Мистика от Бабы Нюры

Есть в русских деревнях, да и в городах тоже, такая порода баб, не злых по натуре своей, а будто бы обиженных на весь белый свет с самого рождения. Живут они, как репей придорожный. Вроде и не мешает никому, стоит себе, а пройдешь мимо - и колючки в подоле. Не отдерешь потом, хоть плачь. Такой была Зинаида Павловна, свекровь моя. Я ведь не сразу поняла, в какой дом вошла. Когда с Сережей познакомилась, когда ходили по набережной, когда целовались у реки, она казалась мне обыкновенной матерью. Ну, строгая, ну, с характером. У кого мать без характера? Моя вон тоже иногда так глянет - и сразу понятно, что лучше посуду помыть, пока не попросили. Но то другое, то любовь материнская, а здесь... Здесь было что-то иное, тяжелое, как камень на груди. Первый раз она показала себя, когда мы объявили о свадьбе. Сережа сиял, отец его, Николай Петрович, крякнул довольно, полез обниматься. А Зинаида Павловна сидела как истукан и смотрела на меня так, будто я не невеста сына, а воровка, которая залезл

Телефон зазвонил, когда я дописывала последнюю формулу в курсовой. Мама в трубке говорила праздничным голосом: - Настенька, встречай! Еду к тебе на две недели, билет уже куплен! И повесила трубку, не дожидаясь ответа. Как всегда. Я глядела на испорченный лист и чувствовала, как что-то тяжелое, давнее, с детства знакомое наваливается на плечи. Господи, да за что же это? Сессия в разгаре, на работе аврал, мы сдаем проект через неделю, начальник смотрит волком. А тут мама. Мама, которая не спрашивает, а ставит перед фактом. Мама, для которой мир вращается вокруг ее желаний, а все остальные - спутники, обязанные послушно следовать орбите. Сережа, муж мой, вечером выслушал новость молча, только брови свел к переносице да вздохнул. Так вздыхает человек, которому объявили о затяжных дождях перед сенокосом. Знал он мою мать. Видел не раз, как после ее визитов я неделями отходила, точно после тяжкой болезни. - Ничего, прорвемся, - сказал он, обняв меня за плечи. - Ты учись, помогу, чем я смогу.