Мои Языческие корни...

Они думают, что если облачились в рясу Смирения – то стали смиренными… Если говорят о Любви – то стали безусловно любящими… Если услышали о Принятии – то постигли его безмятежность... Но за блаженно улыбающимися лицами скрываются напряженные ощетинившиеся тела. Которые тут же метнут в спину копье осуждения, как только ты отвернешься. И окатят ледяным душем презрения, как только ты споткнешься. Они даже предлагают помощь, но рядом с ними Холодно. Они громко поют о Боге, но постоянно ранят твою не защищенную кольчугой Душу. Это – женщины-амазонки, которые верят в то, что стали монашками. Они потеряли свою сноровку, свою былую славу, свой боевой дух! Они перестали завоевывать, перестали Достигать, чтобы не чувствовать тот дикий азарт, который влила в их кровь щедрая Природа! Они добровольно отказались от своей сути, посчитав ее грешной, «не правильной», не нормальной. Проще говоря, они подавили себя настоящих, но так и не научились быть кем-то другим… Они забыли про свои танцы, перес

Может быть, о себе. Может быть, о Вас самих. Историю о том, как рухнули границы.. Рухнули границы… И открылись ворота! Мощной холодной свежей волной океана! И вместе с ней ворвался в мой мир сильный морской ветер, с солью, с потом и кровью, с мелкими драгоценными камнями, с колючим песком, с осколками старых кораблей и старой, разлетевшейся на куски, жизни... Я стою у этих огромных железных ворот со старинными кованными узорами и не знаю, что мне делать дальше. Назад, в душную комфортную башню Я не хочу! А свежесть и Свобода так манят! Но куда мне идти? Пока я вижу только ворота и бесконечное волнующее море. И ничего не видно впереди.. А башня стоит так близко! Всего один шаг назад — и ты опять там, наверху — вроде и море видно, и в тоже время безопасно, и еду принесут на серебряном раритетном блюде ) А что здесь у этих ворот? И ветер не такой уж и свежий, скорее сырой. И меня начинает знобить... Может, вернуться и захватить с собой теплые пуховый платок? Ну, мало ли что в дорог

Мне некуда идти… Я потерялась… Я не знаю Куда…, какое направление держать… и Кто мой народ? И есть ли он вообще? Моя стая! Ты покинула меня? Ты ушла? Бросила меня одну… Я потерялась?... Или ты изгнала меня? И мне нельзя вернуться. - Ты не потерялась, родная. И тебя не отвергли. Ты ушла сама. - Зачем? - Ты хотела быть кем-то. - Кем? - Кем-то другим… Ты хотела быть дамой в корсете, дамой из высшего общества. Ты была вольной цыганкой. С непокорными волосами, горящими глазами и громким безудержным смехом… - Зачем я ушла? Я что, хотела богатства? - Нет, дорогая. Ты хотела большего – ты хотела власти! Если бы ты пожелала богатства – ты бы взяла одну из этих дорогих побрякушек, … или несколько платьев, или сундук серебра… Ты просто взяла бы это с собой. Но нет. Ты захотела владеть всем этим! Жить среди этого! Поэтому ты вышла замуж за того барона. Поэтому надела ошейник из тугого кружева, поэтому заковала себя в золотые цепи правил и условностей. А потом ты перестала громко смеяться. По

Давным-давно, еще в незапамятные времена, жила на свете дивная гнедая Лошадь, которая умела летать. У нее были большие могучие крылья. С их помощью Лошадь могла мгновенно переноситься с одного конца Земли в другой. Летней ночью кобылица качалась в душистой траве-мураве, а осенним утром уже скакала во всю прыть по берегу океана, вдыхая живительный влажный воздух. Солнечные блики золотом сверкали на ее теле и маслянистый блеск шкуры сводил сума. Так неслась она в полную силу, ощущая крепость своих ног и крыльев, наслаждаясь ревом ветра в ушах и своей безудержной Свободой! Пока в одном цыганском таборе не встретила чистокровного арабского скакуна. Они полюбили друг друга. И уже вместе мчались по шуршащей кромке морской волны, по туманному утреннему лугу, по тонкой линии горизонта... И в какой-то момент Лошади показалось, что это и есть настоящее Счастье! Когда рядом с тобой тот, с кем можно разделить свой порыв, свою страсть, свою жизнь. Смотреть в одном направлении... И ради любви

Меня сожгли на костре и я была той, кто испытал на себе сумасшедшую ненависть разъяренной толпы. Жгли мою плоть, тело болело. Они били камнями… Мне больно…Больно. Тошнило от боли… За что? За то, что противостояла Невежеству? За то, что служила Знанию, Любви, Красоте? За то, что была лучше их? Считала себя лучшей? За мою гордыню? Господи, где же Ты? Почему Ты просто смотришь на это? Если Ты не вмешаешься – я нашлю на них проклятие! Я совершу Зло. Звери, безумные убийцы… Сколько их? Тысячи. Кто они? Обычные люди, нормальные по отдельности, по одиночке. По одному до них еще можно достучаться, убедить, доказать опытным путем, обратиться к совести, к внутреннему Добру. Но вместе они – стадо. Стадо тупое, глухое, бездушное. Не слышит, не понимает, не чувствует. Стадо порвет, разорвет на клочья и ни один нерв у них не шевельнется. Я прекрасна… и я уродлива для тех, кто видит красоту только во внешней, навязанной им форме. Я не понятна для тех, кто следует только “правильным” мыслям и

В наши дни ведьмы не летают на метле, не живут в избушке и не сушат куриные лапки. Нет. После преследования святой инквизиции, пыток и сжигания на кострах они в совершенстве овладели искусством конспирации. Лучше, чем самый неуязвимый разведчик из спецназа ВДВ. Они научились быть незаметными, но остались незаменимыми. У Ведьмы нет потребности светиться в центре шумной тусовки, вести за собой полки и демонстрировать себя, как делают это, например, роскошные светские Львицы. Ведьма не тешит публику зазывными танцами, не утомляет бесконечными разговорами о себе любимой, не привлекает внимание мужчин соблазнительными нарядами или, наоборот, начитанностью и разговорами о том, как устроен мир. Но она может запасть в сердце, просто однажды внимательно посмотрев в глаза! И всё. Хотя разговаривать по душам, выражать себя через танец и читать книги она любит. И отлично разбирается в нарядах, брендах, энергетике вещей, дорогих туфлях и колдовских духах. Она проникает в суть всего, на что нап

Я иду по подвесному веревочному мосту, простирающемуся над пропастью в горах. В тот лес.. К той гой горе.. Где живет колдунья. Я прохожу по этому неустойчивому мосту легко, без страха перед пропастью. Мне сказали, что там, по ту сторону, живет одна древняя старуха, которая знает…и может дать ответ на сокровенный вопрос. Я смотрю в лес, в чащу. И от этого мне становится жутко и любопытно одновременно. Меня мучает вопрос: Смогу ли я выдержать, осилить то знание, за которым иду. Достаточно ли во мне Мудрости, Смирения и Силы, чтобы его принять? Чтобы оно не убило меня. Она {Ведунья} хитрая, прозорливая, злая, добрая, справедливая... Она знает, что я иду. Знает все мои мысли, все мои страхи. Но я все равно иду. Мои Упорство и Настойчивость ведут меня к ней. И это она тоже знает. И смотрит одобрительно. У нее ворох рецептов, законов, приемов. Смогу ли я понять все это? Хватит ли во мне элементарного ума, памяти? Чудной вопрос. В детстве папа всегда говорил мне, что я умная. М