Вадим Барташ. Исторические книги писателя: Дакия в огне, На дальних берегах, Букринский плацдарм, Врата бога

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ Мне как-то пришлось упоминать, что даки были не обычными варварами. И они опередили многих своих соседей. Это вынуждены были признавать, как греки, так и позже римляне. Дакам уже в IV веке до новой эры удалось создать своё государство, которое постепенно набирало силу. И особенно оно стало мощным при царе Буребисте. Этот правитель раздвинул границы своего царства от венедских непроходимых лесных чащ и до побережья тёплого Эгейского моря. У даков в это время уже появились большие и развитые города, процветали ремёсла и торговля, а сельское хозяйство ни в чём не уступало даже самым развитым странам Востока. А ещё у них появилась своя письменность, правда на основе греческого алфавита. И даков уже по сути нельзя было назвать обычными дикими варварами. И всё бы было хорошо, если бы не географическое положение Дакии. Иногда казалось, что их территория больше походила на проходной двор. В неё с разных сторон постоянно кто-то да вторгался. То это были скифы, то кельты

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ Кто знаком был с Савлеей, то, конечно же, приходил быстро к однозначному для себя выводу, что красавица роксоланка являлась не просто по своей натуре прямой, но ещё неукротимой и своенравной, однако, как оказалось, если это было необходимо, то она умела подстраиваться и под обстоятельства. Савлея уже через несколько дней вполне освоилась в доме Эмилия Павла. Ну а тот был спокоен насчёт гостьи. Он хотя и по уши в неё влюбился, однако не переживал из-за того, что она могла попытаться сбежать. Слишком сложно, да и опасно это было сделать женщине в одиночку. Причём, даже такой волевой и решительной, как Савлея. И поэтому он её ни в чём не ограничивал и никого за ней присматривать не приставил. Ну а что же эта самая роксоланская амазонка? (Кстати, неукротимую Савлею кое-кто в доме так уже и называл за глаза!) Так вот, Савлеи-Амазонке уже через какое-то время наскучило находиться в сонном Халкедоне, и она без долгих раздумий согласилась сопровождать Эмилия Павла. Ей

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ Ну что же, пора, читатель, вновь вернуться к Лузию Квиету и к возглавляемой им Отдельной номерной когорте… После того, как он и его «чёрные духи», оторванные от основных римских сил и со всех сторон зажатые даками и северными племенами, поняли, что им по любому уже не удержать перевал, и вынужденно его ночью покинули, трибун не долго размышлял над тем куда же ему направиться. Первым Орудаву предложил командир разведчиков Гиемпсал и почти тут же его горячо поддержал вдруг оживший Орест. Дак перебежчик заявил, что других вариантов на данный момент просто не просматривается. Квиет их мнение выслушал и не стал возражать. И он тоже пришёл к выводу, что следует выбрать именно эту укромную твердыню. А выбрал её он совсем не случайно. Так как на это имелось несколько причин. И они, эти причины, оказались достаточно вескими и вполне убедительными. Ну, во-первых, Орудава располагалась высоко в горах и до неё было трудно добраться. К тому же, в ближайшей её округе не было д

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ Эмилий Павел никогда не считался глупцом, и поэтому быстро смекнул, что, действуя в лобовую и нахрапом, в итоге ничего не добьётся, а лишь только всё испортит, и тогда римлянин изменил свою тактику. Он действительно влюбился без памяти в Савлею и оттого теперь не собирался её брать силой, а на вопрос «что он хочет от неё?» римский купец и по совместительству разведчик Траяна заявил: «Я не желаю принуждать тебя и к чему-нибудь склонять, моя красавица. В мой дом ты войдёшь хозяйкой, ну а в спальне твоей я появлюсь лишь только тогда, когда ты этого сама захочешь. Потому что я сделать тебя хочу не бесправной наложницей, а женой, причём законной! И я клянусь, что именно так и будет! Ведь я тебя полюбил! И влюбился в тебя я с первого же взгляда!» Римлянина стало не узнать. Он изменился, и изменился разительно. Теперь Павел проявлял предельную внимательность по отношению к Савлеи и исполнял любые её желания. Ну а она поначалу избегала его и не желала с ним даже разговаривать.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ А теперь обратимся вновь к сарматам… Изначальной их прародиной являлась Сибирь, причём прежде всего Восточная, которая была менее освоенной и в которой климат был более суровый, и только к III веку до новой эры они начали продвигаться в Европу. Здесь Западные сарматы вытеснили родственных им скифов из Северного Причерноморья, и их главная ставка разместилась в самом устье Борисфена. А основана она была прапрапрадедом нынешнего Верховного вождя на правом, более высоком берегу этой реки. И звали древнего вождя, основавшего её, Гаталом. Затем, пару веков спустя, Западные сарматы раскололись на два крыла, и одна их часть ушла ещё дальше на Запад, и обосновалась в междуречье Данувия и Тиссии, и образовала там племенной союз язигов, а вторая часть, ставшая называться роксоланами, осталась в Причерноморье, и вот уже несколько веков двенадцать племён роксоланского союза кочевали здесь, совершая частые набеги на своих соседей. От их воинственности страдали и карпы, и скифы,

Понимал ли Децебал, что мира между ним и Траяном не может быть по определению, и что эта война не только возможна, а и неизбежна? Ну, разумеется. Децебал являлся не только талантливым полководцем, но он был и способным правителем, и уже весьма искушённым и проницательным политиком. Он всё видел и, конечно же, всё прекрасно понимал! Однако Траян был не менее прозорлив, и не менее талантлив, и он Децебала в данном случае опередил. Потому что выступил первым. И Траян ещё с Испании знал, что в любой драке надо не ждать, а всегда бить. Причём бить самым первым! И он так и сделал! Так что положение для даков складывалось сейчас очень тяжёлое. *** Траян задействовал против Дакии значительные силы - больше половины имперской армии. Римляне пытались противника взять в клещи и поэтому они наступали со всех сторон. И с Юга, где с несколькими легионами по долине Алитуса начал продвигаться проконсул и наместник провинции Нижняя Мёзия Маний Лаберий Максим, и с Севера, где двигался ближайший соратник

Огни римского военного лагеря были столь многочисленны, что их казалось намного больше, чем звёзд на ночном небе. Траян вышел из шатра, чтобы подышать свежим воздухом. Его сейчас одолевали тревожные мысли. «Что с Лонгином? Почему от него нет никаких вестей до сих пор? Быть может, что-то случилось с ним?» - размышлял принцепс, и при этом он смотрел куда-то вдаль, туда, где находились Сармизегетуса, и собиравший вокруг неё отряды даков непримиримый и дерзкий Децебал. Размышления Траяна прервал центурион преторианцев. Это был Гай Зеферинус: - Божественный, - произнёс центурион, - прибыл командир паннонских разведчиков. Он просит его принять. Траян отвлёкся от тревожных мыслей и жестом дал понять, что готов выслушать Тиберия Клавдия Максима. Командир римских конных разведчиков появлялся как всегда бесшумно и неожиданно. Он вынырнул из темноты и, сняв шлём, приветствовал принцепса. - Что-то новое у тебя? – спросил Максима император. - Да, Божественный. Срочное! - Тогда говори. - От Децебала

Вернёмся в Парфию… Что можно было сказать о предыдущем повелителе Парфянской державы? Если говорить откровенно, то власть ему досталась не по наследству, а он её по сути вырвал у своего старшего брата силой и после этого сумел просидеть на троне много лет. Пакору II уже тогда перевалило за семьдесят, и от продолжительного нахождения на самой вершине властной пирамиды он изрядно подустал, но всё равно всё произошло как-то неожиданно. Вообще, тот день Хосрой I Ороз до сих пор вспоминал. И ему он врезался в память навечно. *** Так, ещё утром, вроде бы ничего не предвещало чего-то сверхважного: Шахин шах Пакор II встал как обычно и до обеда заслушал доклад визиря, затем его посетили несколько придворных, включая и главу налогового ведомства, встречи с которыми заранее были утверждены распорядителем двора, ну а после обеда приём продолжился, и правитель Парфии принял посла Армении, а также посланца от Вологеза II (тот был двоюродным братом Царю царей, и проиграв ему в открытом противосто

Без всяких сомнений принадлежавшая к знатному роду молодая дакийка, которую обезобразили многочисленные шрамы и на теле, и даже на лице, а вернее на лбу, поначалу казалась ещё и немой, и как её звали никто до сих пор на вилле не ведал. Кто бы не пытался с ней пообщаться, но из этого ничего не выходило. Она в ответ только молчала и зачастую пыталась забиться в какой-нибудь дальний угол. Она была похожа на загнанного и дикого зверька. И только внук Лузия Квиета, двухгодовалый непоседа Марк, иногда вызывал на её лице положительные эмоции, и даже я бы сказал улыбку. И вот один случай всё изменил… Он доказал обитателям виллы, что всё-таки эта девушка не являлась немой. Как-то Дара, готовясь к семейному торжеству, совсем закрутилась у себя на кухне и оставила Марка на попечении няньки, ну а ту что-то отвлекло, и в итоге непоседливый малыш остался без надлежащего присмотра. Марк уже ползал и чуть не свалился в небольшой бассейн, однако на счастье это увидела дакийка. Она испуганно закричала и