History Empires

Париж, август 1944 года. Город, только что сбросивший оковы оккупации, охвачен праведным гневом толпы. На мостовых публично брили наголо «горизонтальных коллаборационисток» — парижанок, состоявших в связи с нацистами. Вот и очередная жертва «уличного правосудия», которую обступила толпа, единодушно требуя от «палачей» обрить наголо эту «немецкую овчарку». В этот момент всеобщего осуждения раздается отчаянный крик обреченной: «А почему вы не обрили Коко Шанель?!» Наступает звенящая тишина. Имя мадемуазель, открыто жившей с высокопоставленным немецким бароном, было известно каждому. Женщину, бросившую этот неудобный вызов, звали Люси Бертран. Ее справедливый вопрос мгновенно подхватила пресса, обнажив лицемерие толпы: общество охотно прощало грехи элите, но безжалостно карало простых людей. Спустя восемьдесят лет этот счет за двойные стандарты предъявляется уже самой истории. В сегодняшней Европе стало политической модой уравнивать нацистскую Германию и Советский Союз, называя их равными

15 октября 1814 года зажглась звезда русской поэзии. Гений, чья жизнь оборвалась трагически рано. Михаил Юрьевич Лермонтов погиб в 26 лет от руки Николая Мартынова на дуэли, которая произошла 27 июля 1841 года. Однако за фасадом этой официальной версии скрывается сложная драма взаимоотношений поэта с окружающим миром. За гениальным даром скрывался тяжелый, конфликтный характер. Современники вспоминали, что император Николай I, получив известие о смерти поэта, бросил жестокую фразу: «Собаке – собачья смерть». Правда, увидев косой взгляд своей жены, великой княгини Александры Фёдоровны, быстро поправился: «Господа, получено известие, что тот, кто мог заменить Пушкина, убит». Почему же реакция монарха была столь полярной? Вероятно, дело в самой природе их талантов. Пушкин воспринимался как носитель светлого, гармоничного дара, тогда как поэзия Лермонтова пронизывалась мрачным, мятежным мироощущением. Столичный высший свет отреагировал на гибель поэта еще более холодно. В богемных кругах П

После смерти Сулеймана I Великолепного на трон зашёл его сын Селим II. Современники сразу почувствовали разницу. Если Сулейман, как принято считать, лично возглавлял 13 военных компаний, проводил дни в седле и ночи за государственными документами, то Селим предпочитал комфорт дворца. Его прозвали — Селим Пьяница. Редкость для мусульманского правителя, но прозвище показательное. Селим конечно не был полным ничтожеством, так при нём османы завоевали Кипр и заключили выгодный мир с Габсбургами. Но тенденция стала ясна — эпоха султанов-воителей закончилась. Следующие султаны будут всё меньше походить на своих великих предков. Многие взойдут на престол, будучи совершенно неготовыми к управлению империей. Причина крылась в изменении системы престолонаследия. При первых султанах действовал жестокий, но эффективный принцип. Все сыновья султана имели равные права на трон. После смерти отца начиналась борьба, в которой побеждал сильнейший. Победитель немедленно убивал всех своих братьев, чтобы п

Савелий Крамаров появился на свет 13 октября 1934 года в Москве. Когда юноше было 16, его жизнь круто изменилась: отца, известного московского юрисконсульта Виктора Крамарова, арестовали за «участие в меньшевистской эсеровской организации» и отправили в ссылку в Красноярский край, где он вскоре свёл счеты с жизнью. Примерно в то же время скончалась и мать. После смерти родителей воспитанием подростка занимался его дядя со стороны отца — Аба Крамаров, к которому, по свидетельствам, Савелий был особенно привязан. С малых лет Савелий мечтал о сцене, но клеймо сына «врага народа» закрыло ему двери в театральные вузы. Диплом будущая легенда советского кино получила в Московском лесотехническом институте на факультете озеленения. А сценическое мастерство он оттачивал вечерами в студии «Первый шаг» при ЦДРИ. Окончив институт, Крамаров немного поработав озеленителем, забросил эту профессию. Его манило к себе кино. В погоне за мечтой он разослал свои фотокарточки по всем киностудиям СССР. Откли