КАРАСЬ ПЕТРОВИЧ

Свой ключ Алексей даже не успел достать: у калитки его уже ждал Тихон. Рыжий кот сидел в старой серой переноске, рядом стояли два мешка с одеждой, коробка с обувью и ящик с инструментами. На ручке сестра привязала пакет с кормом и миской, будто отправляла животное не из дома, где оно прожило четыре года, а в короткую поездку. Алексей поднялся на крыльцо, вставил свой ключ в замок и сразу понял, почему тот не поворачивается. Замок заменили. В окне кухни шевельнулась занавеска, и через минуту сестра всё-таки ответила на звонок. — Ты зачем замок поменяла? — спросил он. На том конце что-то звякнуло, словно Ирина поставила чашку на стол. Она спокойно напомнила, что велела ему собираться, а когда Алексей сказал про обещанный месяц, отрезала: — Я передумала. Забирай Тихона и то, что вынесла. Остальное получишь завтра, когда я буду дома. Алексей посмотрел на переноску и спросил, зачем было выставлять кота. Ирина ответила, что ничего страшного не произошло: кот в переноске, корм рядом, сам Алек

На третий день Тамара заметила то, чего почему-то не замечал никто из продавцов: кошка, из-за которой на птичьем ряду уже начинали ругаться, ни разу не съела украденный кусок. Она хватала добычу и сразу исчезала во дворе, всегда в одном направлении. Самое странное было даже не это. Через час она возвращалась такой же голодной и снова садилась неподалёку от прилавков. Тамара сначала решила, что где-то у кошки спрятаны котята. Потом присмотрелась и засомневалась. Живот у неё уже не был большим, шерсть на боках торчала клочьями, сама она казалась слишком худой для обычной дворовой попрошайки. А ещё кошка не просила еду. Она ждала, выбирала момент и действовала быстро, будто времени у неё было меньше, чем у всех остальных. Кошка появилась возле рынка в конце августа. Никто не видел, откуда она пришла. Утром её заметили у мусорных контейнеров, к обеду она уже сидела под лестницей возле служебного входа, а через пару дней начала осторожно выходить к торговым рядам. Тамара работала уборщицей

Павел успел нажать на тормоз только потому, что ехал медленно. Серый пёс выскочил из-за ряда гаражей, пересёк узкую дорогу и остановился почти перед самой машиной. Ещё полсекунды — и всё закончилось бы совсем иначе. — Ты откуда взялся? — пробормотал водитель, не столько собаке, сколько самому себе. Фельдшер Сергей тем временем смотрел через лобовое стекло. Пёс не убегал. Он стоял чуть сбоку от капота, тяжело дышал и всё время переводил взгляд с кабины на проезд между гаражами. Машина была без пациента: бригада возвращалась после вызова, до подстанции оставалось минут пятнадцать. Ни Сергей, ни Павел не собирались задерживаться у старого гаражного кооператива. Павел подождал, пока собака отойдёт к обочине, и осторожно тронулся. Пёс пропустил машину на несколько метров, а потом неожиданно снова рванул наперерез. На этот раз Павел остановился без ругани и, не отрывая взгляда от собаки, тихо сказал: — Нет, это уже не случайность. Собака отбежала к гаражам, остановилась, оглянулась и вернула

Павел уже собирался тронуться с места, когда медведица, исчезнувшая минуту назад в молодом ельнике, показалась снова. Рядом с ней по траве семенил только один медвежонок. Она не пошла через дорогу и не стала приближаться к машине: постояла между берёзами, повернула голову в сторону старой дамбы и опять скрылась. Вот тогда Павел перестал считать эту встречу случайной. Три дня назад он видел ту же медведицу на другом конце квартала. За ней тогда бежали два медвежонка, почти одинаковые, только один заметно отставал и пару раз садился прямо на лесной дороге. Павел минут десять ждал в служебной машине, пока звери уйдут в чащу, и только после этого продолжил объезд. Теперь второго не было. Павел работал лесничим больше двадцати лет и давно усвоил одно: если рядом медвежата, лучше не проверять собственную смелость. Павел не открыл дверь, не стал сигналить и не полез за телефоном, чтобы снять зверей поближе. Он просто сидел, положив ладони на руль, и смотрел через ветровое стекло на место, где

Николай понял, что его комнату уже поделили без него, когда восьмилетний внук остановился в дверях и попросил: — Дед, ты только новую полку сюда не прикручивай. Папа сказал, потом здесь моя кровать будет. Мальчик тут же убежал во двор, а Николай остался с дрелью в руке. На полу лежала доска для полки, у стены дремал Грей — крупная овчарка, прожившая с ним почти девять лет. Николай выключил дрель, смотал провод и убрал инструмент. Спрашивать ребёнка он не стал. Если внук уже знал, где поставят его кровать, значит, взрослые этот разговор провели давно. Только самого Николая на него не позвали. Четыре года назад Павел сам уговаривал отца переехать к ним. У Николая тогда была однокомнатная квартира в старом доме и небольшой участок с летним домиком за городом. Павел с женой Ириной снимали жильё, старшему сыну было четыре года, младший только родился. Аренда росла, и Павел всё чаще приезжал к отцу с фотографиями домов на телефоне. — Смотри, здесь школа недалеко, три спальни, участок. Тебе о

Сергей понял, что с медведицей что-то не так, когда она в третий раз вышла к одной и той же поваленной ели. Она не бросалась на него и не пыталась догонять, когда он медленно отходил по старой лесной дороге. Но стоило Сергею сместиться к бурелому, как зверь снова появлялся между стволами. Медведица вставала поперёк прохода, поднимала голову, ловила воздух и не уходила, хотя за её спиной тянулся свободный лес. До машины было около километра. Сергей уже собирался развернуться и обойти участок с другой стороны, когда из-за вывороченных корней донёсся тонкий, короткий писк. Звук повторился дважды. Сергей остановился, а медведица мгновенно повернула морду к бурелому. Тогда он впервые подумал, что она охраняет не место. Сергей работал лесником больше десяти лет и знал простое правило: если зверь показался на дороге, ему надо дать возможность уйти. В конце августа медведи в этих местах попадались чаще — по оврагам поспевала ягода, возле старой вырубки рос овёс, а люди всё равно ездили за гриб

На тридцать первый день Федот исчез так тихо, будто его в квартире никогда и не было. Семён Петрович сначала заглянул под кресло, потом за диван, открыл шкаф в прихожей и только тогда заметил, что входная дверь прикрыта неплотно. Полчаса назад курьер заносил длинную коробку с полкой для ванной. Значит, кот мог выскользнуть именно тогда. Через десять минут старик стоял перед чужой дверью, подняв руку для стука, и никак не мог коснуться костяшками дерева. За этой дверью жили люди, которых он знал много лет. Просто за последние пять лет Семён Петрович ни разу к ним не заходил и ни разу ни о чём не просил. Теперь пришлось. Семёну Петровичу было семьдесят два. До пенсии он работал электриком в трамвайном депо, а потом устроил жизнь так, чтобы как можно реже зависеть от других. Продукты покупал сам, счета оплачивал через приложение, мелкий ремонт делал своими руками. После того как не стало жены, дочь ещё долго звала его к себе, но несколько лет назад она с семьёй переехала в другой город, и

Рыжий пёс обычно держался от автобусов подальше: лежал у газетного киоска, поднимал голову на шипение дверей и снова устраивался на старом резиновом коврике. Но в тот вечер он вдруг сорвался с места, добежал до средней двери и встал поперёк проёма так, что Алексей не смог спокойно закончить посадку. Он отогнал собаку один раз, потом второй. Пёс отбежал, однако не к киоску, а вдоль правого борта, остановился ближе к задней оси и резко залаял. Через несколько секунд он снова оказался у дверей. Пассажиры уже начали возмущаться, сзади коротко посигналила машина, а Алексей по часам видел, что начинает выбиваться из графика. Он посмотрел в зеркало, потянулся к кнопке дверей и почему-то убрал руку. До этого Рыжий никогда не пытался залезть в автобус. Алексею был пятьдесят один год, двенадцать из них он водил городской автобус. Маршрут проходил через старый рынок, две школы, поликлинику и спальный район, поэтому в разные часы салон менялся почти полностью. Утром ехали на работу, после обеда са

Медведица появилась перед грейдером второй раз через несколько минут после того, как Павел Серов видел, как она ушла в лес. В первый раз он решил, что зверь просто пересекал дорогу. Во второй заметил странность: она вышла точно перед машиной, остановилась поперёк полотна и не двигалась, хотя мотор гремел так, что дрожал пол кабины. Павел остановился и стал ждать. Медведица сошла к правой обочине, скрылась за высоким снежным валом, но стоило ему включить передачу, как она снова показалась на дороге. За двадцать семь лет на дорожной технике Павел встречал зверей не раз и давно усвоил простое правило: не пытаться угадать, что у дикого животного на уме. Особенно если рядом могут быть детёныши. Поэтому он не сигналил, не открывал дверь и не пытался «прогнать» медведицу машиной. Просто выключил передачу и взял рацию. Участок был обычный для начала северной весны: асфальт местами открылся, вдоль обочин ещё лежали плотные серые валы снега. Днём они подтаивали, ночью снова схватывались морозом.

На шестую ночь Андрей проснулся не от скрежета, а от тишины. Именно это и насторожило сильнее всего. Последние пять ночей Тихон начинал одно и то же примерно в половине третьего: выбирался из кухни, проходил через гостиную и принимался скрести стену за креслом. Не диван, не дверной косяк, не любимую когтеточку возле окна, а один узкий участок обоев возле старой розетки. Андрей уже ставил туда табурет, придвигал кресло плотнее, переносил когтеточку и даже закрывал место куском плотного картона. Кот каждый раз находил способ добраться до стены. А теперь было тихо. Андрей полежал минуту, посмотрел на светящиеся цифры будильника и всё-таки вышел в гостиную. Тихон сидел в проходе и смотрел в сторону кресла, но ближе не подходил. — Ну и что мы сегодня придумали? — тихо спросил Андрей, чтобы не разбудить соседей за стеной. Кот повёл ушами и остался на месте. И только тогда Андрей почувствовал слабый запах, который уже встречался ему днём, но тогда он решил, что перегрелся пылесос. Тихону было