Пешком по России с Ниной Лебедевой

Позвольте мне поведать вам историю, которую я открыла для себя в один из тех дивных дней, когда солнце ласкает вершины Кавказских гор, а воздух напоён ароматом цветущих лугов. Всё началось с простой прогулки по улицам Нальчика — города, где прошлое и настоящее сплетены столь тесно, что порой кажется: стоит лишь прикрыть глаза — и ты услышишь топот копыт древних всадников, звон мечей и шёпот дворцовых тайн. Я шла по площади, которую местные жители с почтительной простотой именуют «у Марии». Здесь, посреди современного города, возвышается памятник женщине, чья судьба переплелась с величайшими событиями русской истории. Мария Темрюковна — не просто имя из летописей. Это — пламя, вспыхнувшее на стыке двух миров: суровой красоты кавказских ущелий и величественной мощи Московского царства. Стоя перед изваянием царицы, я вдруг осознала: передо мной не холодная статуя, а врата в эпоху, где любовь и политика, верность и предательство, страсть и долг сплетались в причудливый узор. В тот миг мне

О, сколь почтенен Кабардинский государственный драматический театр, носящий имя великого Али Шогенцукова! Этот храм искусства, словно драгоценная жемчужина, украшает культурную корону Кабардино-Балкарии. Позвольте поведать вам о человеке, чьё имя носит сей величественный храм искусства. Али Шогенцуков был не просто поэтом — он был душой своего народа, его певцом и хранителем. Подобно древним сказителям, он черпал вдохновение из глубины народной мудрости, превращая простые истории в истинные шедевры. Его жизнь была подобна яркой комете, прочертившей небосвод кабардинской литературы. Он родился в простой семье, но судьба предназначила ему стать глашатаем народного творчества. Его стихи, словно драгоценные камни, украшали поэтическую корону Кавказа. Али был не только поэтом, но и переводчиком, открывшим миру богатство кабардинского фольклора. Он переводил на родной язык произведения великих классиков, делая их доступными для своего народа. Его переводы Шекспира и Пушкина стали классикой к

Я давно слышала о нём — о замке, что вырос посреди кавказских предгорий, словно осколок Европы, затерянный в просторах Кабардино‑Балкарии. Говорили: там, за рвами с лебедями, среди виноградников, живёт сказка. И вот утро моего путешествия настало. Солнце едва коснулось вершин, когда я тронулась в путь. В окне машины мелькали поля, переходящие в холмы, а вдали, как мираж, уже проступали очертания башен. Я сжимала в руках блокнот — знала: здесь будут строки, которые не забуду. Через мост к мечте Дорога сузилась, превратившись в аллею, где деревья смыкались над головой, будто своды собора. И вдруг — простор. Перед мной раскинулся замок: серые стены, остроконечные башни, арочные окна. Он стоял посреди искусственного озера, отражая в воде свои строгие линии. Вокруг — изумрудные волны виноградников, тянущиеся до горизонта. «Он как из баллады о рыцарях», — прошептала я. Что я увидела Легенда порога «Говорят, — начал гид, — что основатель замка, Тембулат Эркенов, мечтал создать здесь уголок

Я давно слышала о Чегемской теснине — этом узком проходе между скалами, где река, словно разъярённый зверь, рвётся сквозь каменные тиски. А над ней, будто слёзы гор, висят водопады — то прозрачные, как хрусталь, то бурные, как шторм. В утро отъезда небо было ясным, но в воздухе уже чувствовалась влага — предвестница встречи с водой. Я села в машину, и мы тронулись в путь, оставляя позади зелёные долины и уносясь навстречу скалам. По мере приближения к Чегему пейзаж менялся. Холмы становились круче, деревья — реже, а воздух — гуще от запаха мха и влажной породы. Дорога сужалась, превращаясь в ленту, зажатую между отвесными стенами. Я вышла из машины. Перед нами зиял проход — узкий, как лезвие, с каменными боками, поросшими лишайником. Река Чегем ревела внизу, её голос эхом отражался от стен, создавая музыку, которую не повторить ни одному оркестру. 1. «О камне‑страже»: говорят, что в древности здесь стоял одинокий валун, преграждавший путь врагам. Если чужеземец пытался пройти, камень о

Декабрьский ветер свистел в проводах, а я всё думала: «Стоит ли ехать к источникам в такую стужу?» Но едва автобус миновал окраины Нальчика и потянулся к селу Аушигер, сомнения растаяли. Вдали, над заснеженными холмами, поднимались клубы пара — будто земля дышала, приглашая меня в свои объятия. Путь от села до источников занял всего десять минут. Я шла по тропинке, усыпанной инеем, и видела, как пар клубится над бассейнами, словно призраки древних целителей. Воздух пах минералами и чем‑то неуловимо живым — будто сама земля раскрывала свои недра. Два бассейна под открытым небом: один — с водой цвета топлёного молока, другой — прозрачнее горного ручья. Но всё это терялось перед главным: теплом, которое манило, как обещание. Я разделась в комнате для переодевания, вышла на улицу, дрожа от морозного воздуха, и шагнула в воду. Сначала — шок. Горячая вода обожгла кожу, но уже через миг превратилась в объятие. Я опустилась глубже, и холод отступил, будто его и не было. Вода держала меня, как

Я долго готовилась к этой встрече — перечитывала легенды, изучала карты, прислушивалась к рассказам тех, кто видел озёра своими глазами. Но ничто не могло подготовить меня к тому, что ждало впереди. Три водоёма — три характера, три истории, три откровения. Когда передо мной распахнулась чаша Церик‑Кёля, я невольно отступила. Озеро выглядело невозможным — словно кто‑то вмонтировал в землю гигантское зеркало из жидкого сапфира. Вода настолько прозрачна, что кажется, будто её нет вовсе. Лишь глубина, уходящая в бесконечность, напоминает о реальности. 1. О драконе: в старину здесь обитало чудовище, пожиравшее скот и людей. Герой сразил его, но кровь дракона окрасила воду в голубой цвет, а тело упало на дно, заблокировав выход — потому озеро не мелеет. 2. О затонувшей армии: говорят, в водах покоятся доспехи и оружие воинов, погибших в битве веков назад. Дайверы якобы видели ржавые клинки, но подтвердить это невозможно — давление на глубине смертельно. 3. О «дыхании» озера: местные увер

О, как трепещет сердце путешественницы при виде величественного Грозного! Словно феникс, восстал он из пепла, поражая воображение своими небоскрёбами «Грозный-Сити», что устремляются ввысь, подобно копьям отважных воинов. Первой моей остановкой стала мечеть «Сердце Чечни» — чудо архитектуры, достойное самых прекрасных дворцов Востока. Тридцать два метра белоснежного мрамора, изящные минареты и внутреннее убранство, от которого захватывает дух. Вечером, когда мечеть озаряется тысячами огней, она становится похожей на сказочный дворец из восточных легенд. В парке имени Ахмата Кадырова я нашла умиротворение среди цветущих аллей и журчащих фонтанов. А величественный храм Михаила Архангела стал для меня символом мирного сосуществования разных конфессий. Мемориальный комплекс славы имени Ахмата Кадырова поразил меня своим величием. Величественное здание музея, украшенное испанским мрамором и иранской люстрой, рассказывало истории героев этих земель. Аллея Славы с её барельефами и памятни

О, сколь дивны сказания народов Кавказа! Среди них есть одна легенда, достойная занять почётное место в ряду величайших мифов человечества. В незапамятные времена жила на Кавказе несравненная красавица Сатаней. Однажды, совершая омовение у горной реки, она привлекла внимание проезжавшего мимо пастуха. Страсть его была столь велика, что из камня, за которым он прятался, через девять месяцев явился на свет младенец. Родился он раскалённым, словно лава, и пришлось кузнецам брать его щипцами за ноги, семь раз закаляя в ледяной воде. Так появился на свет непобедимый Сосруко — сын камня, чьё тело стало крепче стали, лишь колени остались уязвимыми. Подобно греческому Прометею, Сосруко совершил великий подвиг — похитил огонь у злобного циклопа, подарив его своему народу. Не менее славен был его подвиг по спасению запасов проса, похищенных чудовищем с телом дракона и головой великана. В конце шестидесятых годов прошлого века судьба улыбнулась Нальчику. Великий правитель Кабардино-Балкарии Ти

О, сколь дивен сей уголок земли, где природа и искусство слились воедино! Позвольте поведать вам историю места, достойного пера самого искусного романиста. В далёком 1847 году, когда Кавказ ещё дышал дыханием войны и славы, благородный наместник повелел создать сад, достойный величия Российской империи. И вот, словно по волшебству, на месте пустынном и безжизненном зародилось чудо — Атажукинский сад. Садовник из далёкого Крыма, словно алхимик, творил здесь чудеса. Он принёс с собой саженцы драгоценных деревьев, черенки невиданных растений из солнечной Грузии. И вскоре на 32 гектарах раскинулось царство зелени, где липы царствовали над прочими деревьями. Их могучие стволы, возносящиеся к небу, словно колонны древнего храма, создавали прохладную тень, где так приятно укрыться от полуденного зноя. Судьба сада была столь же драматична, как романтическая повесть. От военного ведомства он перешёл в руки благородного князя Атажукина, который, подобно рыцарю, защищал его от забвения. Но увы! Н

О, как же долго я ждала этого момента! Говорят, что побывать в Нальчике и не увидеть выступление ансамбля «Кабардинка» — всё равно что не увидеть сияния звёзд в безоблачную ночь. И вот, наконец, этот час настал. Курортный зал встретил меня своим величественным убранством. Воздух здесь был наполнен предвкушением чего-то необыкновенного, а в зале царила особая атмосфера ожидания чуда. Каждая клеточка моего существа трепетала в предвкушении встречи с искусством, которое, как говорят, способно заворожить любого зрителя. Когда занавес поднялся, передо мной открылся мир, полный страсти и грации. Артисты «Кабардинки» словно перенесли нас в самое сердце Кавказа, где каждый танец — это история, каждая поза — это поэма, каждое движение — это крик души. Национальные танцы, которые они исполняли, были подобны буре, проносящейся над горными вершинами. Их движения были столь стремительны и точны, что казалось, будто они парят над сценой, не касаясь её. А когда зазвучали голоса артистов вокального ж