Психология общения | Психолог Мария Носова

Надо как-то избавляться от ощущения, что вы «опять ничего не сделали», хотя весь день, казалось бы, думали только об этом. Можно, конечно, ставить таймеры, вести таблицы и ругать себя за нерешительность. Наверное, это работает для кого-то. Но мне ближе другой подход — попробовать понять, почему так происходит. Всё начинается с того, что в голове задача выглядит вполне обозримой. Да, я знаю, что должно получиться. Да, я уже знаю, как делать. Сейчас сяду — и за час сделаю. И это не самообман. Так мозг проектирует: он видит цель, строит путь, говорит: «Всё понятно. Можно делать». Но стоит вам сесть за дело — и включается не проектирующая, а исполнительная часть. Эта вторая часть уже не просчитывает путь. Она шагает по местности и чувствует каждый камень под ногами. Например, вы пишете текст. Выбираете слово — и вдруг замедляетесь: не слишком ли оно резкое? Не прозвучит ли как давление, когда вы хотите равноправного диалога? Вы стираете фразу. Да, она логична, но не совсем подходит. И так

Да, техники саморегуляции действительно работают, особенно если стресс не зашкаливает. Например, одна из моих клиенток, работая в напряжённой сфере, каждый день начинала с 5 минут дыхательной практики. Это помогало ей не «сгорать» на работе и чувствовать контроль над своими эмоциями. Дыхательные упражнения, медитация, движение — всё это может изменить ваше состояние. Но есть важный момент: эффект от таких практик — как от тренировки. Чем чаще вы их применяете, тем легче справляться со стрессом. Когда техник может быть недостаточно? Прежде всего, когда человек не осознает, что с ним происходит. Для примера возьмем историю Анны. У Анны в какой-то момент тревога стала настолько сильной, что она перестала справляться даже с повседневными задачами. Она просыпалась по утрам с ощущением, будто её сердце «в горле», не могла сосредоточиться на работе, часто раздражалась без причины. Сначала она думала, что это просто усталость. Но однажды, сидя в метро, почувствовала, как её охватывает паника:

Вопрос звучит так, как будто для того, чтобы справиться с тревогой, нужно выбрать «правильный» метод, но это ошибочный подход. Тревога и стресс — это универсальные реакции на угрозу, которая может быть реальной или вымышленной. Не существует метода, который не работал бы с тревогой. Основная цель психологического консультирования - помочь человеку научиться управлять этими реакциями, изменить деструктивные шаблоны мышления и поведения, а также научиться адаптироваться к стрессовым ситуациям. Подходы психологического консультирования отличаются не темами, с которыми они работают, а фокусом работы, продолжительностью и структурой консультирования, ролью психолога в процессе. Например, некоторые подходы больше работают с мышлением (например, когнитивно-поведенческая терапия), другие концентрируются на эмоциях (например, гештальт-терапия), третьи - на изменении поведения (психодинамическая терапия). Но эти знания не помогут в выборе наиболее эффективного способа. И тогда возникает другой

Мозг не может одновременно быть в режиме угрозы и сохранять доступ к логике. Когда человек чувствует, что его обесценили, перебили, загнали в угол — даже если внешне всё вежливо — запускается та же древняя система выживания: миндалевидное тело фиксирует опасность, вегетативная нервная система переключает тело в режим мобилизации. И у некоторых людей в ответ на такое воздействие вместо замирания включается атака. В этот момент кора головного мозга — зона ответственности, планирования, самоконтроля — временно отключается. Не частично. Почти полностью. Ресурсы перенаправляются в мышцы, в голос, в стремление отбиться любой ценой. Вот поэтому мы редко слышим в крике логичные аргументы. Это результат физиологической реакции: тело пытается создать границу с врагом через громкость, резкость, давление. Слова в этот момент работают как инструмент воздействия, а не как средство обмена мыслями. Поэтому вырываются фразы, которых человек не хотел бы произносить. Он просто не успевает остановить слов

Когда мы сталкиваемся с агрессией, особенно если она маскируется под критику, заботу или просто спор, мозг получает сигнал: возможна угроза. В этот момент активируется древняя система выживания: сначала включается миндалевидное тело (эмоциональная тревога), и почти сразу — вегетативная нервная система. Она перераспределяет ресурсы тела так, как будто от ситуации зависит физическая жизнь. Речь требует сложной координации: кора головного мозга должна обработать смысл, сформулировать мысль, включить артикуляцию, выбрать интонацию. Это всё — высшие когнитивные функции. А в условиях угрозы мозг решает: сначала — выжить, потом — говорить. Поэтому доступ к логике и речи временно ограничивается: внимание уходит в тело, дыхание может сбиться, мышцы напрягаются, а язык буквально «прилипает». Замирание — не слабость. Это одна из трёх базовых стратегий выживания наряду с бегством и атакой. У многих людей, особенно тех, кто в детстве не мог открыто защищаться или боялся эскалации, сформировалась им

Люди не идеальны. Это не диагноз, а, скорее, норма. Особенно когда за плечами уже не двадцать пять, а, скажем, пятьдесят с небольшим, и за эти годы накопились не только опыт с удачами, но и шрамы — физические, эмоциональные, профессиональные. Мы привыкли относиться к слабости как к нежелательному качеству, которое надо прятать и маскировать. Получается эдакая вечная игра в прятки. «Я перфекционист» вместо «мне трудно отдавать недоделанное — я просто боюсь критики». Говорить «я не справляюсь» ни-ни — и сразу будто бы подобными словами вы даете повод усомниться в себе всем желающим. А что будет, если перестать прятаться? Конечно, многое зависит от подачи. ✏️ Например, одна успешная женщина, занимающая руководящую должность, говорит: «Я плохо выношу многозадачность. Если просят вести три дела одновременно — ухожу в ступор. Поэтому в команде я чётко распределяю роли и не беру на себя контроль всего. Это спасает проекты — они не разваливаются от моей попытки быть везде и сразу». Похоже ли э

Не всегда легко найти хороший ответ, особенно если мешают сильные эмоции. Вопрос ❓ Мария, а что делать, если понимаешь, что человек агрессирует с целью выгоды, но все равно сильно расстраиваешься и теряешься, правда уверенность в целях оппонента приходит позже, пока в споре ты только косвенно видишь, но не успел продумать. Проходит очень большой промежуток времени и ты четко начинаешь понимать. Но устойчивость и аргументы нужны были тогда, в момент спора, а ты в тот момент вместо защиты себя расстраивалась, не нашла нужных слов. Впрочем, как всегда. Ответ ❗️ То, что вы описываете, — вполне объяснимая психологическая реакция, она абсолютно нормальная. Когда агрессия со стороны другого человека сочетается с элементами манипуляции (даже если вы понимаете это только позже), мозг попадает в состояние когнитивного перегруза: вы одновременно пытаетесь расшифровать намерения, сохранить самообладание, подобрать аргументы и не потерять лицо. Всё это происходит в условиях эмоционального напряжени

Начиная с первых шагов взрослой жизни, мы учимся справляться с кризисами. С долгами, увольнениями, разводами, болезнями. Учимся — и, бывает, справляемся. Платёжки закрываются, кредиты гасятся, работа находится, здоровье стабилизируется. Тело уже не в бегах. Пульс ровный, засыпать становится все легче. Но разум продолжает жить в прошлом. В том самом месяце, когда зарплата не покрывала даже текущие кредиты, или в той ночи, когда не покидали мысли о том, где брать деньги. Это состояние можно назвать пост-стрессовым вакуумом, когда внешняя угроза исчезла, а внутренняя сигнализация всё ещё срабатывает на полную мощность. Мозг уже привык считать секунды до следующего удара, и вы не разрешаете себе расслабиться. И получается, что мы еще не осознали, что уже находимся в безопасности. Разум всё ещё в тревоге. Представьте, что не один год человек выкарабкивался из долговой ямы — перекредитовывался, торговался с банками, брал подработки, сидел на двух ставках, недосыпал. И наступил тот самый день

Не из-за конкретного поступка, а из-за ощущения, что что-то изменилось. Партнёр всё так же рядом, но взгляд отводит чуть раньше, чем обычно, или разговоры стали немного поверхностными, или он чаще задерживается на работе без особых объяснений. Ничего однозначного, но достаточно, чтобы появилось беспокойство. Мы замечаем эти сдвиги, но редко говорим о них вслух. Да, дело в привычке избегать неприятное, но есть и еще одна причина: признать тревогу означает признать, что она может быть оправданной. До тех пор, пока она остаётся невысказанной, кажется, что всё ещё может оказаться недоразумением. Здесь включается почти инстинктивная защита: лучше не знать, чем узнать то, с чем будет трудно жить. Сигналы мы замечаем, но откладываем их интерпретацию, выигрывая время и сохраняя иллюзию стабильности. Ведь даже лёгкое подозрение перестраивает внутренний ландшафт отношений: то, что раньше воспринималось как случайность, рискует выглядеть как закономерность. И тогда возникает своеобразный паралич:

Представим, что вы снова и снова приходите на помощь — выслушиваете, поддерживаете, вкладываете силы, время, иногда — последние ресурсы. Делаете это искренне, но… в какой-то момент замечаете, что внутри вас растёт раздражение. А ещё — обида, усталость, ощущение, будто вас используют. Почему так происходит? Забота о других — это не только про сочувствие. Часто это и про желание выглядеть хорошими. Особенно если помощь приносит заметный, осязаемый результат. Мы — невольные участники невидимого обмена: «Я помогаю → мне хорошо → мне благодарны → я подтверждаю свою ценность». Но жизнь редко следует сценарию. Благодарность — не обязательная часть в договоре о заботе. Многие просто привыкают к вашей поддержке. Кто-то решает, что вам нравится помогать и перестаёт замечать усилия. Другие и вовсе не думают сказать «спасибо» — им кажется, что так и должно быть. И тогда внутри включается тихий, но настойчивый протест: — Почему я снова и снова отдаю, а взамен получаю молчание? — Почему мои границы