Алёна

(воспоминания моей тёти о последних днях жизни её матери - моей бабушки) 28/Х Я не могу даже себе объяснить, почему так нужны мне эти записи - они приносят столько боли. Не знаю, может быть, это как долг перед мамой. Я каждый день приступаю к ним с обязательностью, как часовой. Состояние усталости есть и в этом году, почти такое же, т.к. время трудное, много работы, нет выходных. И всё-таки без этих записей я обойтись не могу. ...Когда мы с Колей пришли вечером, мама была в ясном сознании, весёлом, даже шутила. Мы сменили Аню [старшая невестка моей бабушки (жена её старшего сына Индрика), о которой здесь идёт речь (прим.автора)], которая сказала, что мама хорошо поела (манную кашу и кисель, сваренные Ритой). Аня уходила весело. Не помню, как Коля смерил давление, какое оно было. Помню, как мерили температуру. Она оказалась 37,6. Мы быстро перехватили (Коля передал мне градусник, я его стряхнула, прежде чем мама меня остановила. Или намеревалась стряхнуть? Наверное, так. Коля сказал ма

(воспоминания моей тёти о последних днях жизни её матери - моей бабушки) 26/Х Начинаются сбои в памяти. Совершенно не помню начала следующей ночи и вечера через неё. И не записано ничего. Знаю (хотя и не понимаю), что я попыталась опять сидеть в коридоре или же отходила покурить в конец коридора, в комнату перед мужским туалетом. Знаю, что потом пришлось отказаться от этого - сидела уже в палате, храпящей, сипящей, кашляющей. Знаю (это и помню), как опять пошла просить сестру об уколе, предупредив, что мы скрываем, что колют наркотики. Помню отчётливо картинку прихода сестры с уколом. Мама сидит, за спиной у неё подушки и одеяло, горит лампа, завешенная полотенцем. Сестра пришла не сразу после моей просьбы, выдержала, как договорились, паузу. “Укольчик, Евгения Ивановна.” “Что это?” Сестра замялась. Мама назвала какое-то лекарство. Сестра подтвердила. У мамы начались моменты полубреда. Они были ещё и в первый день - повторы в рассказе или же начнёт рассказывать одно, а потом вдруг сби

(воспоминания моей тёти о последних днях жизни её матери - моей бабушки) 23/Х Год назад в это время я ещё ничего не знала. Звонки от Коли были спокойными, маме в больнице, куда она легла 7/Х, было лучше. И этот день (была суббота), видимо, прошёл, как все: уборка, письмо маме. Письмо я только написала (оно так и лежит не вскрытое у меня дома). В ответ на её письмо, где она ласково писала мне, что всегда рада выслушать меня, что надо же мне с кем-нибудь поделиться, предлагала сроки моего приезда. Вечером я села у Лены смотреть по телевизору “Неуловимые мстители”. Звонок. Николай. Сказал, что долго не мог соединиться, звонит давно. Я сразу же почувствовала неладное, инстинктивно попыталась оттянуть разговор - бывает-де, и я часто не могу дозвониться. Потом Коля сказал, что мне надо ехать, у мамы началось самое страшное, то, чего он больше всего боялся - гангрена. Что это ещё не точно, что завтра дежурит хирург, он будет с ним говорить и снова мне позвонит - во дворец, так как я буду на

Сегодня, в отличие от прошлого года, суббота, а была пятница. Я ещё раз хочу вспомнить, прожить эту последнюю мамину неделю, прожить её вместе с ней. Записать то, что осталось в памяти, то, что не могла записать в прошлом году - от боли, от горя, от внезапно образовавшейся страшной пустоты. Теперь боль притупилась, но пустота осталась и не заполнить её уже ничем. Ничто никогда не займёт её места. Я теперь понимаю: мама унесла с собой часть меня, я сама умерла с ней частично, а часть мамы во мне осталась жить, видеть мир, утра, вечера, восходы и закаты солнца, грустить, надеяться, ждать. Мы соединимся теперь только в той, никому из живущих не известной стране, где все соединяются вновь, сливаясь воедино с землёю. И кто знает, может быть, наша тяга к природе и есть наша тоска по полному слиянию с ней, служению вечному и обязательному. А год назад я ещё не знала в этот день, какая страшная неделя ждёт нас всех, нас с мамой. Запомнились моменты прошлого лета. Пусть не по порядку, а то, чт

...Это был 2015 или 2016 год. Середина осени. Постоянно лил дождь. А когда не лил, то нудно моросил. Всё вокруг было грустно и уныло. И вот в один из таких серых дней на экране моего телефона высветилась надпись “тётя Наташа”. Конечно же я взяла трубку, а как иначе - родная тётя, сестра моего папы, к тому же живущая в другом городе и редко приезжавшая сюда, в Казань. - Привет, тётя Наташ! Какими судьбами?! - радостно воскликнула я. Не могу сказать, что я её, ну, уж вот прям очень любила. Любила и почитала, как того предписывало воспитание и с детства привитое уважение к старшим родственникам. Да, и я, наверное, была у неё далеко не самой любимой племянницей. Я во всей нашей большой семье была тогда самая младшая из живущих. Был ещё один мальчик по имени Лёша - сын средней дочери дяди Индрика брата тёти Наташи и моего папы. Но он покончил с собой в возрасте 10 или 12 лет. В той семье остался ещё один мальчик по имени Сергей. Но я узнала о нём и познакомилась с ним уже в очень зрелом во

ИСТОРИЯ 3 - “В своём глазу бревна не видит, в чужом - соринку разглядит” В общем, была у меня как-то одна очень странная клиентка. Даже, скорее, не странная, а... гнилая. Да, в этом рассказе хочется всё называть своими именами без кокетства и заигрывания. Ну, так вот, пришла ко мне эта мадама и говорит: хочу, мол, фотосессию себя любимой! Мимо, говорит, проходила, смотрю - студия. Дай, думаю, зайду. Я тут, если чего, и одежду всякую с собой прихватила, что б, так сказать, два раза не бегать, ну, и образ свой в кадре разнообразить. ...Уж не знаю, с какого такого перепугу наша администратор её приняла - у нас просто так, с кондачка да мимоходом, попасть на какое-нибудь мероприятие будь то мастер-класс какой, а уж тем более фотосессия, без предварительной записи было невозможно... И вот подводит администратор ко мне это “чудо в перьях” - к тебе, говорит, на фотосъёмку. Я такая - как, что, без записи? Администратор только плечами пожала и ушла. Ну, ладно, что делать-то - работа есть работ

ИСТОРИЯ 2: “Либо пан, либо пропал” Это была весна 2004 года, как щас помню! Фирма, в которой я тогда работала, приступала к своим первым масштабным фотосъёмкам автомобилей КАМАZ, где я была ведущим и на тот момент единственным фотографом. И надо же было случиться такому, от чего меня до сих пор от стыда в краску вгоняет, хоть с годами эта краска всё больше от смеха. Но обо всём по порядку. В эту фирму я пришла осенью 2003 года. Меня туда, порекомендовав, как очень крутого и опытного специалиста, пригласила подружка, которая по совместительству была ещё и её соучредителем. И началась подготовка. Сперва нужно было подобрать необходимое оборудование. - Ты сможешь? - спросил как-то меня директор. - Пф! Конечно! Я ж профессионал! - ничтоже сумняшеся гордо воскликнула я. - Какой бюджет? - продолжила я свой монолог "спеца". - Ты подбирай, знай... Только учти, снимать придётся большие грузовики, - спокойно ответил шеф, - и в студийных условиях. Так что возьмёшь лишнего - спроса не будет, а еж

Когда работаешь с людьми, особенно если твоя работа заключается в оказании каких-либо услуг, как например, фотосъёмка, тем для фельетонов хоть отбавляй! Где-то клиент дурак, где-то ты сам лох, так что есть над чем посмеяться или поплакать. Вот о таких вот моментах я и хочу здесь рассказать. ИСТОРИЯ 1 - “Литр водки, таз пельменей” Давно это было, году так в 2000-м. Я тогда только начинала свой коммерческий путь в сфере фотографии. Денег у меня своих было, считай, с “евонну душу”, если вообще были. Цифровых камер в свободном доступе у простого народа ещё не было. Так что работали на чём получалось. У меня, по знакомству, получалось работать с классными плёночными фотиками модели Canon EOS 5 или Canon EOS 1. Да ни где-нибудь во садочке, да во лесочке, а в самой что ни на есть современной, укомплектованной по всем правилам первоклассным осветительным оборудованием от лучшей в мире фирмы света и тени Broncolor, фотостудии. Так, два-три раза в месяц после окончания рабочего дня, я с велича

«В Ленинграде умерло от голода и болезней более миллиона человек. Я был из тех, кто должен был умереть, но я жив, потому что меня спасли солдаты. Своего отца я увидел после войны и он не узнал меня – я стал совсем другим человеком». (С.Б.Тихвинский) - Папа, а почему Свет? – спросила я своего отца накануне отлёта в Ленинград. - А полное имя Светлан? – не унималась я. - Нет, доча. Полное имя Свет. И у этого имени целая история – ответил мне папа. …Мне было тогда 7 лет. Осенью я должна была пойти в 1-й класс. А у нас в семье существовала традиция: детям первую школьную форму покупать обязательно в Ленинграде – городе, откуда все мы родом и где, собственно, и жил дядя Свет. Вскользь я уже об этом писала, поэтому рассказывать эту историю полностью сейчас нет смысла. Здесь я бы хотела рассказать только об одном человеке – о моём двоюродном дяде по отцовской линии Тихвинском Свете Борисовиче, дяде ЛАМПОЧКЕ, как он любит представляться детям. Дядя Свет родной племянник моей бабушки (матери мо