Валерий Коробов: Хроники выживания

Звук удара был негромким, но отвратительно влажным. Тупой, глухой хруст, как по спелой тыкве. Глеб стоял на обледенелой крыше автозака, тяжело дыша, чувствуя, как дрожь от рук передается намертво впившейся в пальцы монтировке. Он смотрел не на то, что только что сделал, а куда-то внутрь себя, в ту самую ночь в подъезде, где хрустнуло совсем другое. Но тогда это была ошибка. Теперь — необходимость. «Тихая работа» была сделана. И когда он поднял глаза, то встретился взглядом с Денисом, и в глазах конвоира увидел не осуждение, а то же самое, что бушевало в нем самом: леденящее понимание, что обратного пути нет. Граница стерлась. Остались только выживающие и те, кого они вынуждены убивать. Глава 1 Мысль повисла в воздухе, тяжелая и неотвратимая, как гильотина. Все глаза, живые и пустые, уставились на Глеба. Он сидел в своей камере, сжавшись в комок, будто пытаясь стать невидимым. Но невидимым его уже не делали ни решетки, ни прошлое. — Он… — начал Денис, но голос сорвался. Он посмотрел на

Мотор заглох последним. Сначала замерли бесконечные «Лады», потом смолкли автобусы, и наконец, с хриплым выдохом, затих дизель КАМАЗа. Тишина, пришедшая на смену гулу МКАД, оказалась оглушительной. Денис Шилов, младший сержант конвойной службы, прижал лоб к ледяному бронированному стеклу и увидел, как женщина в «девятке» впереди начинает отчаянно биться в окно, а снаружи к машине, шаркая босыми ногами по снегу, идет девушка. Ее голова была вывернута под неестественным углом, а по подбородку стекала черная жижа. Так закончился мир — не взрывом, а в глухой пробке на выезде с Каширки. Мотор заглох последним. Сначала замерли бесконечные «Лады» и иномарки, потом смолкли автобусы, и наконец, с хриплым выдохом, затих дизель КАМАЗа. Тишина, пришедшая на смену гулу МКАД, оказалась оглушительной. Денис Шилов, младший сержант конвойной службы, прижал лоб к холодному бронированному стеклу. Снег падал крупными, ленивыми хлопьями, укутывая бесконечную стальную змею пробки на выезде на Каширское шосс