Психология | Сепарация | Взросление

Разбираем на примере Андрея «Пальто» из Слова пацана Дома Андрей живет в женском мире — мамино воспитание, музыкальная школа, опрятный, чистый мальчик.  При этом в школе, на улице, везде — он сталкивается с насилием, которому ему нечего противопоставить. Поддержки нет. Мама едва справляется с жизнью и как будто вот-вот может разрушиться (и это случится). Поэтому агрессию рядом с ней проявлять нельзя, она ждет от Андрея, что он останется хорошим послушным мальчиком, и не замечает, как сын стал юношей. Другие взрослые требуют поддержания имиджа хорошего мальчика или очень декоративно пытаются оказать поддержку или воспитывают тем же насилием (как дядя Ильдар) Вообще в подростковом возрасте мальчику важно идентифицировать с мужским миром, обычно это происходит с помощью отца Ведь папа это: — авторитет и мораль — защита и базовая безопасность — принятие агрессии и умение с ней обращаться — движение к внешнему миру И для Андрея группировка становится таким батей: — в ней есть уличная

Моя бабушка учила меня, что лучший отдых — это смена деятельности: если устала от учебы, то самое время подмести кухню или погладить белье.  Я знаю, откуда это: бабушка выросла в послевоенное время, в большой сельской семье, которая питалась от своего хозяйства. Тяжелый труд был залогом выживания этой семьи, и даже у самых маленьких детей были обязанности по дому — не декоративные, а настоящие. Например, бабушка с малых лет пекла на всех хлеб. Кажется, что сейчас мы живем совсем по-другому. Но я то и дело встречаю во фразах про «любовь к себе» призывы чем-то активно себя занимать — ходить в зал и создавать окружение, есть инстаграмные завтраки и расширять свою энергетическую ёмкость. Но иногда лучшая забота о себе и любовь к себе — это заметить, что мне нужна пауза. Нужна пустота. Нужно замедлиться так сильно, чтобы начать замечать детали, свои чувства и свои желания.  И может оказаться, что я нуждаюсь совсем не в зале и не в окружении.

В детстве любовь и расположенность родителей — залог выживания. У ребенка нет выбора — он вынужден оставаться в отношениях с родителями и зависит от них. Но если проявления чувств ребенка постоянно натыкаются на холодность, неприязнь или агрессию родителей, то привыкает считать пренебрежение нормальным ответом на свою любовь. И во взрослом возрасте продолжит воспринимать такое отношение партнера как норму. Ребенок, чувствами которого пренебрегают, вынужден использовать «моральную защиту от плохих объектов» — эту защитную реакцию обнаружил шотландский психоаналитик Рональд Фэйрберн. Что это значит: так как ребенок продолжает зависеть от родителей, его психике важно поддерживать их положительный психологический образ. Поэтому ребенок берет всю вину за агрессию, холодность, отстраненность родителей на себя, и причиной плохого обращения назначает собственные недостатки.  Таким образом ребенок как будто обретает контроль над ситуацией, делает ее более предсказуемой — ведь стоит исправит

Моему сыну 13 лет, это порог подросткового возраста, когда отношения с родителями и к родителям кардинально меняются. Снаружи выглядит так — мамина радость превращается в колкого ежа, который оспаривает каждое сказанное слово, возмущается, что ему «перекрывают кислород», саботирует домашние правила и «ненавидит» школу. Но наблюдая за подростком можно заметить, какую сложную задачу решает психика — восстать против тех, в чьей любви и заботе еще очень нуждаешься, и научиться выносить свою амбивалентность — то есть противоположные чувства — по отношению к значимым фигурам. Например, злиться, не отказываясь от любви. Подростку поддержка и принятие родителей еще ой как нужны, но, например, мама запрещает, заставляет, ругает и все такое родительское делает. Злит? Конечно, злит!  Можно отказаться от злости и сдаться перед властью родителя и всякими поблажками, которые дает послушание. Остаться хорошим ребенком в своей семье и отложить психическое взросление — и право быть авторитетом в сво

Ощущение личных границ – это и про признание собственной ограниченности. Потому что там, где есть границы — есть и размер. И когда чувствуешь свой размер, то понимаешь, где проходит граница твоих возможностей, твоей силы. И где начинается бессилие. Можешь брать от жизни всего достаточно, по размеру — дел, денег, отношений, увлечений. Не наваливать на себя сразу все, рискуя порваться, лопнуть и выгореть. Когда ты ограничен размером, то смелее отказываешься от того, что объективно не влезет. В чемодан, конечно, можно втиснуть пару лишних платьев, но уместить в него шкаф или диван точно не получится. Если ощущаешь свой размер, то не соглашаешься на чуть-чуть, на недостаточно, оставляя себя в дефиците или с большим количеством пустоты. Смело берешь столько, сколько тебе по размеру. А ещё, там где есть границы — есть форма.  Если знаешь свою форму, то легче выбирать и отсеивать. Потому что какие-то дела и задачи подходят тебе по форме, а другие – нет. И от них не жалко отказаться. Кт

Пару лет назад я училась плавать кролем, и получалось на очень: чтобы вдохнуть, когда плывешь, нужно развернуть плечо в сторону, и приподнять голову. У меня в этот момент начинали тонуть одновременно и ноги, и руки.  Умом я понимала, что не утону в бассейне. Но какая-то часть меня жутко паниковала! Поэтому я часто-часто перебирала ногами и руками, чтобы удержаться на воде, и дышала настолько редко, насколько это было возможно. Я думала — доплыву побыстрее до конца дорожки, там отдышусь. Доплывала, но из последних сил, и нуждалась в паузе, чтобы отдышаться. Несмотря на то, что мои мышцы не успевали устать, я не могла плыть дальше без отдыха. А однажды я почувствовала, что вода меня вообще-то держит. Что я могу вообще не двигаться, и не тону! Что я могу делать в два раза меньше движений, тратить в два раза меньше энергии. Могу расслабиться! И когда я поверила, что вода держит меня, то смогла заметить кучу возможностей: плыть кролем, перевернуться на спину, просто лежать на воде, уцеп