сегодня рано, – бормочу, не открывая глаз. – Хочу успеть до планёрки кое-что перепроверить в отчетах. И до ухода обнять

Ещё несколько минут рядом с Кариной — и я уеду. Во всяком случае, именно это я повторяю себе уже почти час, всякий раз находя новую причину остаться: сначала не хотелось разрушать тишину, потом она устроилась у меня на плече, а теперь, когда её дыхание стало ровным и тёплым, подняться с постели кажется почти невозможным. Однако дома меня ждут жена и дети, поэтому рано или поздно придётся собрать волю в кулак, одеться и вернуться к привычной жизни, которая с каждым днём всё сильнее напоминает чужую. Я провожу ладонью по густым чёрным волосам Карины, убирая прядь с её лица, и касаюсь губами лба. — Люблю тебя, — произношу я тихо, хотя говорил это уже не раз. — Иногда мне кажется, что до встречи с тобой я вообще не понимал, как должен чувствовать себя человек рядом с любимой женщиной. Ты стала для меня всем, Карин. Она прижимается крепче, уткнувшись носом мне в шею, и от этого простого движения внутри снова разливается знакомое тепло. — У меня то же ощущение, — отвечает она. — Мы совпали

Империя Аурто занимала большую часть материка. Уже столетия ею правил последний из драконов Адан Велескес. Сегодняшнее заседание его парламента было нетипичным. На нём не обсуждалось благополучие его земель, прошения придворных и крестьян, отчёты министров. На этом заседании рассматривали претенденток на роль императрицы. – Я считаю, – начал министр внутренних дел, почтенный архимаг империи Вульфус, – лучшим выбором будет Алисия Роулт. Её прадед был драконом. Кто, как не она, сможет выносить вашего ребёнка? – Ещё какие предложения? – тяжело вздохнул Адан, меньше всего желающий связать свою жизнь с этой семьёй. Тёмные некроманты, потомки старинного рода, сумевшие обмануть представителя высшей, практически вымершей расы – дракона. – Обратите ваше внимание на эльфийку Мирту Аурту, – предложил министр иностранных дел. Молодой император тяжело вздохнул и задумался: – Мы только достигли мира с их землями. Объяви я о намерении жениться на их принцессе, как придётся снова собирать войска. Эль

Я никогда не верила в мгновенные превращения. Человек не может вечером уснуть мягким, порядочным и законопослушным, а утром проснуться хладнокровным преступником, который раздаёт угрозы и ломает чужие судьбы. Именно поэтому меня всегда смешили фильмы, где тихая домохозяйка после одного потрясения внезапно превращается в беспощадную мстительницу и начинает расправляться с врагами с такой уверенностью, словно всю жизнь только этого и ждала. Раньше я считала подобные сюжеты выдумкой. Теперь понимаю: иногда человек не меняется. Он просто впервые оказывается в ситуации, где прежняя осторожность уже не способна его защитить. В тот день у Константина была назначена встреча с крупным заказчиком. Его секретарь Алина заболела, поэтому муж попросил меня ненадолго занять её место. Вообще-то я работала в нашей компании архитектором, однако один вечер могла отвечать на звонки и приносить кофе, особенно если от этой встречи зависел контракт, способный обеспечить нас заказами на несколько лет. Я вошл

— Она же мать! Как вы можете! Адвокат ответчицы Смирнов картинно всплеснул руками, буравя меня осуждающим взглядом. Мэтр адвокатуры, этот пятидесятилетний мужик в костюме, который стоит дороже моей машины, разыгрывал дешёвый спектакль. Знал, что дело проиграно, но давил на эмоции. Судья — женщина, зрители — люди, я, по его мнению, не адвокат истца — неопытная девчонка, а «мать» — святое. Авось прокатит. Но даже если нет, финальный акт должен быть красивым — для протокола, для клиентки, для собственного самолюбия. Партнёр крупнейшей коллегии, он смотрел на меня как на желторотого птенца. Тридцать в адвокатуре — ясельный возраст. А для него, ветерана со стажем и репутацией, я и вовсе никто. «Как ты можешь, Таня! Она же мать!» — я заправила за ухо обесцвеченную прядь. Но в отличие от этого клоуна, я здесь, чтобы работать с фактами, а не на публику. Поэтому молчала. Давала ему выговориться. — Двое детей, ваша честь! — продолжал Смирнов, нарезая круги перед судейским столом. — Мальчик и де

Василий открыл холодильник и несколько секунд смотрел на пустые, непривычно чистые полки, словно ожидал, что кастрюли с супом и контейнеры с котлетами появятся сами, если достаточно долго не закрывать дверцу. Внизу сиротливо лежала половинка засохшего лимона, на боковой полке стояла банка горчицы, а в ящике для овощей обнаружилась одна сморщенная морковь, которую даже голод не превращал в еду. Он выругался и попытался вспомнить, какое сегодня число. Последнюю неделю Василий почти не появлялся дома: после работы встречался со Светланой, водил её по ресторанам, снимал номер в гостинице и возвращался только переодеться. Люба находилась в больнице, Марина жила своей жизнью, а значит, никто не мешал ему наслаждаться неожиданной свободой. На кухню вошла дочь. Она тоже открыла холодильник, хотя прекрасно видела, что отец только что изучил его содержимое, и недовольно поморщилась. — Когда мать вернётся? Есть совсем нечего. — Возьми и приготовь, — огрызнулся Василий. — Не маленькая. Марина пос

В моем кабинете пахло морозным воздухом, принесенным мой с улицы, дорогим табаком и… перегаром. В кресле для пациентов сидел, раскинувшись, как мешок с костями, наш общий с Глебом семейный друг, Лева. Лев Борисович. Паталогоанатом. Человек, обычно отличавшийся циничным, ледяным спокойствием, сейчас же он напоминал выброшенную на берег медузу. Лицо землисто-зеленого оттенка, глаза заплывшие, рука, подпирающая лоб, слегка дрожала. — Вик… — хрипло произнес он, даже не пытаясь подняться. — Делай что хочешь, но к десяти мне надо быть как огурчик. Срочный консилиум. Важный. Я тяжело вздохнула и прикрыла дверь, отсекая любопытные взгляды из коридора, и прислонилась к ней спиной, скрестив руки на груди. — Так может напиваться так не следовало с вечера? — Так я и не планировал, — простонал он. — Но вчера комиссия была из Минздрава. Пришлось встречать и провожать. До утра. Я вздохнула, подошла к шкафу с медикаментами. — Нет, я никогда не пойму этих ваших… мужских традиций. Пить после каждой про